— Ставь чайник!

      Февраль. Кажется, совсем скоро уже календарная зима закончится, однако белый снег пухлыми хлопьями разлетаетается по безлюдным тихим улицам. И лишь они гуляют, держась за руки. Так теплее. Метель подкралась совсем нежданно. Дети, игравшие до этого на площадке, разбежались по домам, под крики родителей. А они, спрятавшись под деревом, пытались вспомнить ближайшее кафе или маленький магазинчик, в котором можно было бы переждать эту маленькую катастрофу. Потому что расходиться совершенно не хотелось.       Одной, уже красной полностью ледяной, рукой мальчишка придерживает капюшон. Ушел без шапки, за что получил строгий, но безусловно милый, выговор от Антона. Волнуется же. Поэтому прижимает ближе к себе, Грея хотя бы одно из запястий.       — Я ведь живу неподалёку — произносит тихо, приближаясь к чужому лицу, так, чтобы его услышали, — Пойдём?       Кивка было достаточно. И они бегут. Бегут, иногда проваливаясь. Сугробы — страшная вещь. Снег режет глаза, смотреть вперёд совсем невозможно. Но они продолжают, смеясь. Им больше двадцати, а они чувствуют себя детьми. Детьми, попавшими в снежную, непроходимую передрягу. Детьми, которых гонят домой, чтобы посмотреть новую серию старого мультфильма.        Ключи звенят. Подъездная дверь с тихим гудком открывается. Лифт, кнопка, шестой этаж. Топот ног, который эхом разбивается о стены старенького дома. Свет. И красные щёки и обоих парней. Антон снимает шапку, уже чувствуя, как волосы летят вверх, оставаясь в милом беспорядке.       — Ты выглядишь как промокший котёнок! — смеётся Олегсей, целуя любимого в нос.       Звёздочкин ничего не говорит. Лишь обоюдно улыбается, понимая, что сам Олежа выглядит как солнце. Как то, что греет его душу и сердце каждый день.       — Иди раздевайся. Заболеешь ведь, — предупреждает, хотя понимает — бесполезно. Скорее всего завтра мальчишка уже не вылезет из под одеяла, лёжа с температурой и миллионом платков у подушки.       — Хорошо, — слышится из другой комнаты весёлый вскрик. Кажется, кое-кто уже нашел новую футболку Антона (которую тот вас заберёт себе), — Ставь чайник!       Вода. Спички. Газ. Стук посуды. Хотя бы сегодня на кухне не так одиноко. И даже уютно.       Объятья. Душнов обхватывает руками любимого, прижимаясь к его сильной спине. Спокойно... Так чудесно и хорошо. За окном поёт свои последние зимние песни вьюга, а у этих двоих на душе уже весна. Теплая. Согревающая.       Уйти приходится. На пару минут, чтобы также переодеться. Всё-таки, пропускать университет не хочется обоим, получая потом нагоняй от преподов. Забавно будет уйти на больничный в один день, после войны со снегом.       Чайник кипит. Стол пополняется печеньем и маленькими шоколадками, купленными недавно в ближайшем супермаркете. Знал ведь, что совсем скоро здесь будет главный сладкоежка их потока.       — Выпьешь, а потом под плед, — скорее даже не командует, а даёт совет. Слишком хорошо он мальчишку знает.       — Это мы ещё посмотрим, кто завтра заболеет, — улыбается игриво. Подмигивает, а затем прячется за кружкой горячего чая. Антон всегда удивлялся тому, как же тот может пить его, не разбавляя и не обжигая язык. — Какая беда! — смеётся, размешивая в кружке сахар.       И правда, какая беда: больше поспать, в обнимку с любимым... Какое же счастье.