Налей ещё вина

По ночам в Монштадте прохладно, несмотря на тёплые дни. Кэйа провёл рукой по лбу. Болит. Он только вышел из здания ордена, но уже захотел вернуться обратно, однако продолжил свой путь. Каждая ступенька лестницы отдавалась в голове тупой болью. В темноте, незаметно накрывшей Монштадт — так всегда случалось из-за гор на западе, за которые солнце быстро заваливалось, — всё было серым и блёклым, только вода в фонтанах мерно переливалась, поблескивая в лунном свете. Кэйа окунул руку в фонтан и приложил ко лбу — стало немного легче. Головная боль мучала его уже пару лет так точно, но он привык считать её своей неотъемлемой частью, чтобы легче было переносить, да и какая-никакая спутница всё-таки. Кэйа завернул налево и погладил кончиками пальцев сесилию, стоявшую в горшке возле прилавка Флоры. Кто-то сверху цыкнула на него, мол, цветы не для продажи, но он не обратил внимания, только тяжело выдохнул и пошёл дальше, к таверне. Перед тем как войти, Кэйа всегда пару секунд стоял под дверью, пытаясь натянуть самую лучезарную улыбку, которую мог. Он резко выдохнул, растянул рот и вошёл. Внутри как обычно было почти пусто, только пара пьяниц за столами, к которым он уже привык. Даже если что услышат — не вспомнят. Кэйа, в отличие от Дилюка, да и вообще людей в целом, не испытывал к ним отвращения; он видел в них несчастных людей. «Таких же как он сам», — его сердце сжалось от этой мысли, но прогонять её не стал, всё равно алкоголь скоро вывернет все чувства наружу, зачем самому стараться. Дилюк нарочито недовольно скрестил руки на груди и повернул голову в сторону входа. Кэйа ухмыльнулся, на этот раз немного более искренне, и шлёпнулся за барную стойку прямо напротив него, сложив руки на столешнице. Дилюк осмотрел его мельком и молча поставил на стол бутылку вина. То ли ему наконец-то надоел цирк с «Что будете пить?» каждый чёртов раз, когда Кэйа заходит, то ли он заметил, что сегодняшний день был чуть труднее обычного. — Холодно на улице, еле добрался, — он выудил из кармана штопор и ловко вытащил пробку из бутылки. Годы тренировки всё-таки. — Может, кому-то следовало одеться теплее, — Дилюк вытащил бокал и стал усердно протирать его от воображаемой пыли. — Может, — пожал плечами Кэйа и отхлебнул пару глотков, — А может и нет. Дилюк оглянулся по сторонам и, никого не заметив, чуть улыбнулся: — Ты в своём репертуаре, — он поставил бокал прямо перед Кэйей, — Только вот что будет делать Ордо Фавониус, если их дражайший капитан заболеет, — Дилюк тяжело вдохнул, — И прошу, веди себя как приличный человек. Не успел он договорить, как Кэйа залился смехом (и тут же пожалел об этом, потому что голова заболела ещё сильнее) и плеснул вина в бокал. — Ну раз уж вы настаиваете, сэр Полуночный Герой, — он сжал в руке глаз бога. Кэйа часто так делал, особенно когда нервничал. Он был достаточно знаком с собой, чтобы разрешить себе эту эмоцию, но другим видеть её он не позволял. Никогда. Он тепло улыбнулся и уставился на Дилюка, ожидая чего-то. Тот сердито сдвинул брови, но это, будто, стоило ему какого-то необычного усилия. Кэйа выпил бокал залпом, слишком много думать о эмоциональных проявлениях Дилюка было приятнее чуть выпив. — Что ты так скривился? — он наклонил голову. Дилюк и правда теперь сделал такое лицо, будто ему было совсем противно. — Сам знаешь, — он сжал руки в кулаки, — Не люблю пьяных. Кэйа посмеялся чуть тише, наученный опытом предыдущего раза, и отставил бокал в сторону. — Что ж ты тогда не отвернёшься? Дилюк не ответил ничего, только снова скрестил руки на груди и уставился куда-то в сторону. Кэйа вновь потянулся за бокалом, но тут же кто-то быстро ухватил бутылку и разбил об пол. — Сколько можно бегать от своих проблем? — он всё ещё не смотрел на Кэйю, только прикусил губу. — Ох, ты так замечательно заботишься обо мне, на секунду мне даже показалось, что тебе не плевать, — он растрепал волосы и резко цокнул. Дилюк сорвался с места, схватил Кэйю за ворот рубашки и притянул к себе: — Я никогда не буду заботиться о таком как ты. Никогда. Ты мне противен, — его голос был тихим и давящим, но чуть подрагивал. Он был в гневе, но в компании с этим гневом явно было что-то ещё. Обычно Дилюк злился сухо, обычно голос Дилюка не дрожал, обычно он не хватал вот так Кэйю, ну, по крайней мере, он такого не помнил. Но всё же решил не сдавать напор, хотя бы сейчас: — Не трогай, раз так противно, — его улыбка всё больше походила на вымученную, голова сильно разболелась, да и вино совсем не возымело эффекта. Дилюк вскинул брови, изобразив безразличие на лице, и резко разжал руки. Кэйа ожидаемо упал назад вместе со стулом, но, быстро отряхнувшись, вскочил и рассмеялся, схватившись за живот. Дилюк быстрым шагом добрался до чего-то, отдалённо напоминающего подсобку, вытащил оттуда швабру и стал усердно тереть пол. Вином сладко запахло на всю таверну, но никто не обратил внимания. Кэйа потёр затылок, вытащил из кармана мешочек моры, кинул его на стойку и быстро вышел из таверны. Не сказать, что слова Дилюка прошли мимо Кэйи. Он зарёкся приходить сюда. Ну, по крайней мере до завтра.