Засыпая в твоих руках

Cause there’s more to us, more than flesh and blood You know we are

Они друг друга абсолютно не знают. Они встречаются вечером каждого четверга в дешевом отеле на краю города и просто занимаются сексом. Секс не является для Азирафеля какой-то неотъемлемой частью жизни, но прямо сейчас, когда он чувствует, как внутри него в бешеном ритме двигается чужой член, а сильные пальцы вдавливают плечи в кровать, он уверен, что уже не сможет отказаться от всего этого, не променяет это ни на какие другие, даже нормальные, отношения. Когда Азирафель регистрируется на сайте знакомств, он не ищет партнера для секса – ему просто одиноко среди многочисленных книг и не хватает живого общения. Кроули он замечает сразу. На фотографии тот выглядит очень красивым, хотя Азирафель уверен, что это обычное селфи, сделанное без особого старания. Азирафель долго не решается написать, любуясь на хитрый оскал и прищуренные темные глаза. Он считает, что такого человека вряд ли заинтересует скромный рыхлый букинист среднего возраста, и испытывает сильное удивление, когда Кроули отвечает на его сообщение почти моментально и предлагает встретиться. Азирафель выбирает себе ник «ангел» для сайта знакомств, но сразу же раскрывает Кроули свое настоящее имя, просто потому что он привык быть честным и открытым, даже с незнакомцами. Кроули так и остается Кроули, и Азирафель не в силах понять кличка это, псевдоним или, быть может, всего лишь фамилия. Впрочем, для него это не важно. Сам Кроули упорно продолжает называть его ангелом, и Азирафель больше чем уверен, что он просто не смог запомнить необычное имя, но это тоже не имеет никакого значения. Когда они встречаются в первый раз, Кроули молча сажает его в красивую черную машину и везет куда-то далеко, кажется, за город. Азирафель удивляется и немного волнуется, но почему-то не просит его остановиться. Этот странный незнакомец может сделать с ним все, что угодно, но любопытство пересиливает страх. Азирафель смотрит на сосредоточенное лицо Кроули и почему-то просто хочет довериться ему. Они приезжают к дешевому отелю на краю города, и Кроули снимает номер. Когда дверь небольшой, пропахшей плесенью комнаты закрывается за ними, он, как какой-нибудь хищник, кидается на Азирафеля и целует его со звериным голодом и жадностью. Азирафель обескуражен, он не может похвастаться большим опытом в сексе и совершенно точно не готов к такому напору, он привык к миссионерской позе в темноте под одеялом и уверен, что не сможет даже раздеться перед идеально сложенным незнакомцем. В этот вечер он кончает три раза, чего не случалось с ним даже в молодости. Они занимаются сексом в разных позах, полностью обнаженные, в свете двух прикроватных ламп. Кроули внимательный и заботливый, его глаза мягкие и очень ласковые: Азирафель видит в них такое откровенное восхищение, что плюет на все предрассудки и даже стеснение. Он разрешает Кроули полностью раздеть себя и изучить руками все свое неидеальное тело. Кроули напоминает ему скульптора, вылепливающего свой самый главный шедевр; его пальцы изящные и ловкие, а прикосновения теплых шершавых ладоней приносят столько наслаждения, что Азирафель отбрасывает весь стыд и позволяет ему делать с собой все, что тому угодно. Кроули готовит его тщательно, не жалея смазку, которую, кажется, все это время носил в кармане пиджака; проникает длинными пальцами глубоко, двигает и сгибает их внутри. Он исступленно облизывает шею и соски Азирафеля, прикусывает зубами, втягивает в рот нежную кожу на животе и бедрах, оставляя багровые засосы. Азирафель смотрит на его красивое лицо и отпускает себя, отпускает все свои страхи и недоверие, просто наслаждается осознанием того, что этот человек оставит свои метки на его теле. Кроули берет его за ноги и притягивает к себе. Когда он толкается внутрь, Азирафель чувствует боль, но это только отрезвляет и заставляет вздохнуть глубоко, проснуться от вековой спячки, выползти из своего кокона на поверхность. Кроули толкается глубже, заполняет его собой постепенно, и Азирафель, кажется, начинает приходить в себя, начинает различать привкус настоящей жизни, видеть яркие краски вокруг. Боль постепенно притупляется, и за ней приходит чувство наслаждения от заполненности. Кроули наращивает темп, его движения становятся размашистыми и нетерпеливыми, он немного меняет угол, и Азирафель задыхается от удовольствия, пронизывающего все его тело. Кроули смотрит на него внимательно, и Азирафель видит в его темных глазах дикий восторг и обожание; он протягивает к Кроули руки, заставляя его лечь на себя сверху, тянется к его губам своими, целует жадно, вторгаясь языком в горячий рот. Азирафелю кажется, что еще никогда он не испытывал такого дикого восторга от ощущения чужого члена внутри себя. Первый раз он кончает молча, закатывая глаза и запрокидывая голову, и только стонет сквозь стиснутые зубы. Кроули даже не выходит из него, просто перестает двигаться, все еще оставаясь глубоко внутри. Он сыто смотрит на Азирафеля и скалится, обнажая острые резцы, мнет пальцами его бедра, гладит мягкий живот, размазывая его сперму ладонью, после чего нежно берет в руку обмякший член и обводит большим пальцем чувствительную головку, заставляя Азирафеля вздрогнуть. Кроули ласкает его очень аккуратно и неспешно, гипнотизирует своими невероятными глазами и снова начинает толкаться осторожно. Азирафель не против: он осознает, что опять возбужден, что хочет еще, хочет продолжать эту сладкую пытку. В какой-то момент Кроули резко переворачивает его на живот и берет сзади, сильно сжимает ягодицы пальцами, наклоняется, целуя плечи и спину, хватает и сминает бока, оставляя темные синяки на бледной коже. Когда Азирафель кончает второй раз, он уже не может сдержать протяжного крика. Кроули явно доволен; он выпускает его из рук, ложится сверху и шепчет пошлые глупости в шею и волосы, гладит его руками, оставляет невесомые целомудренные поцелуи на лбу и щеках. Азирафель чувствует дикую усталость, но ему хочется продолжать, ему невыносима мысль о том, чтобы отпустить от себя это разгоряченное, красивое тело. Он хватает Кроули за плечи, за руки и за волосы, снова целует его, прижимая к себе со всей силой, на которую способен. Кроули смеется ему в рот, кусает его губы, опускается поцелуем к шее, прихватывает зубами твердый сосок, заставляя Азирафеля выгнуться, вылизывает мокрый живот и, наконец, берет в рот головку члена. Азирафель стонет, когда ощущает влажную тесноту чужого горла, сжимающую его. Он представляет Кроули монстром, заглатывающим, засасывающим его в себя практически полностью, но ему не страшно, ему нравится это странное чувство насыщения, которое он испытывает. Кроули долго дразнит его, не дает кончить, переворачивает на бок и снова медленно входит. Азирафель уже не в силах кричать, он тихо стонет, закрыв глаза и пытается прижаться к Кроули как можно сильнее, впустить его в себя как можно глубже. Азирафелю кажется, что он совсем теряет счет времени, что Кроули мучает его уже как минимум неделю, и, кончив третий раз подряд, он уже готов отрубиться прямо с членом внутри, но Кроули не позволяет ему этого. Он бодро вскакивает с кровати, очень быстро приводит себя в порядок и спрашивает у удивленного Азирафеля, куда его отвезти. Азирафель разочарован и уверен в том, что теперь сможет увидеть Кроули только в своих снах, но, вопреки его ожиданиям, они договариваются о встрече через неделю, в следующий четверг. Каждый четверг в восемь вечера Кроули появляется у книжного магазина Азирафеля на своей винтажной Бентли, они едут в один и тот же отель, снимают один и тот же номер и занимаются сексом. Они занимаются сексом в разных позах и на разных поверхностях. Иногда они делают это в ванной, под струями едва теплой воды, прижимаясь к холодной мокрой плитке. Иногда даже не успевают дойти до кровати, падая прямо на пыльный ковер и, хотя Азирафель очень брезгливый, когда Кроули рядом с ним, ему становится плевать на все свои принципы. Они занимаются сексом на подоконнике и на стуле, Кроули берет Азирафеля во всех позах, которые можно представить, и делает с ним вещи, о которых Азирафель раньше постеснялся бы даже думать. Кроули заставляет его раскрыться, выпустить наружу все свои потаенные желания и мечты, заставляет забыть о страхе и стыде. Каждый вечер четверга он заставляет Азирафеля ощутить вкус к жизни и почувствовать себя самым прекрасным и желанным человеком на земле, а потом снова уходит на неделю. В какой-то момент Азирафель понимает, что ему этого мало. Он смотрит в ласковые карие глаза и хочет прикоснуться пальцами к подрагивающим ресницам, к острым скулам и колючим щекам. Он хочет узнать, о чем думает Кроули, чем он живет и что его тревожит. Азирафель хочет стать частью его жизни, стать в ней хоть каким-то звеном, возможно, даже не слишком важным. Он думает о том, чем занимается Кроули всю неделю, куда ходит и с кем живет. Кого он любит, кого ласкает по ночам, с кем занимается таким же потрясающим бешеным сексом. Эти мысли все чаще возникают в голове Азирафеля, начинают съедать его изнутри, и ему кажется иногда, что он уже готов отказаться от четвергов в отеле и вернуться к привычной спокойной жизни, – но потом он видит Кроули и забывает обо всем, что так тревожило его в течение недели. Когда Азирафель чувствует его внутри и видит нежность в его глазах, он понимает, что даже не желает для себя слишком многого – он просто мечтает однажды закрыть глаза и заснуть в руках этого невероятного человека. Но каждый раз, когда Азирафель готов перешагнуть за черту условностей, которую они сами себе придумали, Кроули сбегает от него, оставляя после себя только чувство абсолютной опустошенности. В этот четверг Кроули не спешит уходить. Возможно, потому что Азирафель не чувствует себя уставшим и не хочет спать, а может быть, что-то изменилось между ними. Азирафель чувствует это незримое изменение. Он подходит к окну и, достав сигарету из пачки Кроули, закуривает ее. Азирафель курит очень редко, но сейчас это незамысловатое действие приносит ему мнимое облегчение. Кроули подходит к нему сзади очень тихо, обнимает одной рукой и утыкается острым носом в плечо. Азирафель ощущает сквозь тонкую ткань накинутой на плечи рубашки жар от его обнаженного тела, чувствует, как рука Кроули скользит по его бедру, а твердый член упирается в едва прикрытые рубашкой ягодицы. – Не отравляй себя этой дрянью, – шепчет Кроули ему на ухо, забирает сигарету из его пальцев и делает затяжку. – Ты не устал? Может, тогда повторим? Азирафель кивает. Ему не слишком-то сильно хочется секса, но он не может отказаться от возможности побыть с Кроули подольше. Он запрокидывает голову, и Кроули целует его осторожно и ласково, облизывает губы, выдыхает в его рот, смешивая свое дыхание с привкусом сигаретного дыма с дыханием Азирафеля. Их поцелуй прерывает телефонный звонок. Кроули берет в руки телефон, внимательно смотрит на номер и даже не отвечает, но все равно извиняется и начинает резко собираться. Азирафель удивлен – раньше он не слышал звонков, но сегодня они задержались и, возможно, дело в этом. – Тебя ждут дома? – тихо спрашивает Азирафель. Кроули кидает на него очень испуганный и загнанный взгляд. Он никогда не смотрел так на Азирафеля прежде, и это пугает. – На работе, – произносит он, застегивая рубашку. – Собирайся, я успею отвезти тебя. Странные люди приходят к Азирафелю в понедельник утром. Их трое, они одеты в строгие черные костюмы и производят весьма неприятное впечатление. Они говорят, что собираются выкупить здание под клуб, поэтому Азирафель должен продать им свой магазин. Азирафель отвечает, что не намерен этого делать и выгоняет их. Инцидент волнует его, он старается убедить себя, что эти типы не вернутся, но сам не верит в это, и к навязчивым мыслям о Кроули теперь примешиваются мысли о странных людях в костюмах. Они возвращаются в среду вечером, перед самым закрытием, и уже откровенно угрожают Азирафелю. Тот говорит, что вызовет полицию, но понимает, что это, скорее всего, будет бесполезно. Страх затапливает его и совсем вытесняет мысли о Кроули из головы. У Азирафеля нет друзей, ему некого просить о помощи, ему даже поговорить не с кем. У него есть только Кроули, и он очень хотел бы поговорить с ним, но с членом во рту разговаривать достаточно сложно. Азирафель сидит на краю кровати, прикрыв глаза и подставляет шею под нежные ласки, но у него все равно трясутся руки. Кроули обнимает его сзади, покрывает легкими быстрыми поцелуями плечи и пытается стянуть с него хотя бы свитер. На Кроули нет рубашки, и Азирафель затылком чувствует жар тела, прижимающегося сзади, слышит учащенное биение его сердца и пытается выкинуть ненужные мысли из головы. – Ангел, – шепчет Кроули в изгиб его шеи, – что-то не так? Азирафель молчит, он вертит головой, зажмурившись. Кроули целует его в висок и резко отстраняется. – Я отвезу тебя домой, если нет настроения, – говорит он спокойно и начинает натягивать на ногу ботинок. Азирафель приходит в ужас от этих слов. Сейчас больше всего его страшит расставание с Кроули, сейчас больше всего он боится остаться один, наедине со своими мыслями и страхами. – Нет, я не хочу домой. – Он крепко хватает Кроули за руку, словно утопающий, быстро уходящий на дно. – Прости, много проблем навалилось в последнее время. Кроули кивает. Он улыбается, берет его руку и ласково целует в раскрытую ладонь, потом встает, подходит к окну и садится на подоконник. – Мы можем просто поговорить, если ты хочешь, – достает он сигарету из пачки. – О чем? – Азирафель очень удивлен его предложением. Кроули прикуривает. – Не знаю. О чем люди обычно разговаривают. Азирафель согласно кивает. – Но сразу предупреждаю, – Кроули спрыгивает с подоконника, подходит к сидящему Азирафелю и падает рядом с ним на кровать, – я не буду отвечать на личные вопросы. – Вроде того, с кем ты живешь? – Азирафель тоже откидывается на постель, чтобы иметь возможность видеть его лицо. – Вроде того, чем я занимаюсь. – Кроули делает затяжку, и его глаза сверкают в полумраке комнаты – он совершенно откровенно веселится. – Живу я один, если тебе это интересно. Азирафель не может сдержать улыбку. Щеки у него горят, он понимает, что наверняка очень сильно покраснел. Сейчас он чувствует себя глупым влюбленным подростком и уверен, что Кроули догадывается об этом, но ему даже не стыдно. – Любишь астрономию? – Кроули гладит его бедро теплой ладонью, и Азирафелю хочется замурлыкать от удовольствия. – Думаю, да, но я совсем в этом не разбираюсь. – Вставай, – Кроули резко вскакивает с кровати и протягивает ему руку, – я покажу тебе. Они стоят у окна. Азирафель пытается рассмотреть черное небо сквозь грязные стекла, но звезд на небе почти не видно, и он не понимает, как можно различить какие-то определенные созвездия на этом темном полотне. Кроули берет его ладонь в свою и поднимает ее. – Это Большая медведица, – он направляет руку Азирафеля и очерчивает ею в воздухе силуэт ковша. Азирафель присматривается и действительно замечает яркие точки по краям силуэта. – Это Дубхе, – Кроули указывает на одну из ярких звезд, образующих ковш. – Альфа Большой медведицы. Азирафель слушает его очень внимательно, спиной чувствует его размеренное дыхание, ловит каждое слово, наслаждается низким хрипловатым тембром голоса. Ему хочется завернуться во все это, как в одеяло, закрыться, спрятаться от всего мира в руках Кроули. Этой ночью они не занимаются сексом и даже не целуются, только обнимаются и тихо разговаривают о звездах, о музыке, о книгах и о японской кухне, которую так любит Азирафель. Приходит понимание, что они перешагнули черту, что пути назад нет и ничего не будет как прежде. Их отношения изменились. Его отношение изменилось, и он уверен, что просто задохнется, зачахнет, если вдруг лишится всего этого. Азирафель безумно любит секс с Кроули, но разговоры с Кроули приводят его в еще больший восторг, и он уже не может решить, что предпочел бы, будь у него такой выбор. Но выбора у него нет – и это скорее плюс, чем минус. Азирафель понимает, что он влюблен. Он не знает, радоваться ли этому чувству, нужно ли оно ему теперь, когда он уже перестал быть молодым и беспечным, когда его жизнь устоялась, и поменять ее можно только через боль, ломая самого себя. Азирафель не знает, что вообще делать с этим чувством. Но оно есть, и Азирафель точно уверен, что уже не сможет от него избавиться. Странные пугающие люди продолжают приходить к нему в магазин. Они угрожают, говорят, что у Азирафеля нет выбора и в полицию обращаться бессмысленно. Они начинают оставлять неприятные надписи на дверях и на окнах магазина, и Азирафель с упорством отмывает их, но понимает, что когда-нибудь это выльется во что-то большее. Ему становится очень страшно. Он с нетерпением ждет четверга, чтобы снова увидеть Кроули: теперь, кажется, только это спасает его от абсолютной бездны, – но в четверг Кроули не приходит. Азирафель несколько часов ждет его на ступеньках книжного магазина, всматриваясь в проезжающие мимо машины, ища глазами знакомый свет крупных круглых фар. Отчаявшись, он берет такси и едет в отель на краю города, но Кроули нет и там. Азирафель пару раз пытается набрать номер телефона, который был указан на сайте знакомств, но тот недоступен, и Азирафеля это даже не удивляет. Он практически всю ночь ждет Кроули, стоя у окна и пытаясь сквозь грязные стекла отыскать силуэт ковша Большой медведицы, но так и не может этого сделать. Азирафель не понимает, что происходит, не понимает, что он сделал не так, чем разозлил или расстроил Кроули. Может быть, все дело в сексе, думает он. Может быть секс – это единственное, что нужно Кроули, и теперь он нашел себе кого-то другого. Кого-то, с кем не нужно тратить силы на ненужные разговоры, кого-то моложе и выносливее, кого-то, у кого всегда есть настроение и желание. Эти мысли настолько сильно преследуют и отравляют его существование, что Азирафель даже забывает о людях, которые угрожают ему. До тех пор, пока в окно книжного магазина не прилетает кирпич. Азирафель в ужасе наблюдает, как стекло разбивается вдребезги, разлетается по всему помещению, засыпая мелкими осколками многочисленные обложки старых, редких книг. Азирафелю становится по-настоящему страшно и он наконец-то обращается в полицию. Полицейские говорят, что сделают все возможное, но, конечно же, не делают ничего. Азирафелю очень плохо; он пьет каждый день, запирается в ванной и рыдает, включив воду, потому что не хочет тревожить соседей. Он с ужасом ждет четверга и не знает, как сможет пережить его в одиночестве. В четверг он решает закрыть книжный пораньше и пойти домой, чтобы не тешить себя напрасными надеждами, но, выйдя из здания, натыкается взглядом на знакомую машину. Он молча садится на переднее сиденье и смотрит на Кроули. Азирафелю кажется, что он изменился: его глаза скрыты за черными очками, всегда идеально уложенные волосы торчат во все стороны, а челка прилипла к мокрому лбу. Даже в его движениях Азирафель замечает что-то странное – они слишком резкие и прерывистые. – Я не стану оправдываться, просто потому что есть вещи, которые я не могу тебе рассказать, – Кроули тяжело вздыхает и поворачивается к нему лицом. – Но мне действительно очень жаль, Азирафель. Азирафель открывает рот, но не знает, что сказать. Он думает о том, что Кроули все-таки запомнил его имя и почему-то сейчас только это кажется ему важным. – Я волновался за тебя, – наконец говорит он очень тихо и целует Кроули в щеку. Сегодня Кроули очень инертный и медлительный, он даже не спешит раздеваться, сидя на кровати и наблюдая, как Азирафель стаскивает с себя свитер. Он протягивает руку и хватает Азирафеля за край футболки, притягивает к себе, зажимая его ноги коленями, и утыкается носом в живот, тяжело дыша. Азирафель пытается снять с него хотя бы куртку, но Кроули берет его руки и обвивает их вокруг своей шеи. Азирафель перебирает пальцами короткие волосы у него на затылке и даже через футболку чувствует, как горит его лицо. – У тебя жар. – Азирафель отстраняется и смотрит в мутные увлажнившиеся глаза. Азирафель очень волнуется. Он все-таки заставляет Кроули снять куртку и начинает расстегивать его рубашку. Пальцы натыкаются на что-то шершавое, и он с удивлением обнаруживает белый бинт, обернутый вокруг живота Кроули. – Не спрашивай, – хрипит Кроули и откидывается на кровать, утягивая за собой Азирафеля и заставляя его лечь рядом. – Я все-таки спрошу, – Азирафель задумчиво водит пальцем по краю бинтов. – Ты был у врача? – Да. Жить буду, не волнуйся. Азирафель молча кивает. Большего ему знать и не нужно. Он осторожно расстегивает последние две пуговицы на рубашке Кроули, гладит шершавую поверхность бинта, невесомо, практически не касаясь его пальцами, трогает колючие темные волоски внизу живота, подцепляет пальцами пуговицу штанов, замирает и вопросительно смотрит на Кроули. Тот едва заметно кивает, и Азирафель расстегивает его джинсы, тянет их вниз, отчего Кроули тихо шипит сквозь зубы. Азирафель понимает, что не сможет снять с него такие узкие штаны, не причинив боли. Он встает с кровати, снимает с себя одежду, а потом возвращается, садясь у бедер Кроули, и хитро улыбается, замечая, каким голодным взглядом Кроули осматривает его обнаженное тело. Он глядит на Кроули, не отрываясь, кладет ладонь на его пах и чувствует сквозь ткань белья горячий твердый член. Азирафель облизывает губы в предвкушении и видит, как Кроули втягивает воздух сквозь сжатые зубы. Когда Азирафель проводит языком по крупной влажной головке, Кроули стонет в голос и запускает в его волосы длинные пальцы, сжимает их железной хваткой, давит на голову, направляя, заставляя раскрыть рот и взять как можно глубже. Азирафель знает, что он не слишком хорош в этом и не умеет проделывать такие вещи, какие обычно проделывает с ним Кроули, но сегодня ему хочется исполнить все самому, хочется постараться и подарить Кроули незабываемое удовольствие. Он облизывает, сосет, а потом пытается расслабить горло и протолкнуть в него чужой член как можно дальше, – и давится, захлебывается, стараясь случайно не задеть перевязанный бинтами живот. Кроули вскрикивает от боли, когда непроизвольно двигает бедрами навстречу широко раскрытому рту, и Азирафель резко отстраняется, испуганно глядя на него мокрыми от слез глазами. – Все в порядке, – Кроули улыбается и притягивает его к себе за руку. Кроули облизывает и покусывает его распухшие губы, обнимает сзади за поясницу и поглаживает влажную кожу, забираясь пальцами в ложбинку между ягодиц. Азирафель с трудом отрывается от него, встает с кровати и осматривает карманы куртки Кроули в поисках тюбика смазки и презерватива, которые тот всегда приносит с собой. Азирафель торопится: он так возбужден, что, кажется, скоро взорвется изнутри. Отыскав все нужное, он возвращается к кровати, надевает презерватив на член Кроули и, перекинув ногу через его бедра, осторожно садится сверху. Кроули с диким восторгом в глазах наблюдает, как он выливает вязкую прозрачную смазку на свои пальцы и заводит руку за спину. Азирафель делает это третий раз в жизни. Первые два раза он как следует запирается в ванной комнате собственной холостяцкой квартиры, но все равно умудряется испытать непреодолимый стыд от этого незамысловатого действия. Сейчас он проникает в себя двумя пальцами под пристальным взглядом Кроули и испытывает только жгучее, невыносимое желание. Азирафель откидывает голову назад и стонет, чувствуя, как Кроули хватает его за запястье и направляет руку глубже внутрь. Он сгибает собственные пальцы, стараясь задеть простату, – и представляет чужие, изящные и тонкие, ловко двигающиеся внутри. Азирафель опускает взгляд на темные глаза Кроули, лежащего под ним, и думает, что сейчас мог бы кончить только от одного его взгляда, даже не прикасаясь к себе руками. Он понимает, что вряд ли сможет выдержать долго, поэтому крепко сжимает член Кроули скользкими пальцами, которыми только что растягивал себя, размазывает смазку по головке и направляет ее внутрь. Азирафель так сильно возбужден, что даже не чувствует боли от проникновения достаточно крупного члена. Ему хочется резко сесть на него и сразу набрать бешеный темп, но он боится причинить Кроули дискомфорт, поэтому опускается очень медленно, пытаясь сосредоточиться на чувстве постепенного заполнения, чтобы не кончить раньше времени. Он смотрит на Кроули и видит в его глазах нетерпение и практически животный голод. Кроули тоже на грани – он пытается накрыть ладонью член Азирафеля, но Азирафель отталкивает его руку, крепко прижимает ее к кровати и начинает медленно двигаться. Он опускается вниз, чувствуя, как член Кроули заполняет его полностью, опускается так низко, что ощущает своими обнаженными бедрами холодный металл молнии на джинсах, а потом поднимается, практически выпуская его из себя. Азирафель закрывает глаза, стонет, слушает сбившееся дыхание Кроули и растворяется в своих ощущениях. Кроули начинает шептать что-то, цепляясь пальцами за его бедра, и Азирафелю кажется, что он слышит признание в любви, но сейчас ему трудно разобрать, где кончается реальность и начинается игра его возбужденного разума. Азирафель кончает с громким криком, даже не прикоснувшись к себе ни разу. Он широко раскрывает глаза и наблюдает, как вязкие белые капли медленно впитываются в ткань бинтов, совсем рядом со стремительно расползающимся пятном ярко-алого цвета. Азирафель в ужасе быстро очищает себя и Кроули, натягивает штаны и пытается понять, что делать дальше, – хотя для того, кто истекает кровью, Кроули кажется ему удивительно спокойным. – Тебе срочно нужно к врачу, – Азирафель пытается найти свой телефон в ворохе одежды. – Я позвоню в скорую. – К чертям скорую, мне просто надо сменить повязку. – Кроули встает, кряхтя и держась за бок, и пытается накинуть на себя куртку. – В машине есть все необходимое. – Я принесу. – Азирафель сажает его обратно на кровать и протягивает руку в ожидании ключей. Кроули несколько секунд смотрит на него с подозрением, и Азирафеля колет неприятное чувство обиды. Кроули, который буквально только что шептал слова любви, почему-то вдруг неожиданно перестал ему доверять. Азирафель опускает руку и разочарованно отворачивается, но потом чувствует прохладный металл ключей в своей ладони. – В бардачке, – шепчет ему Кроули виновато. Азирафель не знает, где в Бентли включается свет, поэтому роется в бардачке на ощупь. Бинты он находит почти сразу, но потом натыкается на какой-то крупный металлический предмет. Он достает его, рассматривает в тусклом свете одинокого фонаря на парковке и с ужасом понимает, почему Кроули не хотел давать ему ключи. Азирафель дрожащими руками засовывает пистолет обратно в бардачок и скорее бежит в номер, опасаясь, что Кроули может потерять слишком много крови. Когда он возвращается и отдает ему ключи, тот смотрит на него внимательно, не отрываясь, словно пытается прочитать его мысли. Азирафель молчит, но он прекрасно понимает, что Кроули догадывается о его находке. Когда Кроули пытается запереться в ванной, Азирафель упорно идет следом, не позволяя ему остаться одному. – Не стоит тебе видеть этого, ангел, – Кроули сжимает зубы от боли, пока Азирафель пытается размотать испачканные бинты. – Тебе не кажется, что я и так уже видел достаточно? Азирафель срывает бинты и нарочно делает это резко, потому что злится на Кроули за его недоверие, за его скрытность и дурацкие секреты. Но еще больше он злится на себя – за то, что умудрился влюбиться в какого-то гангстера. – Дело не в этом. Я просто не хочу пугать тебя, – Кроули шипит от боли, но все равно терпеливо переносит резкость Азирафеля. – Ты меня не знаешь. Ты не знаешь, что я видел в своей жизни и что может меня испугать, – зло выплевывает Азирафель, даже не поднимая на него глаз. Сейчас Кроули его раздражает, и он хочет на него наорать, но сдерживается, потому что просто не привык орать на кого-то, он не умеет этого делать. Рана Кроули ужасна: Азирафель не разбирается в таких вещах, но почему-то точно уверен, что это огнестрел. Он отворачивается в поисках бутылки с антисептиком и пытается подавить приступ тошноты. – А я предупреждал тебя, – смеется Кроули, и Азирафель с трудом удерживается от желания дать ему подзатыльник. Он тщательно обрабатывает рану и крепко перевязывает живот чистыми бинтами. Азирафель надевает на Кроули рубашку, застегивает пуговицы, замечая, как тот напрягается каждый раз от его прикосновений – он явно не привык к такому проявлению заботы. Азирафель находит у себя в сумке таблетку парацетамола и практически силой заставляет Кроули выпить ее, надеясь, что это хоть немного собьет его температуру. Потом он укладывает Кроули на кровать и устраивается рядом, бережно обнимая его за талию. Азирафель лежит и слушает размеренное дыхание Кроули, думая о том, что сейчас мог бы, наконец, уснуть в его объятиях, но из-за стресса спать ему совершенно не хочется. Он не видит лица Кроули, но совершенно точно уверен, что тот тоже не спит, а просто лежит с открытыми глазами и пялится в потолок. Тишину нарушает резкая вибрация телефона Кроули, лежащего на прикроватной тумбочке. Он осторожно отодвигается от Азирафеля, чтобы посмотреть на номер, потом с трудом встает с кровати и, подойдя к окну, отвечает на звонок. – Что? Я же говорил, что занят! – Кроули практически кричит в телефонную трубку. В его глазах, упорно смотрящих куда-то в пустоту за окном, Азирафель видит ярость. Он еще никогда не видел Кроули таким злым и никогда не слышал его разъяренных криков, больше похожих на рычание дикого зверя. Азирафель поеживается от нахлынувшего вдруг неприятного чувства страха, но когда Кроули, молча выслушав собеседника, сбрасывает звонок и поворачивается к нему, Азирафель замечает в его взгляде прежние нежность и ласку. – Прости, мой ангел, – говорит он своим обычным спокойным, чуть хрипловатым голосом, – но мне уже пора. Азирафель наблюдает, как на парковке гаснет последний фонарь. Они уже полчаса сидят в машине и молчат: Кроули курит сигарету за сигаретой, не торопясь уезжать. Азирафель глубоко вдыхает отравленный табаком воздух и не хочет отпускать Кроули. – Все вышло из-под контроля, – вдруг произносит Кроули, и Азирафелю становится жутко от осознания того, что, возможно, он видит его последний раз. – Знаешь, то что я сказал, ну, там, – Кроули продолжает, повернув к нему голову, – это правда, Азирафель. Азирафель подается вперед, обхватывает его лицо ладонями и наклоняется так близко, что их лбы соприкасаются. – Тогда скажи это еще раз, – шепчет он в губы Кроули. – Встретимся в следующий четверг, – отвечает Кроули с улыбкой. Азирафель чувствует его горячее дыхание на своей коже, а резкий запах сигарет ударяет в нос, смешиваясь с запахом парфюма Кроули, и это сводит с ума. Он целует Кроули в лоб и быстро выбегает из машины, пока все действительно не вышло из-под контроля. Азирафель ждет четверга с нетерпением. Всю неделю он пребывает в странной влюбленной эйфории и даже перестает обращать внимание на угрозы, которых, кажется, стало еще больше, чем прежде. Но настроение Азирафеля резко меняется, когда в четверг утром он приходит на пепелище. Он видит пожарные машины, полицию и охающих зевак, но больше не видит свой книжный магазин. Азирафель плохо понимает, что происходит; он подписывает какие-то бумаги, разговаривает с какими-то людьми, но все никак не может осознать, что его привычного мира больше нет. – У вас есть страховка, мистер Фелл? – спрашивает его странный незнакомый человек в черном костюме. – Да, – на автомате отвечает Азирафель и только потом вспоминает, что просрочил выплаты уже на полгода. Азирафель сидит на ступеньках сгоревшего книжного и дрожит, когда Кроули находит его. Он молча сажает Азирафеля в машину и везет куда-то. Азирафель узнает знакомую дорогу и каким-то остатком сознания понимает, что Кроули везет его домой. Сейчас он даже не задумывается о том, откуда Кроули может знать его адрес, сейчас это совершенно неважно. Кроули легко открывает дверь его ключом, ведет Азирафеля в спальню и сажает на кровать. Он падает перед ним на колени, берет его лицо в свои руки и заглядывает в глаза. – Что происходит, ангел? – голос Кроули дрожит. – Расскажи мне. Давай же, расскажи мне все. Азирафель смотрит на него сквозь слезы. Он еще никогда не видел Кроули таким испуганным и сосредоточенным. Он набирает в легкие побольше воздуха и начинает рассказывать. Слова льются из него потоком, вытекают вместе со слезами откуда-то из самых потаенных глубин его души. Азирафель, кажется, рассказывает Кроули все подряд. О магазине, о странных людях в черных костюмах, о своей жизни и об одиночестве, которое так давно преследует его. Кроули все еще сидит перед ним на коленях и слушает внимательно, не прерывая, гладит теплыми ладонями его бедра и смотрит ему в глаза. Азирафель видит в этом взгляде бесконечную боль и любовь и никак не может понять, принадлежат ли они Кроули, или же это отражения его собственных чувств. Когда Азирафель, наконец, замолкает, Кроули начинает целовать его лицо. Он целует его в губы, в лоб, в раскрасневшиеся щеки, сцеловывает слезы с уголков глаз. – Все будет хорошо, мой ангел, – шепчет он тихо, – я со всем разберусь, я все исправлю. Кроули весь вечер звонит кому-то, говорит с кем-то так тихо, что до Азирафеля долетают только несвязные обрывки фраз. Ближе к ночи он заставляет Азирафеля поесть, укладывает его в постель и, быстро собравшись, уходит. Азирафель ни о чем его не спрашивает: он знает, что Кроули все равно не ответит. Его нет две недели, и Азирафель безумно волнуется, но на этот раз он уверен, что Кроули вернется к нему. Он проводит это время, обивая пороги разных инстанций, пытаясь восстановить документы, подтверждающие его владение помещением книжного магазина. О страховых выплатах он даже не смеет мечтать. Кроули возвращается в понедельник, когда Азирафель сидит среди горы сгоревших книг и отбирает те, которые подлежат хотя бы частичному восстановлению. Кроули улыбается ему, привалившись к почти полностью выгоревшей двери, и достает из пачки сигарету. Азирафель видит его измученное лицо и понимает, что Кроули не спал как минимум пару дней. – Все в порядке, ангел, – говорит Кроули, закуривая, – они больше не побеспокоят тебя. Он подходит к Азирафелю и протягивает ему папку дрожащими руками. Азирафель с ужасом понимает, что руки его покрыты засохшими пятнами крови. Кроули сидит на полу и перебирает обугленные остатки книг, пока Азирафель внимательно изучает содержимое папки, подсвечивая бумаги фонариком телефона. Он с удивлением обнаруживает полностью восстановленные документы на владение книжным, оформленные на его имя, и даже подписанный задним числом приказ о страховых выплатах. – Но как?.. – он смотрит на Кроули изумленно. – Не спрашивай. – Кроули берет в руки очередную книгу, стряхивая с нее пепел. – Их можно восстановить? – Боюсь, что нет. Может быть, только какую-то небольшую часть. – Жаль. – Кроули кидает книгу в другой конец помещения, и та с оглушительным грохотом падает на пол. – Я найду для тебя другие, если хочешь. Азирафель хочет возразить ему, объяснить, что это были очень редкие книги, и таких не найти больше, но потом бросает взгляд на его окровавленные грязные руки и понимает, что ему не нужны книги. Ему не нужно ничего, кроме этих родных и любимых рук. – Очень хочу, – улыбается Азирафель, садится рядом с Кроули на пол и крепко обнимает его за шею. – Поехали ко мне, – тихо шепчет Кроули, целуя его в макушку. – Но сегодня же понедельник, – Азирафель отстраняется и смотрит на него удивленно, на что Кроули только хмыкает и пожимает плечами. Заниматься сексом в постели Кроули очень приятно и удобно, гораздо удобнее, чем на жесткой кровати дешевого гостиничного номера. В какой-то момент Кроули снова говорит Азирафелю о том, что любит его, но на этот раз Азирафель абсолютно уверен, что это не игра его воображения. Он чувствует Кроули внутри себя, смотрит в его горящие страстью влюбленные глаза и тихо шепчет «Я тоже тебя люблю». – Энтони, – вдруг произносит Кроули, когда они лежат, обнявшись, уставшие после долгого секса. Азирафель поворачивает к нему голову и вопросительно поднимает брови. – Энтони Кроули, так меня зовут, – Кроули улыбается и сдувает непослушную прядь со лба Азирафеля. – Азирафель Фелл, – Азирафель протягивает ему ладонь. Кроули берет его руку, подносит к губам и целует каждый палец. – Я в курсе, я вообще-то за тебя документы подписывал, – он смеется звонко, все еще крепко сжимая его руку, но потом вдруг замолкает и внимательно смотрит на Азирафеля. – Я завяжу со всем этим дерьмом, ангел, обещаю тебе. Ради тебя завяжу. Ты мне веришь? – Верю, – Азирафель улыбается, оставляет на его губах легкий, почти невесомый поцелуй и кладет голову на его плечо. – Только не сбегай опять, пожалуйста. – Куда я сбегу? Это же моя квартира, – Кроули снова смеется и обнимает его. – Я тебе еще надоесть успею, вот увидишь. Азирафель кивает. Он закрывает глаза и, лениво перебирая пальцами жесткие волоски на груди Кроули, впервые за долгое время позволяет себе думать о том, что ждет его в будущем. А потом отпускает все мысли прочь и погружается в спокойный, глубокий сон.