Ты считаешь меня другом?

      Лёгкие и аккуратные одеяния ханьфу окутывают его тело, открывая обзор на тонкую, но не имеющую ничего с женской нежностью, шею, линии, плавно переходящие к выступающим ключицам. Ниже – к поясу, что обхватывает тонкую талию, кажется, если он хоть на мгновение потеряет контроль и позволит перейти черту дозволенного, то с лёгкостью смог бы обхватить её в своих ладонях. Ниже – подол рассыпается по полу, тем самым словно вытягивая мужчину, делая его ещё выше.       - Можешь попробовать, - раздаётся голос Чжун Ли и это моментально возвращается Аякса от бесстыдного любования.       В руках Чжун Ли небольшой головной убор и… заколка, шпилька? Эти замысловатые китайские головные уборы, что были так популярны раньше. Он всё ещё не понимает, как можно ходить с такой длиной волос и, возможно, никогда бы не задался этим вопросом, не будь у его… друга такие волосы не лишь на съёмках, но и за их пределами.       «Я бы их расчесал… – подумал он и руки его задрожали, - аккуратно, с такой осторожностью, словно в моих руках дорогой шёлк…» – мысли били ключом, пока он стоял и смотрел на Чжун Ли, тот – непонимающе склонил голову на бок, словно ожидая соглашения.       - Что я должен делать? – наконец, выдавливает из себя юноша, стараясь не отводить взгляда от своего друга, хотя, конечно, считал ли так Чжун Ли – вопрос, на который ему было страшно получать ответ. Они знакомы всего пару месяцев и тот никогда не отказывал ему во всяких встречах, но, быть может, он просто думал, что Аякс его фанат, просто не такой буйный, как многие? Или его, как и многих здешних, привлекала русская внешность? Что? Что же в твоей голове, Чжун Ли?..       - Смотри, - мужчина чуть приподнял подол ханьфу, аккуратно усаживаясь за невысокий стул, спиной к Аяксу, однако, мог видеть его пристальный взгляд через небольшое зеркальце, что красовалось на столике, - берёшь осторожно, - говорит он, словно тем самым намекая: сделаешь больно – прогоню; одной рукой он аккуратно заматывает небольшой пучок резинкой, убедившись, что тот получился хорошо и не развяжется от лёгкого встряхивания головы; Чжун Ли берет головной убор, бережно просовывая через него пучок, немного поворачивая, поглядывая в зеркальце, и убеждаясь, что тот ровно посередине и никуда не кривит; последний этап – заколка – легким движением он просовывает ее в специальное отверстие, чуть вертит, наклоняет голову в бок и снова его взгляд устремлен в зеркальце.       - Теперь ты, - не давая толком наглядеться, Чжун Ли распускает свои труды, на которые он, к слову, потратил не так много времени, протягивает юноше гребень, чтобы тот расчесал ему волосы прежде, чем приступать к своим попыткам.       Аякса берёт в руки гребень, чувствуя, как его пробивает дрожь, стоит ему лишь немного коснуться густых прядей волос, что рассыпаются по его руке, словно действительно дорогой шёлк. Мягкие, аккуратные и такие длинные волосы…они действительно украшали мужчину, создавали образ божества, подчёркивая в нём какой-то свой необычный шарм.       - Чжун Ли…       - М?       Молчание. Ответа не последовало, отчего Чжун Ли, полностью облокотившись на спинку стула, задрал голову, встречаясь взглядом с Аяксом, смотрел так пристально, так пронизывающе, этот взгляд словно лез ему под рёбра, заставляя невольно вздрогнуть и уронить гребень на пол.       - Так что ты хотел? – переспросил Чжун Ли, совсем не обращая внимания на упавший гребень, на резкий звук, что эхом разнёсся по гримёрке; он смотрел на него, неотрывно, в его взгляде что-то блеснуло, отчего Аякса и вовсе потерял дар речи.

«Ты считаешь меня другом? Кто я для тебя, Чжун Ли?..»

      Руки Чжун Ли осторожно коснулись его волос, заставляя Тарталью (ведь так он себя иногда звал?) чуть склониться, совсем чуть-чуть, но этого было достаточно, чтобы, поддавшись собственным желаниям, накрыть губы Чжун Ли лёгким, совсем незамысловатым, нежным поцелуем, что не длился больше десяти секунд.       - Ты считаешь меня своим другом? – опалил тяжёлым дыханием чужие губы, Аякс склонился чуть ниже.       - Да, - с уверенностью ответил Чжун Ли, приглашая в очередной, но уже более долгий и более глубокий поцелуй.