Солнце во плоти

Как гласит наука, в среднем за свою жизнь, за долгие 70 лет, человек может съесть более 50 тонн различной пищи. Бесконечный цикл принятия биомассы, переработки и вывода. Каждый день. Еда — топливо для организма, охота — суть жизни, основание пирамиды человеческих потребностей. Никто не задумывается о таких базовых вещах. Питаются, как и тысячи, миллионы лет назад, не мудрствуя лукаво. Получают энергию и передают её, совершенно не отдавая себе отчёт, не вопрошая любопытствующе: "А что же, собственно, происходит?" А ведь вся эта сила — преобразованные солнечные лучи, прошедшие множество метаморфоз, проскользнувшие сквозь десятки существ, дабы в итоге оказаться на обеденном столе, насытить дух и тело разумного создания. Весьма сакральное действо, если задуматься. И сам человек — не конечное звено этой длинной цепи, по которой передается звёздный огонь... — Знаешь, Флок, когда твоя жизнь подходит к концу, начинаешь задумываться о таких удивительных вещах... — Эрен покрутил в пальцах пустую вилку, продолжив озадаченно свою мысль, немного хмуро, словно с укором неумолимой судьбе, — а ведь я, должно быть, и трети тех пятидесяти тонн не уел. Во мне так мало солнца... И Йегер уставился на свои белые, словно безжизненные руки. Бледный, сероватый оттенок, синеватые жилы, косточки фаланг, просвечивающиеся сквозь кожу, тоненькую, словно бумага. Заденешь чуть — и порвётся, обнажая извечную тьму. Тело готово к смерти. Так рано. Слишком рано. Но и хозяин бренной оболочки готов, совсем без сомнений. Жаль всё-таки, что так мало попробовал. Так мало узнал. Эрен поднял мутный водянистый взор на человека за столом, с коим и вел пространные беседы, иногда даже забывая, что он вообще здесь. Вот он, напротив, сосредоточие жизни. Яркий, рыжий, выразительный. Сочится жаром ясного солнечного полудня. Флок Форстер. Тем не менее, не смотря на рассеянность своего кумира, рыжик сосредоточено внимал речам визави, едва прикасаясь к трапезе, дабы не упустить ни словечка. Будь то философский трактат, или военный план, или детский стишок — Форстер выслушает всё, не сводя зачарованного взгляда карих глаз с мрачной, сильной фигуры длинноволосого юноши, что взвалил на плечи судьбу целого народа. Нет. Целого мира. Эрен Йегер... Как же невыносимо хотелось разделить с ним эту ношу. Помочь. Хоть бы и этими разглагольствованиями о еде и смысле сущего. Эрен вновь сокрушается, но не вопя о том истошно, вздымая руки к небесам и не грозясь им кулаком, а тихо, мирно, словно обречённо, постепенно угасая и истончаясь эфемерною материей. Вот-вот — и он совсем исчезнет, оставив после себя бесконечно тяжёлый абрис чернее ночи, зияющую дыру в пространстве. Флок благоговейно молчит, боясь прервать витиеватый поток сентенций, складывающихся в замысловатый узор. Он наслаждается не только смыслом, но и голосом говорящего, как самым прекрасным блюдом. Спокойный, но столько в нем власти, способной прижать к земле, заставляющей слушать и подчиняться. Все йегеристы испытали на себе могущество тона их предводителя. Возможно ли, что у Бога такой же голос?... — Ты не прав, Эрен, — неожиданно проговаривает Флок, удивляясь самому себе неимоверно, — в тебе есть солнце. Есть сила. Вся сила этого мира принадлежит тебе. Ты сам подобен... Солнцу... Медноволосый затихает сконфуженно также неожиданно, как и начал говорить. Краем разума осознает, что сказал нечто слишком уж прельщающее. Прячет глаза неловко, хотя и понимает, что не солгал. Эрен Йегер — их солнце. Их надежда. Их пища. А когда, наконец, мужается и глядит в лицо Эрена, то видит тепло. То самое, солнечное, лучистое. Это ласковая улыбка искупления. Тонкая. Непостоянная, как закатный свет, брезжащий меж кучевых облаков на горизонте. Готовая вот-вот скрыться. Сдержанный выдох срывается с губ рыжеволосого вместе с именем самого милого сердцу человека. Флок слишком изумлен. Он протягивает руку, скользя кончиками пальцев по столешнице, мимо тарелок и чашек в одном лишь желании — прикоснуться к светлому образу спасителя всех элдийцев, ощутить материальность момента. И тот не отстраняется, не избегает этого нежного тактильного контакта с горячей ладонью, что накрывает его собственную. — Я здесь, Флок, — Эрен предвосхищает невысказанные вопросы, отозвавшись на свое имя, вскидывая изящную кисть и ловя руку подопечного, сжимая крепко, сплетая пальцы в цепкий замок. Рыжик на миг забывает, как дышать от восхищения и преклонения. Вновь хочется принести клятву верности, вновь доказать преданность, упасть на колени и передать символическую накидку, исподволь любуясь наготой торса Йегера в предсумрачной мгле. Но сейчас они ближе, чем тогда, и без лишних глаз... И, кажется, Эрену совсем не нужны слова. Он понимает желание Флока приблизиться к своему господину и без них, лишь по дрожащим широким зрачкам, сбитому дыханию и чуть влажной от волнения ладони. Чует также и страх, почти детское стеснение, растерянность. Целая буря эмоций проносится в одном человеке. Наглость, дерзость и обычная упертость словно прекращают свое существование в минуты подобного тет-а-тета. Форстеру не перед кем натягивать маску, ведь Йегер легко ее сдирает и читает всё, что лисохвостый так тщательно скрывал. Под этим напором просто невозможно сопротивляться... Если пища — это многократно преломленный, видоизмененный солнечный свет, значит, сейчас Флок припал к колодцу в зенитный час, когда сияющее отражение небесного светила появляется аккурат в водном круге глубокого омута. Ничего слаще рыжий не пробовал. Как многострадальный жаждущий, пресекший пустынные дюны, вкушает долгожданное питье, растягивая драгоценные глотки, так и Форстер наслаждается губами своего божества во плоти, мягко прижимаясь к нему, словно боясь раздавить своим земным, грузным телом, не желая придать ещё хоть толики тяжести помимо той, что Эрен выносит ежедневно, ежечасно. Флок растворяется в поцелуе и объятиях, таких ласковых, таких... милосердных. Йегер сжалился над ним? Соизволил поделиться своим теплом? Или же решил сам подпитаться чужим?... Как бы то ни было — юноша счастлив в этот краткий миг затишья и близости. Счастлив жить и существовать именно сейчас. Счастлив, что родился на Парадизе и дожил до текущего момента. Быть с Эреном, видеть Эрена, слышать, осязать, целовать... Содействовать Эрену! Преследовать общую цель! Разве это не благо? А солнечная энергия вновь даст оборот. Цикл никогда не завершится. Возможно, спустя сотни перерождений, они встретятся вновь, в мирное время, и под чистыми небесами насытятся друг другом вдоволь?...