Конец зимы

- Чего ты с ним носишься, как наседка? Он уже взрослый парень! Не, мы его все любим, но ты как-то уж слишком много ему позволяешь… - и Юнги отхлебнул из стакана. - Хен, ты же знаешь… - Но сейчас-то все хорошо, посмотри – Гуки столько времени спокоен и не приступов, не тика, ничего же нет. А такими темпами он скоро при всех начнет тобой помыкать! - Не начнет, - легко улыбнулся Тэхен. - Не начну! - сердито отозвался Чонгук от дверей. Он только что вышел из душа, с волос капало на голый торс и Гуки, взяв с плеча полотенце, стал остервенело тереть волосы. - Подслушивать нехорошо, мелкий, - проворчал Мин и снова пригубил прозрачную жидкость из стакана. - Иди сюда – одновременно с ним произнес Тэхен и протянул руку. - Я не подслушивал! Я дома, между прочим – надул губки макнэ и у Тэхена от умиления «поплыл» взгляд. - Ой, господи! Я сейчас уйду, нет сил смотреть на ваши нежности, постеснялись бы! – Шуга в сердцах сделал слишком большой глоток, поперхнулся горячительным и закашлялся так, что выступили слезы. – От же ж! – и Юнги стукнул стаканом о стол. - Хен, хен, успокойся – Тэ аккуратно промакивал волосы макнэ, который сел на пол у его ног. - Хен! – начал негромко Чонгук, - Зря ты думаешь, что я не ценю того, что делает для меня ТэТэ. Я люблю его и… - Замолчи, Гугу! Нечего оправдываться, никто тебя ни в чем не обвиняет. - Но ТэТэ?!.. - Всё! Иди, досушивайся феном, Гуки. И сделай мне чаю, пожалуйста. - Лихо ты с ним научился управляться, смотри-ка, даже не спорит, - Шуга помассировал плечо. - Ещё болит? - А? Не, это я так, больше по привычке уже. Так вот, пока мелкий там шумит феном… Тебе бы перестать так с ним нянчиться, Тэхени. Или я чего-то не знаю? - Или… - почти незаметно кивнул Ким. – Но тут и моя вина есть. - Опять двадцать пять! Вот только себя опять не обвиняй во всех смертных грехах! - Я решил съездить к родителям на пару дней, хотя Гуки меня просил остаться. Но я (как ты сейчас) решил, что это каприз, пройдет. Хорошо, что догадался позвонить на следующее утро, что-то мне не понравилось. Тормозил он в переписке, что ли. Когда ответил на видеозвонок, я не сразу понял, где это он – он сидел в ванной комнате с выключенным светом и боялся выйти. А я, как дурак, еще и Тани забрал. Конечно, я примчался сразу же, но приступ тревожности уже почти прошел. Вот только… Вот только потом несколько ночей он просто прикипал ко мне и ему явно снились не райские кущи. - А ты, судя по фингалам под глазами, сторожил его сон… - Я боюсь за него, Юнги, – по тому, как Тэ назвал его по имени, Шуга понял, насколько он серьезен. – Понимаешь теперь? Когда Чонгук принес чай и «лед для Шуги-хена», старшие неспешно обсуждали очередную пассию Чимина. - Они же все одинаковые! – вклинился Чонгук. - У тебя все девушки одинаковые, макнэшка! - засмеялся Мин. - А почему Чимини все время выбирает таких? - Есть такое слово, мелкий – типаж. Вот если бы ты расстался с Тэхеном, то стал бы искать себе похожего человека… Ну, ё-моё!!! Вы челюсти-то подберите! Я ж шучу! Вот же наградил бог придурковатыми макнэхами… И Юнги с кряхтением встал с дивана, размял затекшие ноги и пошел на кухню, пряча улыбку. Лица опешивших ребят говорили больше, чем всё остальное. Мемберы давно поняли, что у парней не просто ориентация «не по девушкам» - они совершенно конкретно были заточены друг под друга. Потому представить себе ребят с кем-то другим было невозможно. Потому и удивлялись их ревности – ну вы-то сами должны лучше других понимать, насколько у Чонгука «тэхено»-ориентация и наоборот. Но нет! Продолжали лететь искры, вспыхивать пожары, которые потом гасились… Громко гасились, в общем, всем в общаге было слышно. Как же радовались хёны новости, что парни съезжают и съезжаются! Возможность не слышать, наконец, бурные примирения, была не последней причиной этой радости. - ТэТэ, ты действительно плохо выглядишь, может поспишь отдельно хоть одну ночь? Отдохнешь? От меня… - Ты все слышал? - Я уже большой мальчик, Шуга-хен правильно говорит – кривоватая ухмылка дернула рот. – И может мне пора самому справляться? - Ты этого хочешь? – глаза Тэхена подозрительно блеснули. Чонгук заметил этот блеск, снова присел на пол у ног Тэ и спрятал лицо в его колени, обняв их двумя руками. - Ты плохо высушил волосы, Гугу, знаешь же, что это вредно… - Тэхен массировал кожу голову своего крольчонка самыми кончиками пальцев и голос его звучал так, будто он не отчитывает Чонгука, а в стотысячный раз признается ему в любви. - Я исправлюсь, хен… - и это тоже было не просто обещанием хорошо ухаживать за волосами. - Ну вот, здрасьте! Снова вигукаетесь?! А подождать пока хен уйдет – не судьба?! Вот же… Кролики! - Но, но! – засмеялся Тэхен. – Кролик у нас только один! Единственный во всем мире – почти мурлыкнул он последние слова и запустил вторую руку в шевелюру Чонгука. - Ой, все! Пошел я! Все равно выпить у вас нечего, а мне хочется. Особенно после ваших сцен! Пойду к Хосоку, у него точно найдется что-нибудь для меня. Проводи меня, Тэхени, заодно Ентан растрясётся. На улице все еще было холодно, но весной пахло явственно. - Смотри-ка, год прошел, как мы живем в этой странной реальности, под ковидом… Как страшно было вначале, как растеряны мы были. Не представляли жизни без концертов. Тяжело было нашему малышу? Как ты справлялся один, Тэхени? - Не был я один, Юнгия – улыбнулся Тэхен. Но глаза его не улыбались и чуткий Мин это видел, видел то, что осталось недосказанным – было тяжело Тэхену с Чонгуком, было тяжело Чонгуку с Тэхеном. И как бы не поддерживали их друзья, семьи, коллеги-братья (а бантаны давно уже были больше, чем просто коллеги и друзья), все равно справляться, по большому счету, как в любой семье, им приходилось только вдвоем. - Повезло ему с тобой, Тэхена… - А мне повезло с ним, Юнгия, ты же знаешь, что у меня самого проблем не меньше. - Ладно, у меня к тебе только одна просьба – не хорони всё в себе, напиши, позвони, я помогу. Мы – поможем. - Я знаю, хен, – и Тэ обнял Шугу. Тот, поскольку никого вокруг не было, крепко обнял его в ответ и чмокнул в холодную щеку. - Иди, ты совсем замерз… - Ничего, у меня дома личная печка есть – засмеялся Тэ. - Ой, фу! Всё! Вали давай! – и пошел к машине, где его уже ждал вызванный водитель. - Что ты так долго? Там же холодно! - Ой, все! – скопировал интонацию Шуги Тэхен, - Спелся с Юнги?! А ты мне зачем? Согреешь ведь? И, кстати, ты зачем оделся? Замерз? - Нет, решил не смущать, - Чонгук сверкнул глазищами. – Но раз согреть... И он быстро стянул майку через голову и бросил ее на стул. Тэхен судорожно сглотнул – сколько бы времени не прошло, он до сих пор не мог поверить, что Чонгук «слепил» себя для него, это красивое тело было именно ДЛЯ НЕГО. И было только его. Тэ скользнул холодными ладонями по «шоколадке» пресса: - Тепленький… Горяченький даже… - Сссссссссс… - протянул сквозь зубы Чонгук и было непонятно от чего его кожа покрылась мурашками, от холода или от удовольствия. - Иди сюда, моя ледышка… - и Гук притянул Тэхена еще ближе, обнимая одной рукой за талию, а другую запуская на затылок. – Мой ледяной принц, мой самый лучший на свете… - Кто? Самый лучший – кто? – спросил шепотом Тэхен, покрывая плечи Чонгука легкими поцелуями и чувствуя, как начинают гореть губы. Чонгук издал смешок и продолжил: - Самый лучший на свете медвежонок… Самый красивый на свете тигр… - и лаская голову под волосами, запустил вторую руку под худи, коснулся кожи и первый же застонал от этого прикосновения. В унисон ему прозвучал и короткий полустон-полувсхлип ТэТэ. - Я люблю тебя, мой крольчонок… - Я люблю тебя, Тэхени…