Archangel

2075 год Керри просыпается от назойливой трели телефона. Долбаный Ковачек. Знал, что у него похмелье и решил проехаться по мозгам с утра пораньше. Свесив ноги с помятой постели, Евродин думает о том, что ему нужно найти другого менеджера. Кого-то с меньшей тягой к садизму. - Нужно сегодня выступить на одной вилле, очень важный гиг, – голос на другом конце переходит сразу к делу. - Тебя хочет послушать кое-кто крупный из НайтКорпа, отказываться нельзя. Керри сжимает челюсть и жмурится. Ему не послышалось? - Чего ты, блядь, вякнул? Меня теперь как шлюху будут вызывать, когда какая-нибудь корпокрыса захочет музыкальный фон для своей брейнданс-оргии? - Другого я и не ожидал, - хмыкает Ковачек в трубку. - Только мы оба знаем, что даже самым опытным шлюхам не платят восемьсот тысяч эдди за сорок пять минут работы горлом. Так что через несколько часов ты натянешь кожаные брюки на свой пассивный зад и встанешь у микрофона. Давай сразу перейдем к той части, где ты спрашиваешь, что тебе надеть. - Нахуй мне это бабло не упало! Скажи ему – не знаю, кому, – что у меня приступ киберпсихоза. Уверен, что это очередной псведофанат «Самурая», который днем порхает в персональном ави, а ночью подрачивает имплантированный хуй на бутлегерские записи Сильверхенда. Керри знает, о чем говорит. Он уже сталкивался с такими «костюмами». Все они восхищаются его сольным творчеством – первые полчаса после знакомства. А после пары мартини тащат его в постель, словно игрушку, брошенную легендарным Джонни Сильверхендом. Выебать главного бунтаря столетия уже не получится, приходится довольствоваться вторым номером. - Машина подъедет за тобой в семь, - продолжает менеджер, как ни в чем не бывало. – Сходи в душ перед выходом. Музыкант бросает трубку, утыкается лицом в руки и шумно выдыхает. - Во что же ты превратился, Евродин… Пиздец. Через полчаса он пытается взбодриться в искусственном пруду: вода прохладная и ветер приятно щекочет загорелую кожу. У шезлонга стоит початая бутылка синтовина, и он делает глоток, удивляясь наличию столь дешевого пойла в своем доме. Керри пил такое пятьдесят лет назад, когда оплакивал смерть Джонни. Он запомнил этот дурманящий, ненатуральный вкус навсегда. В тот день, надравшись до предела, он отправился к рипперу и велел набить на своей руке дату – 2023. Год, в который он потерял свой главный якорь, свой вечный балласт из серебра. С громкими шлепками Евродин проходит в дом, находит халат и накидывает шелк на крепкое тело. Уже по привычке, он отводит взгляд от коллекции гитар на стене. Теперь, когда он не может сочинить ни одной годной строчки, инструменты вызывают раздражение и… что-то похожее на стыд. Ему хочется сбежать из собственного дома, но бежать уже точно некуда. Он на вершине, а уход с вершины возможен лишь через падение. Очередной глоток и ему становится легче. Головная боль потихоньку отступает, и Керри решает разогреть связки. Он ходит по первому этажу, распеваясь с помощью привычных упражнений, которые ему пришлось выучить после подписания контракта и установки горловых имплантов. В «Самурае» они с Джонни просто орали в толпу, без подготовки. Сильверхенд говорил, что пара косячков помогают лучше любой репетиции. «Твою мать, Керри… Играть перед концертом – это все равно, что дрочить всухую перед походом к самой горячей телочке. Да, ты будешь чуть увереннее в себе, но запал исчезнет». Керри яростно задирает подбородок и поет еще громче, чтобы заглушить чужой голос в своей башке. Слишком четкий, чересчур нахальный – он так хорошо его помнит, что это просто омерзительно. Помнит бухую болтовню в ухо, звук подвесок-жетонов, и губы у себя на шее. Запах пота и золотой текилы, которую Сильверхенд использовал вместо одеколона. Он говорил, что не интересуется теми, у кого есть член, но его «живая» рука слишком часто и по-хозяйски притягивала Керри к себе, когда группа надиралась после концертов. Они сидели на потертом диване в гримерке, забитой группис, случайными анархистами и музыкальными техниками. Генри что-то орал, все ржали, а Джонни прижимал к себе Керри, прекрасно понимая, в какое положение это ставит последнего. Все в группе знали, что он сох по Сильверхенду, но никто его не жалел – каждый из «Самурая» стоял в той же очереди за вниманием наглухо отбитого фронтмена. «Ты сегодня был хорош. Не поверишь, во время ‘Archangel’ у меня даже член дернулся. Вот что бывает, если сохранить предвкушение до выхода на сцену». Влажные слова били в голову сильнее, чем пули. В такие моменты Евродин делал глоток спиртного, прижимал губы к копне черных волос и отвечал: «Это – тоже часть предвкушения?». Он играл с огнем и вечно оставался в дураках. Его это устраивало. По-крайней мере, пока не появилась Альт. Керри хмурится, когда понимает, что уже минут десять молча сидит на лестнице, глядя в панорамные окна. Он матерится, проклиная флешбеки, допивает остатки синтовина и идет в гардеробную. В конце концов, не может же он выступать перед найтовскими шишками в халате.