Сердцебиение

Кэл был на самой странной планете, которую он когда либо видел. Времена года буквально за пару минут сменяли друг друга. То шел снег, но не успевал до летать да земли, где быстро расцветали и вяли цветы, то дождь, от которого не успевали образовываться лужи, то пекло солнце… Но больше всего его заворожили деревья. Прозрачно-синеваты, казалось, они были сотканы из самой Силы. — Ты прав. Они завораживают, — сказал вдруг женский голос, отчего-то знакомый, будто он уже его где-то слышал, позади него, и Кэл, чувствуя приступ дежавю, медленно обернулся. Вот только в этот раз за его спиной оказалась не сенатор Амидала, хотя это тоже была женщина, но такая, какую он в жизни не видел. Она была высока, ее зеленые волосы неторопливо плыли вокруг ее точеного, неестественно красивого, лица, а старый, даже древний взор, был полон тепла и доброты. Она вообще вся будто была соткана из света и Силы. «Как звездочка», — пронеслось в его голове, а женщина, будто услышав его, рассмеялась. — Да, я тебя слышу, — дразняще сказала она, и подошла, нет, подплыла, так как ее ноги не касались земли, ближе к нему. — И меня весьма радует, как ты трепетно заботишься о моей маленькой избранной. Кэл моргнул. — Вашей избранной? — недоуменно спросил он, и быстро опустил голову. Слишком долго смотреть на эту женщину было отчего-то невыносимо, хотя он знал, что она не причинит ему вреда. Просто… Она была словно солнце, приятное, теплое, но слепящее. — Да, — тихо выдохнула женщина. — Она то, чем некогда была я. Более человеческая и понимающая беды людские. — Но… Кто вы? — спросил Кэл вновь подняв взгляд. Женщина пристально посмотрела на него и вдруг свет от ее тела стал ярче, и она потусторонним голосом промолвила:  — Я — Дочь. Некогда физическое воплощение Светлой стороны Силы. Она поникла, и уже более нормальным голосом печально добавила:  — Точнее тень, которая от меня осталась, существующая за счет того, что две части моей души все еще прибывают в мире живых. Один небольшой осколок в девушке, которой я спасла жизнь, и… И еще один. Тот, который я успела спрятать, узнав, что скоро умру. Тот самый, который, в отличии от меня, мог быть свободен из мира-тюрьмы, в котором я долгое время была добровольно заточена, и мог… Жить. Она покачала головой, и рассеяно произнесла:  — Я всегда восхищалась человеческой жизнью. Ваше время ограниченно, но оно так… насыщенно. Некоторый из вас способны сделать столько, сколько некоторые и за тысячу жизней не успевают… Вы можете так яростно любить, защищать и создавать. Да, плохого в ваших жизнях предостаточно, но… После стольких лет, столетий, которые прожила я, просто существуя, проживая один и тот же день за днем, и улаживая бесконечные склоки между моим отцом и братом, я… Хотела этого. Хотела стать одной из вас. Прожить эту одну короткую, но жизнь. Но я знала, что это невозможно. Особенно после того, как баланс Силы стал колебаться все сильнее, как из-за людей, так и из-за моего брата, который никогда не был доволен нашей участью. А потом пришел Избранный… Он должен был заменить нашего отца, который стал слишком стар и устал. Но он не захотел остаться, и… Когда он ушел, то был уже заражен. Заражен тьмой моего брата. А я была мертва. Это окончательно сместило ось баланса. И влияние моего брата стало куда сильнее, чем за многие-многие годы. Но я предвидела это. Я никому об этом не сказала, зная, что катастрофа неминуема. Но я хотела как-то помочь. Я не могла, как наш отец, спокойно смотреть, как горит мир. И… Так появилась моя избранная. Избранная Света, которой я даровала часть своих сил и души. Она должна стать противовесом той тьме, что сейчас царит в галактике, но… Она хрупка. Невинна и юна. На мгновение Дочь замолчала, и невесомо коснулась щеки впавшего в ступор Кэла, после чего шепотом закончила:  — Ей нужна твоя помощь… и твоя любовь… или… она умрет. Запомни хотя бы это. И вдруг она толкнула его в грудь, отчего все тело Кэла пронзила боль, и он с рваным вдохом распахнул глаза, хотя и был удивлен, что вообще смог сделать это. Насколько Кестис знал, с такими ранами редко выживают, в конце концов трудно существовать, когда в тебе выжигают дыру размером с кулак. Он рефлекторно хотел приподняться, но тут же со стоном упал назад, облизывая пересохшие губы, и хватаясь за живот, который судя по ощущениям был притянут бинтами пропитанными бактой. «Сила, во что ты меня втянула…» — вяло подумал Кэл, вспоминая свой бредовый сон. Или видение?.. Хотя подробности, как ни странно, уже стали исчезать из его памяти, он все же запомнил то, что ему, кажется, явилась женщина, которая назвалась воплощением Светлой стороны Силы, и которая назначила, кажется, чем-то вроде преемницы, его звездочку? Кестис застонал, и выбросил все мысли об этом из головы. У него были и другие сейчас заботы. Например, узнать, где все, в порядке ли, и… — Я знаю, что ты не спишь, — внезапно прошептал ему в ухо хитрый голосок, и Кэл, от неожиданности и теплого дыхания, вздрогнул и открыл глаза. — Звездочка, нельзя же так пугать, — укоризненно прохрипел он, и несмотря на свои же слова, улыбнулся девчушке, которая сидела рядом с ним на кровати. Ее волосы были распущенный, личико бледновато, а глаза опухшие и покрасневший. Кэл тут же нахмурился, и подняв руку, коснулся ее щеки. — Ты что, плакала? Люкерия поджала губы, и вскинула подбородок, но вдруг всхлипнула, проиграв бой со своими эмоциями, и кинулась ему на шею. Кэл издал глухой стон, когда девочка задела его рану, но все же прижал ее к себе. — Я испугалась за тебя, — сквозь всхлипы промолвила она. — Я чувствовала, как тебе больно, и… Что твой свет стал гаснуть. Это ужаснуло маленькую девочку больше всего. И именно поэтому, она устроила целую истерику, пока наконец Меррин не согласилась перенести ее к Кэлу. Она так переживала, что даже не испугалась того страшного, но почему-то очень грустного, человека в черном, который причинил боль дяде Бену. Лишь разозлилась. А что было дальше девочка плохо запомнила. Помнит только, как хотела, что тот человек отпустил дядю Бена, и чтобы Кэл остался с ней, а потом был лишь утешительный шепот светлой леди, которая сказала, что все будет хорошо, и много тепла и света. А проснулась она уже здесь. Рядом со своим рыцарем, чей свет вновь ярко засиял, хотя и не настолько ярко, как обычно. — Тише, тише, я же живой, не плачь, — тихо промолвил Кэл, мягко проведя рукой по волосам звездочки, и мысленно поморщился. Что-то слишком часто он стал пугать бедного ребенка. К счастью, Люкерия быстро успокоилась, и вытерев ее щеки, он ласково спросил: — Где остальные? — и нахмурившись, добавил: — И куда мы летим? Точнее… Садимся? И впрямь, он мог слышать, как двигатели затихли, и что корабль где-то приземлился. — Не знаю, — растерянно ответила тем временем Люкерия, и закусила губу, а Кэл с кряхтением сел, придерживая девочку, которая все еще сидела на краю койки, и обнимая другой рукой живот, и ободряюще улыбнувшись, произнес:  — Ну тогда давай узнаем, звезда моя. Девочка робко улыбнулась в ответ, и они вместе, потихоньку встав, побрели в главную комнату.

***

Йода думал, что его дни, как учителя и наставника, давно канули в лету. Как и его дни в качестве джедая. Он был стар, устал, и ощущал, что его конец близок. Старый мастер лишь берег силы для того, чтобы встретиться напоследок с юной Скайуокер, встречу с которой он предвидел давным-давно, чтобы дать ей последние наставления. А после этого, он надеялся обрести покой, но… …но некоторое время назад, после того, как его изгнанию пошел шестой год, он ощутил колебания в Силе. Сначала слабые и едва заметные волны в той непроглядной тьме, которая нависла над галактикой. А потом произошла эта ослепительная вспышка света, которая вырвала его из состояния медитации, в которой он тогда прибывал. И отчего-то он знал, что в этом замешан потомок Энакина Скайуокера. А конкретнее, девочка, которая с момента своего рождения сияла так, что на нее было даже больно смотреть в Силе. Но как Оби-Ван Кеноби это допустил? Почему не спрятал ребенка? Это была его миссия с момента рождения малышки! Спустя пару дней, после той вспышки, баланс Силы стал еще больше колебаться. Будущее, которое было затянутое до сего момента, по большей части, черной пеленой, стало меняться. Впервые за долгое время, Йода мог уловить картины будущего. Светлого будущего, в котором царил мир, и вновь существовали джедаи. Он мог видеть мимолетные изображения рыжеволосого мужчины, окруженного юнлингами, он так же видел своего коллегу Оби-Вана Кеноби, седого и постаревшего, но более умиротворенного, чем с того момента, как начались Войны Клонов, так же окруженного подростками, и себя… Себя, сидящего перед толпой любопытных отроков, которые внимательно слушали его. И никаких ситхов. Это были картины, которые впервые за долгое время зажгли в душе старого мастера надежду, которая, казалось бы, давно угасла в нем. Но надежда могла быть коварной, и привести на Темную сторону Силы, поэтому он старался не полагаться на нее и отринуть прочь. Но видения становились все более ясными, а тьма в галактике перестала быть столь беспроглядной. А потом вновь в Силе произошел сильный сдвиг, и Йода четко ощутил, что его изгнание окончено. Даже его старое тело, которое уже потихоньку начало сдавать, наконец сдаваясь под гнетом возраста и стрессов, что он пережил в последние десятилетия, вдруг воспряло и он ощутил небывалый прилив сил, который, как бы, говорил ему, что со становлением частью Силы, придется повременить. А сегодня Йода проснулся с сильным предчувствием того, что у него будут посетители. Он с самого утра, хотя на Дагоба было трудно определить точно ли сейчас утро или ночь, ибо все одно, встал и собравшись в путь, поковылял к месту, куда его вела Сила. Он шел несколько часов, прежде, чем достиг довольно большой, для Дагоба, поляны, которая была почти не занята болотом, и где сквозь деревья даже проглядывали редкие лучи солнца, и с кряхтением забравшись на бревно, Йода погрузился в медитацию, которой хотел занять себя во время долгого ожидания. И вновь ему пришли видения, но в этот раз они были полны тьмы. Падший избранный был полон злобы и бушевал, как никогда яростно. Что-то явно случилось, что очень потревожило ситха, и это было плохо. Император тоже был не спокоен, и как змея, перед прыжком, весь подобрался, окружая себя густой, как смола, тьмой. Но больше он увидеть не успел, ибо его уши уловили уже подзабытый звук двигателей. Йода распахнул глаза, и прищурившись, задрал голову, смотря на появившийся над ним довольно большой корабль, который ломая ветки на своем пути, стал медленно снижаться, прямо на поляну. — Хм, хм, природу тревожат, хм, — пробормотал он, крепче сжимая трость, и слезая с бревна. Йода неторопливо доковылял до того места, где спустя мгновение опустился трап, и замер. Первым из недр корабля появилась фигура облаченная в до боли знакомую форму, которую Йода уже и не думал, что увидит в живую, и уж тем более столь скоро. — Мастер Йода, — уважительно произнес Оби-Ван с едва заметной улыбкой на губах, едва его ноги коснулись земли. Что не говори, но он был рад видеть старого мастера, который уже его ждал на поляне, как в старые добрые времена. — Мастер Кеноби, хм, — прокряхтел Йода подходя ближе. — Давно не виделись мы. Видеть живым я рад вас. Но отчего изгнание нарушить мое решились, мне знать хотелось бы. Как и отчего подопечную свою оставили вы без присмотра. Тут Оби-Ван отвел взгляд, и погладил бороду. — Я не оставлял маленькую Люку, мастер Йода, она… — начал он. — Здесь ребенка я чувствую, — закончил Йода только сейчас ощутив ослепляющие присутствие дитя Избранного и пошевелил ушами. — Зачем привел ее сюда? Не пришло время еще… Старый мастер вновь замер, и сосредоточился, понимая, что мастер Кеноби не единственный джедай, который посетил его сегодня. Еще несколько чувствительных к Силе, помимо ребенка Скайуокера, ощущал он на судне. И два из них были не совсем светлые. Одно было нейтральным и переливалось зеленью, весьма не типичное присутствие, а второе принадлежало падшему джедаю. Было еще одно, частично разрушившее свою связь с Силой, и последнее, вот уже точно джедайское присутствие, хотя и молодое, и странно приглушенно. Раненое даже и, вероятно, бессознательное. — Хмм, компанию ты интересную привел ко мне, — несколько укоризненно промолвил Йода, и чувствуя приток непривычного любопытства, а так же подталкивания от Силы, он медленно обошел мастера Кеноби, и поднялся на борт. Его присутствие явно произвело фурор. Небольшой латеронец пораженно уставился на него, будто в жизни не видал такого, как он, что впрочем и не удивляло, ведь его вид почти вымер, белокожая девушка с татуировками на лице, в которой Йода с удивлением опознал Сестру Ночи, чей род считался исчезнувшими, и которая тоже подняв бровь посмотрела на него со своего места на диване, а так же… — Рыцарь Джанда, хмм? — протянул он, узнав женщину. Да и как не узнать? Йода, хоть и был стар, но всегда обладал отличной памятью и помнил, с поразительно точностью, всех юнлингов, который хоть раз посещали его классы. И мог узнать их, даже когда они становились старше и возвышались над ним. Вот и Цере Джанду он помнил. Та была спокойной и любопытной девчушкой, которая позднее стала падаваном его старого друга Эно. Столь любившего путешествовать и изучать вымершие цивилизации. Женщина тем временем моргнула, и благоговейно выдохнула: — Мастер Йода? Вы выжили… Судя по всему, она не знала, куда именно они направлялись. Хитрец мастер Кеноби, кажется, сделал им сюрприз. — Хмм, выжил я? — вопросительно протянул он, и постучав тростью о полу, добавил: — Выжил, да. — Но как? — промолвила Цере и сделала бессознательный шаг вперед. Ей казалось, что у нее галлюцинация не иначе. Ведь, когда магистр Кеноби сказал, что им нужно отправится на Дагоба, она никак не ожидала, что здесь встретит великого магистра, столп мудрости и живой символ Ордена джедаев. Йода шевельнул ушами, и с озорством ответил: — Маленький я. Легко спрятать в такой галактике большой. Цере невольно усмехнулась, и успела заметить, как магистр Кеноби, который все еще стоял за спиной старого мастера, прикрыл рот ладонью, тоже скрывая улыбку. — Хмм, — протянул маленький мастер, сначала ощутив приближения девочки, которую он увидел в последний раз едва та прибыла в этот мир, и еще одного человека, джедая, чье присутствие в Силе было тусклым от боли, а потом он и вовсе увидел их воочию. Девочка была определенно дочерью Энакина Скайуокера, и она стала сильнее. Это уж точно. А вторым был юноша. Рыжеволосый, бледный, и прижимающий руку к животу. Они вместе медленно появились из коридора, который был позади кокпита, но что больше всего поразило Йоду, то это как они в Силе гармонировали и даже переплетались. Между ними определенно была некая связь, но не такая, какая могла быть между мастером и учеником… Это было куда более тесная связь. «И не только в Силе», — недовольно заметил Йода, увидев, что девочка крепко сжимала руку юноши, которого он, так же узнал. Кэл Кестис. Один из последних юнлингов из его класса, который успел стать полноценным падаваном. — Юный Кэл, — начал он, ковыля ближе к необычной паре. — Жив ты, и это сердце мое согревает. Парень застыл, как и несколько минут назад рыцарь Джанда, и быстро заморгал. — М-магистр Йода?! — просипел Кэл, и даже покачнулся от удивления. Оби-Ван это заметил, и быстро подойдя к нему помог сесть своему своенравному ученику, который вообще еще не должен был покидать постель, на диван. Люкерия тут же забралась рядом, и прижалась к боку парня, с живым интересом смотря на нового гостя. — Кхе-кхе, — засмеялся маленький мастер, постукивая трость об пол. — Сегодня я, шокирую всех, хм? Отвык я от этого. Хотя, вы так же, сюрприз сделали мне. Пять лет я лишен был общества сразу нескольких собратьев своих, и что живы вы, меня радует бесконечно. Йода нахмурился, и вновь сосредоточился на еще одном присутствие, которое было скрыто от его глаз, где-то в глубине корабля, и которое было самое темное из всех здесь присутствующих существ. — Впрочем еще один ваш попутчик, беспокоит меня сильно, — настороженно добавил он. — Темный он. Тут Цере выступила вперед, немного отойдя от шока, и твердо произнесла: — Это мой бывший падаван. Трилла Судури. Она… Была инквизитором, но я верю, что ее можно вернуть к свету, магистр Йода. Старый мастер недоверчиво пошевелил ушами, но чувствуя, что присутствие хотя и было темным, но с серыми проблесками, к тому же без сознания, решил пока промолчать. Его больше интересовало то, почему все здесь присутствующие вообще нарушили его изгнание. Йода чувствовал, что вот-вот произойдет что-то важно, и что оно напрямую связанно с его видениями. И оказался прав. Едва ему поведали краткую версию событий, которые собрали всех этих людей здесь и сейчас, и какую важную миссию они смогли выполнить, Йода был… поражен. Приятно поражен. И в тоже время печален, что его старинный друг Эно не поделился с ним своими опасения и видениями, хотя все же озаботился предпринять шаги, которые, возможно, станут их спасением. — Покажите куб мне, — тут же требовательно попросил он, едва в кабине повисла тишина. Оби-Ван тут же взмахнул рукой, и притянул к себе голокрон, невинно лежащий на одной из полок, и плавно опустил его на стол, прямо перед Йодой. Старый мастер задумчиво свел брови и прикрыв глаза, провел рукой над кубом. И вновь перед его взором возникло видение. Более четкое, чем когда-либо, но уже знакомое. Он увидел себя в окружение юнлингов, увидел, юного Кэла учащего молодых людей, и Оби-Вана наставляющего подростков. Так же в этот раз он увидел образ других взрослых джедаев, но точно их лиц не смог увидеть, хотя один из них, туманный образ высокой тогруты с двумя мечами, был ему знаком. Эти образы вновь оживили надежду в его сердце, и в этот раз, Йода не стал ее губить. Старый мастер открыл глаза, и опустил руку, так не открыв куб. Он посмотрел на молодого Кэла, который несколько нетерпеливо смотрел на голокрон, и подтолкнул зеленый куб к нему. — Открыть ты его должен, — по-доброму сказал Йода. — Ты отыскал и вырвал из рук ситхов надежду нашу, казалось бы, утерянную. Ты и первым должен узреть имена будущего поколения джедаев. Кэл моргнул, и польщено зарделся. Он вздохнул, и на миг повернув голову, чтобы посмотреть на звездочку, которая невинно смотрела на него, едва заметно улыбнулся ей, а потом протянул руку, и взял куб. И сосредоточился. Голокрон тут же чуть ярче засветился, и поднялся на пару сантиметров вверх над его ладонью. Его грани развернулись, и голокрон раскрылся. Вокруг него засияла голубая голограмма, которая состояла из зашифрованных данных с закодированными именами сотен детей чувствительных к Силе. — Будущее поколение джедаев, — благоговейно произнесла Цере, зачарованно смотря на голограмму. Но, как ни странно, Кэл не разделил ее восторга. Он не мог не вспомнить о своих видениях в Хранилище. О детях, на которых охотились штурмовики, и о нем, не способном их защитить. — Империя будет охотится за ними, — тихо сказал он, смотря на данные куба. — Их жизнь будет безвозвратно изменена. Тут его руки коснулась теплая ладошка, и Кэл повернул голову к звездочке. — Но изменения ведь не всегда плохо, да? — невинно сказала она, и улыбнулась. Кэл не удержался и улыбнулся в ответ, ведь звездочка может и права. Может изменения — это не всегда плохо? Ему ли не знать это, еще пару недель разборщику на Бракке, который думал, что все кончено, и что его жизнь была безвозвратно разрушена? Он посмотрел на остальных: на Цере, спасшую его и давшую надежду, на Гриза, дорогого друга, Меррин, такую же долгое время одинокую потеряшку, на магистра Кеноби, который дал ему возможность все же стать рыцарем, как он всегда и мечтал, на мастера Йоду, живое воплощение всего того, чем был Орден долгие столетия, и источник великой мудрости, и наконец на Люкерию Скайуокер, его бесценную звездочку, которую ему вручила Сила, как великий дар, коем она и была, и понял, что да. Изменения — это хорошо, особенно если они сдобрены надеждой и верой в лучшее будущее. Кэл расправил плечи, и решительно сказал: — Ну, тогда с чего начнем?

Конец..?