Предатель

Было больно? Было. Было тяжело? Безусловно. Сейчас он лежал на кровати в мрачном, назойливом помещении, и в который раз непроизвольно окунался в воспоминания давно минувших дней… Время давно перевалило за полночь, а из совсем небольшого окошка палаты едва можно было бы заметить пару тусклых фанарей в дали. За территорией больницы. За несносной решеткой на окне, нещадно портившей и без того отвратный вид на город. Тоскливые мысли и выходящие из под контроля в моменты слабости чувства неоднократно сеяли сомнения в собственных действиях. А неудобная койка и запах противных медикаментов никак не прибавляли оптимизма, раз за разом напоминая о том, что он уже давным-давно покинул место, которое считал своим домом. Хотелось вернуться в Элдию хотя бы на денек. И как бы то иронично не звучало… Желательно в то время, когда он еще не знал о существовании другого мира. Этого. Прогнившего вдоль и поперек, и ненавистного с первых же секунд ознакомления с ним. План, продуманный на несколько лет вперед. Учет всех мельчайших деталей. Хладнокровный разум и желание мести за свой народ. Все казалось таким разумным и логичным. Не было ни одного момента до его воплощения, когда Йегер бы сомневался в его безупречности или собственных силах. Имелась уверенность в том, что так нужно. Потому что по-другому нельзя. Но с каждым годом становилось все сложнее. Даже воспоминания, которые первое время были такими яркими и четкими, наполненными жизнью, сейчас теряли свои краски, а детали, казалось бы, такие незначительные, забывались вопреки желанию. Случались моменты, когда хотелось все бросить. Прямо как сейчас, наблюдая за едва заметно шатающимся пламенем свечи. Все казалось таким далеким и незначительным. Прошло немного-немало года три. Монотонность которых в такие моменты ощущалась намного острее. Три года без лиц дорогих друзей… А ведь раньше они регулярно собирались и выпивали как получалось возможным, проводили счастливо время. Даже раздражающий временами Жан казался не такой уж и занозой в заднице. Сейчас же оставалось довольствоваться лишь компанией пары калек в соседних палатах, которые носили почетный статус марийского биологического мусора. Парень отказывался воспринимать их за людей. В особенности, когда они начинали рассказывать, что элдийцы твари, не достойные даже жизни на этом свете. Но все это меркнет в сравнении с пустотой, на месте которой ранее наивно таилась хрупкая надежда на «будущее». Это расставание, пожалуй, переносилось тяжелее других, и по правде говоря… Парень не был к этому готов. Одно дело предполагать, другое сталкиваться с подобными ситуациями в реальной жизни. И как бы того не хотелось признавать, он скучал. Сильнее чем ожидал. Йегер полагал, что справиться можно со всем, какой бы безысходной не казалась ситуация. И у него это неплохо получалось. Днем надевать маску и играть на наивности простого люда было не так тяжело. Но избежать самого себя оказалось в разы сложнее. Еще больше подливало масла в огонь невозможность даже отправить элементарное письмо близкому человеку. Сколько раз он уже порывался написать, спросить элементарно «как дела?»?... Но еще сильнее хотелось получить ответ. Заметить знакомый почерк и с трепетом открыть сложенный пополам листок, аккуратно вынутый из конверта, с небольшим количеством строк саркастичного текста. Но это было невозможно, что не могло не разочаровывать. Отправка сообщений была строго ограничена, в добавок ко всему проходила не через одни руки, прежде чем достигала соей цели. Каждую фразу в обязательном порядке должен был одобрить никто иной как любимый братец, перед которым и без того приходилось разыгрывать очередной спектакль. Зик полагал они семья. Зик верил Эрену и в их общий благородный замысел. И было необходимым что бы он продолжал в это верить несмотря ни на что. Но вот сегодня при очередной встрече, старший Йегер окунулся в воспоминания о прошлом. Рассказывал об отце и матери, о том, как совершил самый первый, а главное правильный поступок в своей жизни, хотя и с некой тоской в голосе. Все же предать родителей и послать их на верную смерть было не так просто и часть вины за содеянное Зик ощущал, хотя и старался это скрыть. Но считал поступок необходимым. А потом он неожиданно заговорил об Элдии. О том что увидел там таких же людей как и здесь. Наблюдал за их жизнью и заботой о детях, скотоводством и в принципе мирной жизнью. Рассказал и о том, как однажды, его слоняющегося еще по неизвестному городу приютила у себя добрая пожилая женщина. Накормила и напоила. А ее «сынок», обращенное к нему – чужаку, заставило даже на мгновение растаять сердце человека, желающего ей смерти неменьше чем и те же неразумные титаны. Позже старший узнал по ее рассказам, что и муж, и уже покойный сын отдали свои жизни во время защиты мирных жителей Шиганшины. И тогда мужчине даже стало ее жаль. Каждая новая сказанная братом фраза все сильнее и сильнее подталкивала парня окунуться в собственные воспоминания. И как бы Эрен не хотел игнорировать это желание, все равно повелся у него на поводу. Тогда, на скамье, он и сам поведал несколько моментов из собственного детства, рассказал о том как сильно хотел увидеть мир, как задавался вопросом откуда взялись такие гигантские стены и у кого хватило сил их выстроить, как восхищался солдатами разведки и…. Все. Более он ничего не сказал. Другого брату знать не положено. В памяти тут же начали всплывать забавные и не очень ситуации уже с его службы. Множество неловких моментов, во время которых хотелось под землю провалиться, сейчас с новой силой грели изнутри. Но тяжело было вновь осознавать, что большей части уже давно не было в живых… Многие так и остались кадетами, других же забрала смерть немногим позже. Отдельно вспомнился и отряд Леви, отдавший свои жизни во время миссии по вычислению женской особи и…. погибших во время защиты его – Йегера. Ему тогда было тяжело. Но еще тяжелее было наблюдать за капитаном, который был знаком с этими людьми куда больше времени и пережил с ними не одну вылазку за стены. Аккерман старался даже в такой ситуации не поддаваться эмоциям и отговариваться, что все это было возможным. Но даже так не заметить его понурого вида даже слепцу было тяжело. Однажды, когда они уже вдвоем сидели за столом после возвращения, Леви, заметив отвратительное состояние полутитана, даже сказал пару фраз в качестве поддержки, хотя и сам однозначно нуждался в чем-то подобном. Но при этом находи в себе силы и на заботу о окружающих. Тогда и после того случая произошло слишком много. Эрен восхищался Аккерманом, каждый раз подмечая и открывая для себя все больше и больше характер этого человека. Старался даже в чем-то быть похожим на него. И сам не понял как элементарное уважение переросло в восхищение, а после и обожание. После ему пришлось приложить не малое количество усилий что бы заполучить больше внимания капитана. Но все закончилось когда… – ….Эрен? – слегка отдаленно доносится до сознания голос старшего. Зик. – А? Брат?... – слегка рассеянно отвечает ему Йегер, понимая, что на некоторое время и правда неосознанно ушел в себя. – Я говорю, тебе пора возвращаться в палату. – мягко повторил мужчина, глядя на парня. Только сейчас Эрен заметил руку Зика лежащую у него на плече, – Время для посетителей уже подошло к концу, поэтому мне уже стоит уходить. – Да.. – И помни, мы все сможем. Как только мы объединим наши силы, элдийцам придет мирный конец. Пусть мы никогда и не избавимся от греха… – дальше парень уже не слушал. Ничтожный треп. Ярость слишком быстро достигает критической отметины, и парень как можно быстрее поднимается со своего места, и бросая максимально доброжелательно настолько, насколько вообще возможно «Ладно, еще увидимся», удаляется, только сейчас замечая и правда в яркие краски раскрашенное небо… День и правда подошел к концу. *** «Я прикончу эту тварь собственными руками», – проносится уже перед сном в голове знакомый голос, вызывая на ничего не выражающем лице что-то слегка напоминающее ухмылку. Да. Эрен специально предоставит возможность Аккерману прикончить эту обезьяну... В этом и сомневаться не следует. На завтра вся сегодняшняя мимолетная слабость пройдет, не оставив и следа. Йегер в этом уверен. Когда он проснется, все вновь встанет на свои места, а пока… Он подумает о том, какую колкость первой кинет Леви при следующей их встрече. До нее уже не так много осталось…