Оседлавшая шторм

      «Падший дом» в ночи рассекал штормовые волны, раскалывая водное естество, обволакиваемый ветром и направляющийся в известное ему одному будущее: возможно, это могла быть солнечная Карнака, возможно, мистическая и почти не познанная Пандуссия. Чересчур раскрывшееся ощущение свободы.       В ту ночь Билли Лёрк стабильно снился кошмар с участием образа рыжеволосой девушки Дейрдре, который та надёжно хранила под сердцем: переворачивающаяся под носом карета, конечность с палкой, принадлежащая Раданису Абеле — сынку Серконского герцога — рассекающей красивое лицо Дейрдре и превращающей его в сплошную трагедию; рог деревянной головы декоративной газели в глазу подонка; крики прохожих зевак; наглая, хватающая с жуткой силой за хрупкое плечо широкая ладонь; вырывающиеся из пастей дурных стражников угрозы — занесённый клинок и сопряжённый удар по лицу — звериная боль и багровое зарево перед глазами, падение на грязную землю и гнусный голос сверху: «Давить вас всех надо как крыс, мелкие шлюхи». Звук собственных стремительно удаляющихся шагов, помутнение рассудка, судорожные попытки вдохнуть сумеречный прохладный воздух да не ощущаемая правая рука; горячая влага, стекающая по скуле — казалось, ползти до столь близкого тела можно было целую вечность. Дейрдре не дышала. Огонь волос разметался по мостовой. В тот момент Билли откровенно побоялась посмотреть в некогда изящное лицо. Зрачки сконцентрировались только на взгляде ядовито-зелёных глаз, устремлённых в небо.       «Вырастать из прошлого больно. Кое-кто слишком хорошо усвоил этот урок», — шелест бархатного голоса над ухом. Лёрк узнаёт его из тысячи смежных, как ни крути. Вздохнув громко, осев на кровати в холодном поту.              Взгляд на мгновение расфокусированных обсидиановых глаз метнулся на лежавший рядом с подушкой дневник, пробежался по строке, написанной аккуратным и выверенным почерком: «На сегодня — все».       Вмиг накатил шквал эмоций — смерть Дауда, вызволение из многовекового плена Чужого, наставшее, наконец, процветание Империи, образы Корво Аттано, Антона Соколова, Арамиса Стилтона и многих других друзей и товарищей — части из них уже не было в живых, оставшаяся же часть людей была занята собственными заботами и планами. А Билли?...       Лёрк ощущала странные чувства, зная, кто спит в её бывшей импровизированной спальне в каюте внизу. Возможно, она слышала вскрики до боли знакомого ей человека. Теперь уже человека. Который так же, как и она, был измучен воспоминаниями, а вдобавок — знаниями, доставшимися ему от пребывания во вселенной более четырёх тысяч лет, от не дающих покоя многих наперёд раскрытых тайн. Пожалуй, это могло свести с ума.       Поднявшись с постели, Билли Лёрк отворила массивную дверь, ведущую на палубу «Падшего дома». Оставалась последняя горсть листьев табака, срочно нужно было пополнять запасы — дело на грядущий день.       Раскуривая табак, Билли смотрела вдаль, на ночную безмятежную водную гладь, слушая шум разбивающихся о корабль волн. В мыслях возрождался образ огня прядей несчастной Дейрдре, взгляд потемневших уставших глаз Учителя, простившего страшный проступок — и гордившегося Лёрк вследствие её персональных воли и мотивов. Казалось, это не пройдёт никогда — это было её личным проклятием. Никто из самых желанных не остался в живых. Словно назло, именно этих людей она могла назвать родными.       — Дрянь, — приоткрытые губы коротко вздрогнули. Шум волн становился всё громче.       Быстрым шагом Лёрк направилась к заветной каюте «Падшего дома». Стараясь как можно тише открыть дверь, Билли уткнулась взглядом в сжатое то ли от холода, то ли от чего-то большего тело юноши, сокрытое под видавшим виды одеялом. Дыхание было неровным, едва различимо донельзя бледные губы что-то бормотали сквозь сон, чего было, к сожалению, не разобрать. Билли тихо подошла ближе и облокотилась о деревянный ящик, стоящий неподалёку от койки.       Тёмные брови юноши хмурились, длинные бледные пальцы сжимали ткань одеяла до абсолютной белизны в костяшках, мелкая дрожь по телу хозяйничала вовсю. Лёрк всë думалось, как бы она могла облегчить его пребывание здесь, но и в матери записываться она не собиралась. Однако было что-то... — необъяснимое и весьма странное чувство.       Билли неслышно привстала и натянула выше мягкое одеяло на юное тело подле себя. Развернувшись и сделав шаг, она почувствовала, как каменную руку обвили те самые непривычно-мелового цвета пальцы.       — Не уходи, — глухой голос позади. — Останься здесь.       Травяные глаза уставились на её лицо. До чего же они были необычны после тех, чёрных как ночь.       Теперь Он — не божество, не Левиафан и не самая таинственная сущность Бездны. Он — человек, спасённый Билли Лёрк. Возможно, спасённый.       Билли присела на край кровати.       Спину обвили едва подрагивающие руки, сжимая карминовый китель. На душе сделалось теплее, чем оно было. Пальцы человеческой и каменной рук обхватили юношу, зарываясь в тёмные каштановые волосы.       — И ты.       В горле отозвалось преградой, в мыслях — теплом.