11.01 p.m.

— Подожди, подожди. А какой теории придерживаешься ты? — раздаётся голос Тецуро из компьютера. По его школьной программе он повторяет эволюцию. На часах пол-одиннадцатого вечера. Они оба уставшие после школы, тренировок, социума делают домашнее задание. Кей решает примеры из алгебры, Тецуро читает параграф по биологии. Обоим бы сделать все по-быстрому и улечься, наконец, спать — пропасть из этого мира часов на шесть-семь, если повезет, — но оба соскучились. Оба хотят увидеть родное лицо, посмотреть в родные карие глаза, улыбнуться друг другу, рассказать новости, может, пожаловаться на раздражителей, обсудить планы по — если повезет — скорой поездке друг к другу. Единственное, ради чего они не сдаются, — живут, радуются этой жизни — это родной человек за триста с лишним километров. Они живут друг для друга. Учатся на отлично, чтобы прибавить себе плюсы к карме, уговорив родителей отпустить их на выходные в другой город. Кто бы мог подумать, что они так хорошо сойдутся? Более того, начнут встречаться. Но вот, сидят сейчас друг перед другом — за сотни километров, но спасибо технологиям — и разговаривают. Завершают день приятным времяпрепровождением с любимым человеком. — А ты как думаешь? Естественно, научной, — отвечает, почти не задумываясь, Кей. Он сидит на компьютерном кресле, притянув к себе колени и уложив на них голову. Не очень удобно, зато так теплее. А он вечно мёрзнет. — М, — Тецуро тянет согласную, переводя взгляд с Кея на учебник перед ним, лежащий на столе, — значит, человек произошёл от обезьяны. — Перестань, давно известно, что у современных человека и обезьяны был общий предок, — Кей внимательно смотрит на Тецуро. Это он опять решил так подшутить? Если да, то зря. К тому же, очень неудачно. Кому, как не Тецуро, знать, как Кея бесит, когда перевирают исторические факты. Особенно, когда делают это специально. Тецуро не отвечает, просто поднимает взгляд и сталкивается с таким родным. Они смотрят друг на друга минуты три, пока телефон Кея не вибрирует. Он с сожалением, сквозящем в движениях, отводит глаза и включает гаджет. Быстро отвечает на сообщение от Ямагучи и возвращается к Тецуро. — Слушай, я ж ничего не путаю. В эти выходные ты приедешь ко мне? — спрашивает он и поза кричит о том, как он желает как можно быстрого наступления этих дней: пододвигается ближе к экрану, пытливо глядя в родные светло-карие глаза, склоняя голову на правое плечо. — Да, все верно, — отвечает Кей и, чуть подумав, добавляет, — заставлю тебя поспать, — мягко, смотря на синяки под глазами Тецуро. Ничего удивительного, что он запутался в таком простом вопросе. Сколько он вообще спит? Час-два? Спит ли он вообще? Кей знает, что нагрузка на последнем году обучения в старшей школе огромная, но не до такой же степени, хотя он же еще подработки берет, — ты вообще спишь? — О, Цукки, волнуешься? — губы Тецуро кривятся в подобии ухмылки, но тут же уголки падают, да и он весь как-то сникает, — сплю я, сплю. Меньше, чем хотелось бы, — гораздо меньше, чем хотелось бы — но сплю, — и снова на лицо наползает усмешка, — а насчет твоего «заставлю поспать» я не против. Провести целый день, — он мечтательно вздыхает, — и ночь в обнимку с тобой — высшее наслаждение для меня. Кей тепло улыбается, снова утыкаясь в тетради. Да, он соскучился, но в то же время он хочет побыстрее закончить с уроками. Ведь сколько бы он не делал домашнее задание, Тецуро будет сидеть с ним (в Токио, вообще-то, но это мелочи). А он хочет, чтобы его парень как можно быстрее пошел в кровать. Раз Тецуро уже читает параграфы, то есть, делает самые лёгкие уроки, значит, он почти закончил. От желанного сна его отделяет только Кей, с которым он не хочет прерывать общение, пока тот не закончит со своими. И когда Кей успел выучить привычки Тецуро? Он ведь знал о нем почти все. Что тот… От мыслей отвлекает родной голос, чуть изменённый помехами. — Это такая роскошь, — внезапно говорит Тецуро, задумчиво глядя куда-то за спину Кея. На что он может так пялиться? — проносится в голове. — Что именно? — В любую минуту обнять того человека, которого любишь, — Тецуро резко переводит взгляд на Кея, и тот немного вздрагивает. Когда до него доходит смысл сказанных слов, он чуть краснеет, надеясь, что Тецуро не заметит красных кончиков ушей. Они встречались, но никогда не говорили о своих чувствах вслух. Свою любовь они показывали в действиях, никак не в словах. А сейчас Тецуро так прямо говорит об этом, как будто это так легко. Кей решает ничего не отвечать: смущает. Они сидят в тишине еще минут семь, наверное, следить за временем некогда, пока Тецуро не зевает. Так и хочется послать его уже спать, но исход известен: не пойдет. Пока Кей не закончит с домашней работой, не пойдет. Такая преданность (или все-таки упрямство?) удивляла и пугала Кея. Игнорировать — а иногда и явно бороться — с собственными потребностями ради другого парня? Да даже своего, просто ради чужого человека? К чему такие жертвы? Но сколько бы Кей не спрашивал, ответ был всегда один: «это любовь», и улыбка. А потом поцелуй. Даже если они проведут друг с другом весь день, ночь и еще чуть-чуть времени следующего утра, они начнут скучать, как только отойдут друг от друга на большое расстояние, разорвут сцепление рук, сядут в синкансэн. Крайняя степень тоски наступает, когда это все происходит поочерёдно. Но пока они улыбаются друг другу, лелея мысль о скорой встречи. — Я все, иди поспи уже, — врёт Кей. — Ладно, как скажешь, — зевает Тецуро, — пошли спать, — говорит он, и Кею нравится. Кею нравится, ведь их разделяют почти четыреста километров, но Тецуро говорит так, будто они находятся рядом. Они рядом.