Желание быть

День этот был препоганый. По крайней мере для суицида так точно, Атсуши лично об этом позаботился. С милейшей улыбкой вручив Дазаю подсолнух. Откуда взялся Атсуши — это было загадкой для всех. Откуда подсолнух — пожалуй, для всех, кроме Кенджи. — Его ещё и есть можно. Вы ведь не обедали, Дазай-сан? — И не завтракал, — растерянно отозвался тот, рассматривая цветок теперь уже в своих руках. — Спасибо, Атсуши, вот сейчас в честь окончания рабочего дня хоть поужинаю. Атсуши улыбнулся шире и повернулся что-то сказать Кёке, а Дазай решил, что пока Куникиды не видно, пора бы правда линять. Не то день станет препоганым в целом, а не только для суицида. До общежития Дазай дошагал в непривычной для самого себя задумчивости. Его мысленный процесс закончился тем, что он начал искать вазу для подсолнуха — кощунство это, есть такую красоту. Да и семечки там ещё точно недозрелые. Конечно, никакой вазы под раковиной общежития не отыскалось. Банки тоже. Была бутылка из-под непонятно чего, но Дазая и она вполне устроила. Казалось, это внезапно свалившееся на него умиротворение сегодня не нарушит уже ничего. Увы, Дазай совершил один промах. А именно, увидев уведомление о пропущенном вызове у себя на телефоне, решил перезвонить. Никогда таких глупостей не делала, а тут, пожалуйста, уже и временные помутнения рассудка начались. — Дазай-кун, у тебя всё ещё есть мой номер телефона, — с умилением проговорил знакомый голос. — Нету, Мори-сан, вы мне первым позвонили, — напомнил Дазай и подумал, что умереть правда никогда не поздно. Даже сегодня. — Тут просто такое дело, не могу не попросить тебя об одной услуге… — Зато я прекрасно могу вас прямо сейчас не расслышать. Беды со связью, сами понимаете. — Да-да, конечно. Так вот, там Чуя-кун заболел, не проведаешь его? — Так вы мне звоните, чтобы я подхватил от него какую-то чуму и наконец-то умер? Сегодня что, мой день рождения? — Тебе виднее. Нет, у него зубы болят, поэтому… — Мне пойти ему их повыбивать? — Это будет сложно, там зубы мудрости… Но ты можешь попробовать, а то Чуя-кун совсем никого к себе не подпускает. — И? — от спокойного голоса в трубке Дазая начинало мелко трясти. Кажется, он так и не простил этого человека. — Помнишь, как ты когда-то сам с этим намучился? Я тогда ещё… На этом Дазай отключился. Увы, он помнил, поэтому сейчас слабо представлял, что ему делать. С одной стороны, это просьба от Мори, а его нужно было ещё после первого слова послать. С другой, это что там с малышом Чуей — ничего удивительного, что у него и зубы только сейчас расти начали — должно твориться, если крайним оказался Дазай? Определенно что-то страшное. Подсолнух остался в бутылке, а Дазай в своей прежней задумчивости побрел вдоль по улице. Последние деньги можно было потратить на скудный ужин и явиться к больному с пустыми руками. Но правильнее ведь будет не потратить и явиться не с пустыми… А может, ещё правильнее было бы не явиться вовсе. Но Дазай уже обнаружил себя на пороге в цветочный магазин. — Сударыня, вы само очарование, словно мимолетное цветение лотоса. Не хотите ли вы, — начал он с уверенным видом. — Не хочу, — одернула его девушка, давясь отчаянным зевком. — А вы чего хотите? Мы тут это, закрываемся через 5 минут. — Мне многого не надо, — для пущей убедительности Дазай скромно шаркнул ножкой. — А от меня конкретно вам чего надо? — Не соизволите ли вы, сударыня, подыскать для меня самую дешевую герань? Знаете, страшненькую такую, с тремя не успевшими засохнуть листочками. — Извините, но страшненьких нету. Только нормальные. — Очень жаль. — Вам не подходит? — Всё зависит от цены. — Ага, ну вот… посмотрите на эту красавицу. И цветочки, и бутончики, ещё долго будет вас радовать. — Если бы я хотел радоваться, я бы сюда сегодня не пришел. Но спасибо, её и возьму. Девушка ему улыбнулась, но пакет даже не предложила. Пришлось идти к квартире по давно забытому адресу с выставленным перед собой вазоном. Точнее Дазай надеялся, что давно этот адрес забыл и сможет заблудиться где-то на полдороги, но ноги вели его сами собой. Входная дверь выглядела весьма солидно, но звонка тут не было, так что Дазай постучал. Ответом ему послужила тишина. Он не растерялся и постучал еще раз. В глубине квартиры послышалось копошение, но вскоре всё снова затихло. Дазай едва сдержался, чтобы в третий раз не постучать уже с ноги. — Кто? — наконец раздалось не слишком разборчивое. — Свои, — Дазай прислушался, но больше никакого копошения не повторилось. От нечего делать он подергал за дверную ручку, и, надо же, помогло. Ему открылся вид на полумрак прихожей. Разувшись у порога, Дазай медленно начал продвигаться дальше. Во-первых, было темно. Во-вторых, тихо. Всё это только нагнетало мрачную атмосферу, витающую в воздухе. — Малыш Чуя? — на пробу позвал Дазай и очень испугался, когда на это его в ответ никто не обматерил. Чуя там что, правда при смерти? Что ж, выглядело всё именно так. Прикрыв лоб какой-то книжкой, Чуя лежал на диване и смотрел в потолок. На столике рядом с ним стояла бутылка вина и тарелка со сливами. Надкушенной была только одна. — И куда делись все обещания отправить на тот свет меня, — горестно вздохнул Дазай и сел на ближний к голове Чуи подлокотник. Пускай посмотрит на него снизу вверх, побесится. Но нет, Чуя демонстративно закрыл глаза. — Я тебе вообще-то герань принес. — Мне больно говорить, — Чуя скривился так, что в это было несложно поверить. — Зачем? — Лечить тебя будем, — Дазай сорвал один из хваленых совсем не засохших листочков и без большого энтузиазма — сидеть было хорошо — отправился на поиски ванной. Первой ему попалась кухня, что вовсе не помешало ему вернутся с вымытым листочком минут эдак через 10. Отвлекся на рассматривание острых предметов. — Нужно его пожевать, чтобы сок пустил, и разместить на десне. Болеть меньше будет. Но лучше бы ты напился таблеток. — На меня плохо действуют таблетки. — А ещё можно было давным-давно эти зубы повырывать и больше не мучиться. Мори-сан не предлагал? — Он хирург, а не стоматолог. И почему у меня должно быть меньше зубов, чем у тебя? — Да мне как-то нет дела до твоего количества зубов, — пожал плечами Дазай. По осуждающему взгляду стало понятно, что зато Чую количество зубов очень волнует, и не только его собственное. Было бы нехорошо заставлять беднягу говорить ещё что-то, так что Дазай начал настраиваться на ведение монолога. Да так и не закончил это дело, справедливо рассудив, что за бессмысленную болтовню его вполне могут побить, а смысл тут больше вкладывать некуда. — Бутылка закрыта, — пробормотал он себе под нос. — Ну раз тебе даже пить больно, то есть и подавно. Так и быть, не дам этим сливам пропасть. — Мг, — промычал Чуя без особого протеста. Наверное, был слишком занят жеванием герани. Как говорится, если хочешь быть здоровым, ешь один и в темноте. Дазай уплетал сливы и в темноте, и в тишине, не один правда, но это вряд ли отражалось на его здоровье в негативную сторону. Наоборот, в конечном итоге привело к очень даже позитивным последствиям. — На тебя смотреть больно, такой тощий. Однажды точно своим же локтем заколешься. Иди на кухне что-то поищи, — подал голос Чуя. — На тебя тоже смотреть больно, так что лучше помолчи. — Вот косточки за собой поубираешь и помолчу. Давай, выметайся. — Ага, меня уже тут нет, — упоминание кухни, на которой — в отличии от его собственной — что-то есть, Дазая более чем воодушевило. Так что это он прокричал уже на пути к своей цели. Увы, в холодильнике ему ничего не приглянулось. Но Дазай не зря славился своим умом и сообразительностью, он сразу понял, на какую полочку еще стоит заглянуть. Ну и этой же сообразительности ему хватило для того, чтобы элементарно залить лапшу кипятком. Давно он такого не ел, аж со вчерашнего дня. Со счастливой улыбкой и полной тарелкой Дазай поспешил вернуться к больному. Чуя теперь сидел и пристально рассматривал герань на столике. — Цвет красивый, — одобрил он. — Не знал, что тебе нравятся розовый. — Ты много чего не знал. — Не правда, хватит бубнить, — Дазай хотел сесть рядом с ним на диван, но Чуя обратно растянулся во весь рост, особо не оставляя места. Улыбнувшись явно через силу, он кивнул на пол. Дазай даже протестовать не стал — давно он не видел таких шикарных ковров. — Спать пора. — Дочитывать не будешь? — книжка теперь лежала на столике рядом с геранью, и Дазай потянулся за ней. — А, стихи. Не надоело? — Я сосредоточиться не могу. — Не собираюсь тебе такое читать. Могу так что-то рассказать. Хочешь? Утвердительное мычание. — Может, тебя и за ручку подержать? Нейтральная тишина, поэтому Дазай решил за Чую. У того действительно была… ручка. Маленькая такая, теплая. — Жил когда-то один мальчик, и он очень хотел себе собаку… — Дазай, — позвал Чуя на середине вдохновленного повествования, — ты останешься? — Мне очень нравится твой ковер. — Да? — Обожаю есть купленную кем-то другим лапшу. — Тарелку за собой убери. Дазай сжал чужую ладошку и, сидя на полу в уже совсем темной комнате, продолжил рассказывать. Прятать глупую — даже больше обычного — улыбку было совсем не сложно. …и с тех пор мальчик и щенок всегда заботились друг о друге. Спокойной ночи, Чуя.