До завтра?

Снова отель. Снова заходят в номер, резко скидывают одежду, кусают друг друга. Одно правило: никаких поцелуев. Это не любовь. Это просто страсть. Это просто секс по дружбе. Хотя нет, они не друзья. Даже не. Они просто знакомые, которые трахаются тогда, когда захотят. И почему ни один не снимет на ночь проститутку — остается загадкой. Думать над которой не хочется. Хочется другого. Они путаются в одежде. Вжимают друг друга в стены. Спотыкаясь, доходят до кровати. Падают на ярко-красное покрывало. Трутся друг о друга. Притираются, как будто остались одни в этом мире, и кроме них больше никого нет. Страсть стопроцентная, для любви места не осталось в этой диаграмме. Они трогают друг друга, царапаются, как будто в последний раз. Целуют в шею, в лицо, тщательно избегая нежно-розовых губ. У Кея дурацкая привычка — любить того, кто не любит его. У Тецуро такая же проблема. О невзаимности чувств Куроо Цукишима знает. О невзаимности чувств Цукишимы Куроо не знает. Тецуро влюблен в Кенму. А Кей — в Тецуро. Для Куроо это — вымещение злости, показ неразделённых чувств. Он срывается на Цукишиме, который ничуть не против. Не думал он, что все обернётся вот так. Что он сможет видеться с человеком, который нравится, — весь, со всеми недостатками — более того, заниматься с ним сексом. «Ты придурок» — говорит ему однажды Ямагучи. И, знаете, Кей ему верит. Тадаши редко обзывает Цукишиму, но если это и происходит, то всё. Случилось что-то поистине ужасное. И ведь действительно. Случилось. Кей влюбился. Сделал то, чего так боялся. Цукишима тает в ласках Куроо, утопая в нем. Куроо тёплый, даже горячий, и Цукишиму ведёт. Каждый чёртов раз. Кей ждет этих встреч. Боится. Но ждет. Такое ощущение испытывают, когда знают, что скоро случится стихийное бедствие. А вот маленькое или большое — никто не знает. Хотя с Тецуро всегда все происходит в полном объёме. Огромное цунами накрывает Цукишиму, когда Куроо стонет громко, отрывисто, тяжело дыша. Стонет: — Кенма. И Кей отворачивается, пряча горькие слезы в ткани одеяла или в сгибе руки. Он кусает запястье, чтобы не закричать о несправедливости. Тецуро думает, что от эмоций. После секса Куроо всегда курит. Постель остывает, как и их страсть. В номере витает сизый дым, и Цукишима всегда открывает окно, впуская свежий воздух. Холодно. Больно. Плохо. Кей вызывает такси, Тецуро выходит с ним на улицу, снова беря в руки сигарету. У них обоих по паре вредных привычек. У Кея — алкоголь после каждой их встречи. У Тецуро — сигареты после каждого их секса. И у обоих — любовь. — Было круто, — говорит Куроо, и Цукишиме хочется разрыдаться, — до завтра? — спрашивает Куроо, и Цукишиме хочется послать его. Кей смотрит прямо в темно-карие глаза напротив и цедит: — До никогда, — надеется, что голос не подвел. Он садится в машину, и Куроо не успевает ничего сказать. Куроо обрывает телефон, и Цукишима меняет номер. Куроо приезжает по его адресу, и Цукишима не открывает дверь. Куроо пишет ему в социальных сетях, и Цукишима сносит все страницы. Куроо приезжает к Ямагучи, и тот шлёт его куда подальше. Куроо платит за ночь блондинке в очках, когда Цукишима уезжает из города. Ночью они — на расстоянии тысячи километров — оба клянутся себе, что забудут друг друга этой же зимой. Закроются в себе, впадут в спячку, а весной заживут новой жизнью. Воскреснут. Друг без друга. Утром идет дождь. В Японию возвращается осень.