Татуировка в виде дракона.

Ли Юэ - портовый город, который в свое время разбогател благодаря экспорту драгоценностей, сотворенных или добытых руками мастеров. Изысканные украшения, купцы, что находили подход к любому сердцу и кошельку, самобытная культура и атмосфера этого города привлекали людей со всех концов континента. Многие приезжали туда ради гастрономических диковинок, кто-то же наслаждался архитектурой и красотой города, что насквозь пропах морем. Каждый мог найти что-то свое. Но никто из приезжих не знал о темной стороне этого города, да и зачем им вдаваться в подробности, ведь меньше знаешь — крепче спишь. Местные про себя называли Ли Юэ городом чернил и камня, потому что днем городом правила группировка Цисин, величественные защитники города, местные «короли», утонченные, в меру суровые, непоколебимые, однако, они оберегали жителей города как своих детей, а горожане обожали их всем сердцем. Ночью же бразды правления брала мафиозная группировка. Они не были похожи на «любящих родителей», в отличие от Цисин, мафия имела власть в городе лишь из-за страха, так как слава об их жестоких и кровавых решениях проблем шла впереди них. Но ведь кто-то же должен был запятнать руки кровью и играть роль местного чудища, и не было никого, кто подходил бы на эту роль так хорошо. Чернила и камень. Буйство и спокойствие. Боль и покой. Инь и Янь. Все в этом городе находилось в равновесии и все имело баланс, даже хаос и буйство тут имели меру.

***

О Тарталье говорили все в Ли Юэ, так как с переездом этого паренька из Снежной, в городе увеличился спрос на татуировки, и теперь туристы приезжали сюда не только за вкусностями или диковинками, но и за татуировками, чтобы навсегда оставить этот портовой город не только в душе, но и на теле. Девушки всегда смотрели на него с нескрываемым интересом. Оно и было понятно: высокий, красивый юноша с рыжими волосами и синими, точно сапфиры, глазами, мог покорить чье-угодно сердце. Даже местные, которые относились к чужакам с крайне большим скепсисом, отмечали про себя, что этот паренек, поцелованный солнцем и удачей, был очень даже хорош. Но говорили не только о его успехе или же о его внешности. Весь город говорил о его эскизах. Тарталья мог запечатлеть на вашем теле все, что угодно, да еще и так, как это видели вы, будь то минималистичное тату, или же что-то с бешеным количеством деталей, пестрящее красками или же черно-белое. Однако, лучше всего у него получались татуировки с морской тематикой. Или же со стражами руин, магами Бездны и прочими механизмами и созданиями, о которых рассказывалось в легендах. И было бы крайне удивительно, если бы о руках, что прославили Ли Юэ еще сильнее, не знала бы мафия и не пришла бы к нему с визитом.

***

Юноша любил работать допоздна, так как именно под покровом ночи приходили крайне интересные люди, которые могли рассказать кучу интересного. Да и у юноши были принципы касательно работы — обслуживал он всех клиентов до последнего. Поэтому он не удивился, когда в двери студии постучали, хотя уже было достаточно поздно. В помещение не просто вошел, а буквально вплыл, посетитель. Длинные и темные волосы мужчины были собраны в низкий хвост, в янтарных глазах были уверенность, сила и спокойствие, которые с легкостью могли передаться собеседнику. Черное классическое пальто и перчатки подчеркивали его фигуру и сидели на нем точно влитые. Само его естество внушало уважение и доверие, а его величественная и утонченная красота могла обезоружить за секунды. Движения его были плавными, но в то же время уверенными. Он вежливо поздоровался и попросил юношу сделать ему татуировку. Тарталья был не только не из робкого десятка, раз смог раскрутить тату-студию в чужом городе, но и тупым он точно не был. Если у стен были глаза и уши, то паренек пользовался этим на двести процентов. То там, то тут городские шептались о главе мафии, Чжун Ли, мужчине величественном, мудром, но чертовски опасном. Слухи о нем ходили настолько разные, что юноша предпочел не верить ни одному, а познакомиться с ним лично, когда этот момент настанет. И вот он настал. Глава мафии, Чжун Ли, предстал перед ним во всей красе. Тарталья уже привык надевать маску улыбчивого юноши, но под столь пристальным взглядом янтарных глаз сделать это было труднее, чем он думал. Казалось, что мужчина смотрит ему в душу и догадывается о всех его мыслях, страхах и желаниях. Поэтому, тряхнув головой, он отогнал от себя тревожные мысли и поинтересовался у клиента о том, что же именно он хочет запечатлеть на своем теле. Снимая пальто и стягивая перчатки, мужчина объяснил, что он хочет татуировки в виде орнаментов на обеих руках и большого детализированного дракона на всю спину. И прежде чем тату-мастер успел что-то сказать, Чжун Ли отметил, что ему без разницы, как долго это будет длиться, он готов ждать сколько угодно, главное, чтобы тату сделал один мастер, что знает свое дело. Тарталье было нечего добавить, поэтому он только лишь кивнул.

***

Обычно юноша развлекал клиентов разговорами или шутками, обычно это помогало разрядить обстановку, да и клиенты начинали чувствовать себя немного спокойнее, однако, с Чжун Ли такой номер провалился с треском. Несколько раз Тарталья пытался завести разговор о чем-то отвлеченном и разговорить клиента, пусть даже он и был главой мафии, о котором ходили разные слухи, однако, спустя пару попыток он сдался, так как ответом на все ему была лишь тишина. Поэтому, рыжеволосый мастер молча приступил к работе. Чжун Ли с интересом наблюдал за тем, как ловкие руки юноши вырисовывали чернильные линии у него на теле, как трепетали его ресницы, как посерьезнело лицо, придавая ему какую-то особенную красоту и изящество, как свет лампы играл в рыжих волосах и тонул в них. Однако, глаза у мужчины, привыкшие по работе замечать даже самые мелкие детали, упали на руки юноши. Татуировки на руках скрывали шрамы. Множество шрамов. Одни были не особенно заметными, так что заметить их было очень и очень трудно, другие же были более отчетливыми. Однако, мужчину поразило количество. Их было настолько много, что становилось дурно. На теле Чжун Ли тоже были шрамы, однако, нужно учитывать то, кем он был, и отсутствие шрамов с такой работой было просто невозможным, однако, даже у него количество шрамов на руках было куда меньшим. Видимо, он не заметил, как тяжело вздохнул, потому что юноша оторвался от работы и направил на него вопросительный взгляд синих глаз. Мужчина не умел ходить вокруг да около, поэтому спросил прямо о шрамах, добавив, что если юноша не хочет отвечать, то он все поймет и давить не будет. Тарталья замялся. Впервые во время процесса он чувствовал себя настолько незащищенным. Казалось, что янтарный взгляд смотрел ему прямо в душу, видел каждое его действие, реагировал на каждый шорох, подмечал любую деталь. Обычно его клиенты не замечали шрамов, так как их скрывали рукава. Но сейчас, с ним, вся защита, что он выстраивал, просто рухнула как карточный домик. Однако, что было странно, это был не страх того, что обнаружили то, чего не стоит, но страх того, что если он расскажет, то от него могут отвернуться как от прокаженного. Хотя, глупо было чувствовать такое к незнакомцу, да еще и к главе мафиозной группировки. Но почему-то Тарталья чувствовал, что может ему верить, может быть с ним настоящим. И поэтому, он решил довериться и, вздохнув, будто собираясь с силами, начал рассказ.

***

Чжун Ли не знал, чему именно он так удивился: тому, что этот парень ему доверился и рассказал что-то настолько личное, или тому, что именно он услышал. У Тартальи было двое младших братьев и сестра, которых он любил и любит, их семья переживала не самые лучшие времена, поэтому, чтобы обеспечить хотя бы им счастливое и беззаботное будущее, он решил пожертвовать своим и пошел на бои на выживание, которые были у них тогда очень популярны и легальны, а еще приносили много денег. Чем больше риск для жизни, тем больше денег ты получал, если выживешь, конечно. Тренировки для таких сражений превратили Тарталью в настоящую машину для убийств, его рефлексы в совокупности с физической подготовкой и мастерством позволяли ему побеждать соперников куда сильнее и больше, чем он сам. Это было удивительно вдвойне, ведь он начал участвовать в таком еще будучи подростком, однако это не помешало ему стать лучшим в боях на выживание. В узких кругах его стали бояться как огня, но при этом всем том ужасе, что он нагонял на людей, он стремился отгородить близких от той страшной тайны, откуда же у них так резко появились деньги, еще и в приличном количестве. Ему было тяжело врать им, тяжело было рушить их представление о брате, который продавал эскизы для игрушек. Тяжело было прятать шрамы. Поэтому, он постепенно отошел от дел и действительно стал заниматься дизайном, но не игрушек. Он стал рисовать эскизы татуировок, идеи которых ему подавали младшие братья и сестра. В то же время, он начал скрывать свои боевые шрамы татуировками, надеясь скрыть так свое кровавое прошлое и не возвращаться к нему никогда в своей жизни. У него было другое имя, которым его звали домашние. Однако, из-за арены это имя стало клеймом, которое начало внушать страх у тех, что его слышал и отвращение у того, кто это имя носил. Чайльд. Ребенок, что заберет чужую жизнь без малейшего сожаления, чтобы сохранить свою собственную. Только близкие называли его так без страха в голосе, а с теплотой. Только из их уст это имя не казалось чем-то отвратительным или ужасающим. Подобные бои запретили в скором времени, однако Тарталью все еще преследовали кошмары прошлого и давали о себе знать так или иначе. Именно поэтому он решил переехать в Ли Юэ и стать популярным тату-мастером, чтобы его младшим братьям и сестре было, чем гордиться. Да и сам юноша хотел исправить ошибки прошлого, ну, или хотя бы сгладить углы. Чжун Ли слушал рассказ юноши и ни разу его не перебил. Хоть по лицу этого и не было видно, но его переполняла дикая боль и сострадание к рыжеволосому пареньку. Он не оправдывал того, что тот в свое время занимался насилием, однако, он понимал, что это была вынужденная мера для защиты самого дорогого, что у него было — семьи. Так же, мужчина осознал, что пареньку сейчас всего-то около двадцати лет, и он уже знает какого это — замарать свои руки в крови. Разница в возрасте у него и этого рыжеволосого юноши была лет пятнадцать, но и Чжун Ли вырос в криминальном мире, он почти и не знал, что такое мирная и спокойная жизнь, но сейчас ему стало физически больно от того факта, что к криминальному миру кто-то, вроде этого юноши просто был вынужден прикоснуться. У паренька просто отняли детство. Когда глава мафии был еще зеленым и молодым, то он был куда более жестоким и не имел ничего против решения некоторых проблем весьма жестокими путями. Однако когда мужчина повзрослел и осознал многие вещи, да еще и стал главой мафии, поэтому решил вместо физической боли в качестве наказания использовать угрызения совести и правду. Хоть слухи о вопиющей и ужасающей жестокости мафии звучали из каждого чайника, но это было совершенно другое. Мужчине было обидно и больно, но не за себя, а за юношу, что оставлял вечные чернильные рисунки на его теле и смотрел на него печальными синими глазами, в которых за маской напускного веселья скрывались боль и страх. Глава мафии не заметил, как начал говорить это все вслух, как ему жаль и что он бы хотел помочь, будь он в нужное время и в нужном месте, но он просто физически не мог быть рядом тогда. А Тарталья и поверить не мог, что столь спокойный на вид мужчина мог быть таким разговорчивым, таким сочувствующим, нежным и мягким. Чжун Ли с грустью посмотрел на парня. Тарталья с грустной улыбкой посмотрел на мужчину. Никто из них представить не мог, что тату-салон в ночное время станет исповедальней для двух душ, хранивших страшные секреты и желающие простого покоя. Но они были уверены в одном — они нужны друг другу, они понимают друг друга, и они могут дать друг другу то, в чем нуждается каждый из них. Они хотели бы помочь друг другу в прошлом, забрать ту боль, что каждый из них испытывал тогда, но понимали, что вернуться назад во времени невозможно, но эта мысль никак не помогала им. Жестокость реального мира сближала их и заставляла увидеть, насколько каждый из них был одинок и все, что они хотели — это каплю тепла и чувство защищенности. Не даром говорят, что татуировки навсегда остаются на нашем теле, но иногда они способны связать две души. Воедино и навеки

***

Прошло пару лет, витиеватые узоры украшали руки Чжун Ли, а большой дракон, раскинувший крылья, расположился на спине мужчины и выглядывал из-за ворота черного бадлона*. Он сидел в ресторане напротив тату-салона и пил чай, читая книгу. Мимо него прошла пожилая женщина и почтительно кивнула ему головой, он кивнул ей в ответ и улыбнулся. Краем уха он услышал знакомый голос и повернулся на его источник. Тарталья провожал клиентов тату-салона и помахал им на прощание. Синие глаза пересеклись с янтарными. Мужчины тепло улыбнулись друг другу через дорогу, не говоря ни слова. Тарталья помахал главе мафии рукой, показывая маленькую татуировку дракончика, выполненную в минимализме, продолжая улыбаться во весь рот. Чжун Ли помахал ему в ответ, показывая парную тату в том же стиле, только с китенком. Вода и камень нужны друг другу. Они сглаживали углы, усмиряли, были успокоением и счастьем друг для друга. Чжун Ли был драконом для Тартальи, которого большинство жителей считали невероятно злым и жестким, а на деле же, он был прекрасным и величественным созданием с огромным сердцем, которое просто защищало свое сокровище, что было для него дороже всего на свете. Для Чжун Ли это вихрастое рыжеволосое чудо с глазами такими же синими, как сапфиры, было Ребенком**, его Ребенком ради счастья которого он пойдет на все и чью улыбку он будет защищать всегда.