Сказки в звездной ночи

В этом мире всегда есть что-то большее, чем кажется на первый взгляд. Зловонный и едкий запах, смешанный с оттенком тошнотворной сладости, окружает комнату, и часть, подобная тому, как запах кадаверина и путресцина, сгущается от движений воздуха. Он более едкий, похожий на шарообразный запах, который некоторые могут описать как диметилдисульфид и трисульфид с отвратительным чесночным запахом с тонкой разницей, которую трудно определить на разных стадиях разложения и в различных состояниях вскрытия. Недавно мертвые, но неповрежденные, они пахнут мясом, нарушенным запахом кишечника, желудка и сожженным содержимым мочевого пузыря. В разложенном состоянии они пахнут сладко-сырным запахом, вызывающим тошноту. Запах был отчетливым и сильным примерно за четверть метра до того, как военные подошли к зданию. После того, как в холлах третьего этажа жилого комплекса были обнаружены три тела, запах почти вытеснил мужчин из дома. От мертвого тела, которое, казалось, лежало в засаде внутри перегретого жилого комплекса в течение трех дней, очень плохо пахло, поэтому лейтенанту Ли Бон Чону приходилось задерживать дыхание, когда он двигался вперед вместе со своими людьми, заставляя себя не рвать во время миссии. Они считали, что могут это сделать, думая, что это всего лишь убийца, поскольку они игнорировали трупы. По крайней мере, так они думали до того, как увидели тело женщины, держащей на руках холодное и бледное тело её маленького мальчика. Текла густая и вялая кровь из пореза на животе, проливая гнездо блестящих красных змей. На трупе почти не осталось кожи, и были изъедены веки роющимися насекомыми. Большинство мужчин отвернулись, их желудки почти что вывернулись, ноздри наполнились запахом гниющего мяса. Лейтенант заметил личинок, рыхлых белых пятнышек, укрытых в искореженной плоти, лихорадочно извивающихся в куске крови. Молочно-голубые глаза без век смотрели в ледяное небо, а рот без губ был открыт. Лейтенант открыл дверь, и с первого вдоха его чуть не вырвало, пока он проверял комнату за комнатой. Висящий в коридоре запах напоминал тухлое мясо с тревожным сладковатым запахом сверху. Люди, стоявшие за его отрядом, хотели спуститься вниз и посмотреть на ужас, но успели пройти только половину лестницы, прежде чем повернуть назад, потому что вонь была невыносимой. Он жестом показал своим людям, чтобы они двинулись вперед, оружие было направлено на последнюю дверь жилого комплекса. Он сглотнул, думая, что умрет сразу после того, как повернет дверную ручку. Но он хочет обнять жену в последний раз. Это была последняя дверь, им просто нужно было рискнуть. Лейтенант даже не рассудил ясно, когда распахнул дверь ногой. Все мужчины немедленно вошли в темную большую комнату. Они услышали звук брызг жидкости, как только вошли. — В последней комнате зловоние было сильнее, — указал лейтенант, когда один из его людей направился к выключателю. Мужчины в ужасе смотрели, как включается свет. Ужасный вид мертвых тел, нагроможденных единой горой, хлынувшая свежая кровь, которая так свободно текла из отрубленных частей тела теперь лежала лужами вокруг трупов и пропитывалась разбитыми телами и пачкала мебель. Пахло бойней. Одного из его людей вырвало. Лейтенант прикрыл рот, прошептав: «Господи, черт возьми…», наблюдая за молодым человеком, сидящим на вершине горы трупов. Человек смотрел на него в окровавленной маске, которая выглядела такой невинной, ведь мультяшный рисунок на ткани улыбался в ответ. Яркие глаза смотрели вниз. Его черная одежда создавала впечатление, что он никогда не был в крови. Это зрелище нанесло травму его людям, когда они наблюдали, как фигура в маске медленно оглядывает их, заставляя лейтенанта Ли Бон Чона пожелать, чтобы он больше никогда не подписывался на эту работу. — Почему так долго? — спросил молодой человек, слегка наклонив голову, когда невинный взгляд его маски снова улыбнулся лейтенанту. — Мне стало скучно. Я убил последнего парня несколько часов назад, но это заставило меня пожалеть об этом. Молодой человек печально засмеялся. Лейтенант дрожал, понимая, что он оставил в живых еще одного. При этом он взглянул на висящий труп у сырой кровавой стены. — Хотел бы я знать, что вы приедете так поздно, — продолжал он очень спокойным тоном. — Почему вам понадобилось так много времени, чтобы прийти и выполнить свою работу, лейтенант Ли? Вы хотите, чтобы вас убили вместе со своими людьми. Так? Его голос стал резче по мере того, как спокойствие сменилось более агрессивным тоном. — Как эти глупые люди позволили паразитам захватить власть?! Затем он начал горько смеяться, успокаивая свой голос до более милой манеры, как если бы он говорил со щенком. — Хотя, ты не хочешь этого, верно? Хороший мальчик, лейтенант. Казалось, он сдерживал удовлетворение, выраженное малейшим изгибом уголка рта и юношеской уверенностью, выраженной в легком поднятии брови над насмешливо-радостным глазом под этой кровавой маской. Лейтенант дрожал, казалось, что если он заговорит, то мгновенно умрет. Но ради своей работы он медленно и нерешительно открыл рот: — Я пришел, чтобы отвезти тебя обратно в штаб, Чон Хосок, — ответил он, запинаясь. Человек в маске, которого опознали как Хосока, спрыгнул с горы трупов и спокойно направился к лейтенанту. Он затаил дыхание, когда человек в маске стоял прямо перед ним. За лейтенантом было тридцать человек, все вооруженные, но он чувствовал угрозу из-за того что не знал слов, чтобы описать Хосока. Последний казался более жутким вблизи, когда лейтенант стоял, глядя на него, который был всего на несколько сантиметров ниже. — В следующий раз назовите меня агентом GM, — маска улыбнулась в ответ лейтенанту, кончик ножа прижался к его груди. — Это кодовое имя, чтобы скрыть мою личность, знай это. Затем он прошел мимо, давая лейтенанту передышку, чтобы успокоиться. Когда убийца прошел мимо него с ножом в кармане, он приближался к лифту на другой стороне длинного коридора. Это было тогда, когда он почувствовал легкую боль в ногах, его глаза подергивались, и упал на колени, его штаны намокали в луже крови. Лейтенант чувствовал, как холодная жидкость коснулась его кожи. Боль в ноге начала жалить сильнее, заставляя Бона взглянуть на нее. Его кожа была широко разорвана, и кость выглядела обнаженной. Это был глубокий и чистый прямой порез на обеих ногах, он обнаружил, что у него сильное кровотечение, в то время как все мужчины стояли в ужасе. — Блять… — он пробормотал свое последнее слово, прежде чем его тело начало раскрываться глубокими порезами и истекать кровью. Лейтенант упал безжизненным и присоединился к трупу, лежащему перед ним. — О, никто из вас не слышал моего имени, верно? — невинно спросил Хосок, остановившись прямо перед окровавленным лифтом, обеими руками зажав карманы своего черного пиджака. — Нет? Хорошо. Потому что если вы это услышите, мне придется убить вас, как лейтенанта Ли, — он игриво продолжил фразу и потом прошептал: — Моя личность совершенно секретна. Их челюсти почти раскрылись, если бы не отвратительный запах внутри этого жилого комплекса. Убийца вытер кровь перчатками о дверь лифта, произнося «я жив», прежде чем он продолжил говорить. — Брось оружие и одолжи мне немного ваших людей, чтобы сопроводить меня обратно к фургону, если вы хотите остаться в живых, — двери лифта открылись. — Пятеро из вас могут сопровождать меня. Есть причина, по которой я не сломал эту машину.

***

В столице Южной Кореи стояло баронское высокое высотное здание. Отель. Каждый номер был красиво оформлен, как и положено, в духе элитной моды — Хосок вместе с пятью мужчинами молча вошел в полночь, служащий отеля проводил их на верхний этаж. Мужчины остановились прямо на своем пути и сразу же направились к фургону, оставив клерка наедине с убийцей. Она отлично скрыла свой страх, когда привела Хосока к большой деревянной двери, украшенной красивым и стильным орнаментом. Последний позволил ей повернуть обе дверные ручки, когда она открыла две большие деревянные двери и сразу же отступила в сторону, когда Хосок шагнул внутрь. Место состояло из затемненной комнаты с ковровым покрытием и раскрытой занавеской. Хосок счел его роскошным. — Сядьте, — сказал мужчина, стоявший прямо у стола, освещенный лунным светом за окном с белой занавеской, которая казалась прозрачной. Молодой убийца согласился и взглянул на малиново-красный диван. Оно было красивым, вышитым, с прямой спинкой. Это было похоже на такой, который точно должен вам понравиться. Было бы так стыдно залить его кровью, Хосок наклонил голову и поддразнивающе ухмыльнулся. Но для него это была еще одна причина сорвать его и уничтожить, но так как он смотрит на своего босса… Хосок просто сел и устроился поудобнее, несмотря на то, что кровь на его одежде начала прилипать к ткани. — Ой, я забыл! Теперь этот диван залит, о нет! — насмешливо заметил он, снимая маску, кладя ее на стол и тихонько хихикал. — Ну что ж, у дивана все равно были лучшие дни. Мужчина раздраженно застонал, молодой человек начал двигать пальцами в воздухе, как музыкант, на его реплику «музыка для моих ушей» он скривил губы, чтобы образовать улыбку с закрытыми глазами. Мужчина повернулся к Хосоку, заложив руки за спину, так как он определенно был в некотором роде бизнесменом, поскольку у него были хорошие манеры, прямая и правильная осанка, зачесанные назад волосы и хорошо отутюженная одежда, благодаря которой он выглядел великолепно, даже несмотря на то, что это было просто смокинг с красным галстуком. Говоря о красном, Хосок, похоже, уже хочет убить этого человека, облизывая губы в жажде. Мужчина слишком высок для своего телосложения, будь он на несколько сантиметров ниже, он был бы красивее… Как будто он перестал расти только для того, чтобы растянуться на одной из тех средневековых стоек. — Чон Хосок, — произнес он хрипловатым голосом. — Да, господин Ким Намджун? — мягко поддразнил Хосок, и баритон его голоса отразился. На его губах заиграла легкая улыбка, его слова были похожи на ванильный пудинг, сладкие по своему обыкновению, это было богатство его тона — роскошное и теплое. — Вы пытаетесь издеваться надо мной? — мужчина поднял одну бровь, оценивая молодого человека, сидящего на его кушетке. — Что вы имеете в виду? — насмешливо ответил Хосок. У него был богатый шелковистый тон. Он говорит так, как будто контролирует мир, его опыт просачивается сквозь него. Он бы напомнил кому-нибудь о ненастном дне… или хорошем. Голос Хосока стал ниже, отчего он казался более возвышенным, чем когда-либо был Намджун. Очевидно, это признак насмешки, заставивший Намджуна сжимать кулаки, сдерживаясь. — В процессе вы убили невинных людей, ваша работа заключалась в их спасении. И я не могу поверить, что вы убили и лейтенанта Ли! — высокий мужчина потянулся ко лбу и стал агрессивным, потеряв на мгновение хладнокровие. Хосок снял перчатки и заложил руки прямо за затылок, как подушку, и запрокинул голову, как король. — Я тоже не могу в это поверить. Давление заставило Намджуна стиснуть зубы и сильно ударить рукой по столу. — Лейтенант Ли не тот человек, с которым тебе следует связываться! Ты пытаешься убить себя? — При всем уважении, он тот, кто умер, — усмехнулся Хосок, лишь слегка надув губы. Сужение глаз и наклон головы. Это было так незаметно, что Намджун еще больше возмутился, увидев это мельком. Уголок его губ дернулся к щеке, Хосок не смог удержаться от смеха, увидев шокированное выражение лица. Намджун не задумывался, агент действительно человек без сердца. Он осторожно потянул галстук, чтобы набрать немного воздуха, вдохнул и выдохнул, прежде чем бросить файлы на стеклянный стол перед Хосоком. MG открыл файлы, оглянувшись на Намджуна, и присвистнул: — Я понимаю, что она сексуальна, и ты хочешь, чтобы я увидел это и сделал ей комплимент, но мне наплевать на твою новую девушку из твоей прошлой ночи, хён, — Хосок насмешливо засмеялся. Намджун знал, что он не это имел в виду, но это заставило его закатить глаза: — Она не моя девушка, и я вчера не ходил на вечеринку, — Намджун поправил прическу. — И не называй меня хёном, это отвратительно. — А, — кивнул Хосок. — Значит, позавчера у тебя была одна ночь? Ага, хён, — ответил Хосок, не отрывая глаз от фотографий с глупой улыбкой, похожей на детскую. — Это? Намджун скрестил руки, элегантно сидя на диване напротив Хосока с другой стороны стеклянного стола, сцепив пальцы. Он вздохнул: — Ты тупой или просто тупой? — Может мне стоит спросить тебя об этом, хён? Даже если я выберу вариант, значение все равно останется прежним, — Хосок засмеялся, высмеивая гения Ким Намджуна, даже не позволив ему объяснить, почему он решил использовать то же значение для варианта. Глаза по-прежнему были прикованы к фотографии. — Эй, хён, они связаны. Смотри! — Заткнись, Хосок. Я не хочу этого знать, — ответил он, закрывая глаза, и начал массировать виски. — Вау, она тебе изменяет. — Я думаю, что сказал тебе, что она не моя девушка, — вздохнул Намджун, словно легкий весенний ветерок, мягкий и нежный, и вспомнил, что агент всегда был таким. Во-первых, это зрелый Чон Хосок, которого вы знаете, а в следующую секунду он просто веселый ребенок с альтер-эго. Намджун наконец-то перешел к делу: — Уберись, у тебя везде кровь, — это стало спусковым крючком, сделавшим молодого человека серьезным. Тишина ласкала кожу Намджуна, как болезненный, но щекочущий удар кончика иглы, сглаживая зазубренные края, пока он наблюдал за безжизненными глазами Хосока, ухмыляющегося фотографиям в папке. — Итак… — продолжил MG. — Она наш следующий клиент? — Нет, она якобы будет следующей, которую черная организация выберет для экспериментов с паразитами, — Намджун продолжил фразу. — Либо ты защищаешь, либо убиваешь подозреваемого. Хосок позволил уголку губ скользнуть вверх, позволяя своей челюсти мягко опуститься, когда он усмехнулся с широко открытыми глазами. — Некоторые люди говорят, что я злой, но я говорю, что я просто устроен по-другому. Я мог бы сказать, что это для науки, но это было бы ложью. Другие смотрят на симпатичное лицо и видят то, с чем они хотят обниматься, но я вижу то, что могу убить. Но я не хочу просто убить его смертельным ударом, вместо этого я хочу посмотреть, как долго это продлится, пока я буду медленно выпотрашивать его. Намджун сцепил пальцы вместе, упершись подбородком в ладонь, наблюдая, как Хосок сходил с ума. Он всегда был с ним с тех пор, как Хосок попал в учреждение. Есть причина его детской натуры, причина его жажды убивать, причина его альтер-эго, причина, почему он такой. Чон Хосок, он определенно бессердечный демон. Просто наблюдать за ним и слышать его голос прямо сейчас заставило Намджуна вспотеть. Как только Хосок станет таким, никто не сможет его остановить. Ни один. Никто. — Я хочу, чтобы свет погас в его глазах, пока я исследую его внутренности. Я не более чем провидец с мечтой. И пока я медленно вытаскиваю эти крошечные кишки, я думаю, я запишу это на камеру, чтобы пересматривать это снова и снова, чтобы вновь пережить этот момент в качестве простого снятия стресса. Хихиканье нарастало внутри Хосока, как вода за плотиной, заставляя его плечи дрожать, а живот болеть. Когда смех вырвался из его рта, это больше походило на рев. Намджун мог только молча наблюдать. Зло потерев руки, как это делают злодеи, Хосок не собирался притворяться кем-то другим, кроме того, кем он был. — Что ж… — Намджун пытался скрыть тот факт, что все это время дрожал, сохраняя прохладное выражение на лице и скрывая свой пот от этого безжалостного убийцы. Затем он продолжил. — Вы играете или отпустите? Намджун усомнился в очевидном. — Ты шутишь что ли? — Хосок поднялся со своего места, натянул окровавленную маску и прижал ее к своему лицу. — Я играю. Кобра, ищущая добычу, широкие глаза, черные, как чернильные лужи, темные тени под запавшими глазами, жесткие черты лица. Это был красивый мужчина, но с уродливым выражением лица. — Суён И, она приедет завтра вечером в клуб Остагон. Хосок повернулся спиной к вспотевшему мужчине, медленно выходя из комнаты. Раздался звук каблуков его туфель, упирающихся в ковровое покрытие пола. Он повернул дверную ручку, медленно открывая ее. За звуком ручья последовало «понятно». Хосок ухмыльнулся, закрывая дверь.

***

Прибыв к входу в клуб к середине следующей ночи, Хосок вошел в шумный бар, прикрыв нос, чувствуя запах алкоголя, думая, что запах мертвых тел намного лучше и вызывает привыкание, чем этот хромой ликер. Привыкнув к запаху, он сунул руки в карманы своего черного пиджака и вошел через танцпол — это был тот момент, когда девушки заметили красивого молодого человека. Они подходили к нему на танец, но ни одна из них не была его целью. Хосок сидел рядом с барменом с бокалом вина в руке, глядя на девушек, которые были в клубе. Как обычно, у него была самая очаровательная улыбка каждый раз, когда он встречал взгляд другой женщины с таким хрупким сердцем. Борам, Мин Сил, Юна, Таэри, Сумиа, Аэрасси, Джэ Ын, Ми Ён — никого в этом клубе не звали Суён. Вот так Хосоку стало скучно. Он выгнул голову, как король, сидя на малиново-красной кушетке. Может, он просто зря тратил время, может, оно того стоит. Все, что он знал, это то, что он готов исполнить свою работу. Может, прольет вместе с этим много крови, может, паразит уже его достал. В любом случае, Хосок просто был свидетелем. Мысль об этом заставила его ухмыльнуться, приподняв угол рта вверх как раз перед тем, как облизнуть губы в жажде крови. И так как ему было скучно, молодой Чон решил прыгнуть и выйти на танцпол. Люди смотрят на него, люди игнорируют его, люди очарованы им. Все это — чары, а Хосок просто хочет убить. — Привет, — девушка подошла к нему. Ее серебряное платье из тонкого шелка, грязно окрашенные светлые волосы с заплетенными косами, глаза цвета молочного шоколада с темно-зелеными краями. Она смотрела на Хосока с похотью в глазах. — Как тебя зовут? — она начала соблазнительно водить пальцами по его груди. Хосок ухмыльнулся, потянув ее за талию и позволив ей утонуть в своем теле. — Гунг Чжэ Хва, — ответил он вымышленным именем. — А тебя? Конечно, Хосок действительно не хотел иметь ничего общего с этой женщиной, это могла быть просто другая девушка, а не Суён. Но опять же, оно того стоит. Хосок наклонился ближе. Женщина бросилась в объятия Хосока: — Суён И, — ответила она. Хосок сразу же нашел свою цель, он по-джентльменски потащил ее за собой, и она последовала за ним, как послушная собака. — Коктейль и шампанское, мое угощение, — молодой Чон сел рядом с ней, пробегая пальцами по ее бедрам. Суён нашла себе мужчину, по крайней мере, так она думала. Еще до того, как он прикоснулся к ней, она почувствовала его руки, и ее легкие расширились от соленого воздуха. Он знает, что как только он поцеловал ее ключицу, ее сопротивление рухнет, для Суён игра окончена. После нескольких нежных прикосновений его теплых губ ее руки начали выполнять его приказы. — Почему бы нам не отойти в заднюю комнату? — предположил Хосок, отодвигаясь в сторону и прижимаясь губами к ее чувствительной шее. Суён издала тихий стон, прежде чем они поднялись со своих мест и направились в заднюю комнату. — Я не из тех, кто проводит одну ночь с мужчиной, которого я только что встретила. Но я сделаю для тебя исключение, Чжэ Хва, — улыбнулась Суён, наложив свои соблазнительные чары на Чона. Суён и Хосок лежали на красивой кровати, затем он убрал ее волосы с ее плеча и подошел так близко, что она почувствовала, как его стройное тело прижимается к ней. Они оба с тоской смотрели друг другу в глаза, ни один из них не сказал ни слова. Хосок был действительно очарователен тем, что даже Суён не могла описать его лучше. Она потерялась в бездыханном раю его мечтательных глаз. Он без всякой власти прижал руки к ее бедрам, притягивая ее к своему мускулистому телу, в результате его нежное соблазнительное прикосновение ослабило ее. Хосок был мастером, дьяволом, побуждающим ангелов склоняться перед ним в похоти и страхе. Прижимая свое тело к Суён и продолжая смотреть ей в глаза, он начал целовать ее хрупкую шею, что сделало ее еще слабее, чем раньше. Он выглядел угрожающе, но его взгляд говорил иначе. Жестокие намерения дьявола увенчались успехом, как только Суён схватилась за простыни. Он наклоняется, чтобы ласкать ее щеки, медленно и нежно. Она лежит полностью окаменевшая под командованием Хосока, ее губы дрожат, а его руки стискивают ее по бокам. Он заставляет ее ждать, и Суён с трудом переносит это. Теперь ей нужны его губы, ей нужны его поцелуи, и он это знает. Ее дыхание учащается, интенсивный ритм ее сердцебиения подвергается нерегулярному счету, ударяя быстрее, чем удар молнии, когда рука Хосока скользит по ее телу, плавно ища шов ее платья, в то время как его другая рука медленно сжимает нож. Дверь распахнулась настежь, и вошли вооруженные люди, наставляя пистолеты на Хосока. У последнего были широко открытые глаза, когда он отступал, подняв руки вверх. Он был подставлен. Суён бросается прочь от Хосока, прячась за высоким мужчиной, в то время как он смотрит на нее уголком глаза. Хосок впился взглядом в людей вокруг него, его глаза блуждали по комнате. С ухмылкой она снимает макияж: — Игра окончена, агент GM. — Ты… — звук выстрела окружает комнату, как только женщина убежала в свою безопасность. Хосок прыгнул к ближайшему мужчине, вытащив пистолет и используя его как живой щит, прежде чем он продолжил убивать остальных из своего пистолета. Толпа продолжает танцевать, так как звуки полностью заглушаются громкой музыкой, что дает Хосоку время безостановочно стрелять в других мужчин. И снова комната была окружена малиново-красным цветом, и убийца был единственным стоящим мужчиной. Хосок вцепился в живот, пытаясь остановить кровотечение от единственной пули, которая попала в него. Он спокойно вдыхал и выдыхал, но воздух просто не входил, как будто его легкие окружены металлическими полосами. Пулевое ранение было глубоко в животе. Он бы зарезал всех до единого, даже не пытаясь, если бы не эта дыра. Он был ледяным, даже голубоватым. Вместо аккуратной покрасневшей дыры она сочилась темной застывшей кровью, и гнилостного запаха было достаточно, чтобы вызвать рвотный рефлекс. Пулевое ранение выглядело беспорядочно, как если бы он был поражен двумя разными видами оружия одновременно, заставив Хосока поднять руку ко рту, а затем заметить мозговую материю на (не)белой стене позади. Там была обычная темно-красная дыра, из которой густо сочилась кровь, но также были сотни различных крошечных ран, вроде шрапнели. Кровь залила рукав Хосока, расходясь наружу. Он спотыкается о стену, хватая ртом воздух, и набирает огромное количество кислорода в легкие. Затем следует нарастающая паника, чувство головокружения и потребность приземлиться. Ему казалось, что его легкие медленно наполняются водой — как будто в них стало меньше места для воздуха. Хосок медленно подошел к задней двери, опираясь на стену. Надувать легкие было похоже на то, что ему на грудь давили свинцовым грузом. Он повернул дверную ручку и осторожно открыл дверь, когда вспышка света ослепила его взор. Он прищурился, закрыв глаза одной рукой, прежде чем осознал, что на него направлено оружие. Возможно, это конец, но он этого не хотел. Хосок передвинулся прямо перед тем, как пули начали лететь к нему — он опять опирался на стену пока бежал, хромая, и кровь вновь хлынула из его раны. Он, не колеблясь, сбил бармена, спрятавшись в толпе, и никто даже не заметил на нем крови. Вооруженные люди вошли через парадный и черный ход, его окружили. Толпа запаниковала, заметив, что на них нацелены пистолеты, давая Хосоку шанс сбежать и проскользнуть сквозь них. Он прихрамывал и побежал в подвал бара, уползая, чтобы спастись, прежде чем позволить себе упасть в люк и в канализацию. Он слышал крики снизу, это было небезопасно. Молодому Чону пришлось смириться с этим, поскольку кровь начала течь с пальцев, оставляя следы на грязной зеленоватой воде под ним. Хосок оказался на другой стороне клуба и забрался в безлюдное место, спрятавшись в переулке, прежде чем надеть маску на случай, если кто-то его найдет. — Эта женщина… — Хосок сжал кулаки и застонал от боли. — Стой! Нельзя, это опасно! — воскликнул слабый голос, Хосок собрал силы, чтобы снова открыть глаза. — Давай, просто выплесни это, обещаю, это его убьет! — один мужчина насмешливо умолял, схватив другого за руки. Молодой человек в белом закричал, но в безлюдном месте никто не мог ему помочь. Хосок наблюдал, как парень вырывается из рук другого. — Это опасное химическое вещество. Тэхен, я знаю, что ты применишь его против этих тварей! Они не правы, тебе нужно остановить это! Тэхен! Молодой Чон кашлянул, медленно приближаясь к ним из темноты, но они этого не заметили. Он опустился на колени и направил пистолет на мужчину, который пытался заставить напарника убить его. — раз, два… Хосок нажал на курок, увидев потрясенные глаза другого мужчины, одежда была залита кровью. Хосок выдохнул, он с облегчением убил кого-то хотя бы в последний раз. Тэхен взглянул на убийцу его друга в окровавленной маске. Взгляд Хосока был размытым, все было таким нечетким, и он мог слышать статику повсюду, как если бы он смотрел искаженный канал. Хотя, он только что убил кого-то прямо на глазах другого, но этот человек оставался стойким. Его глаза были красивыми, золотистыми, но не того оттенка, который легко описать. Это было похоже на то, как будто они коричневые и желтые одновременно. Его эмоции нелегко скрыть на его невинном лице. Его боль была очевидна в изгибе пухлых розовых губ. Он моргнул, и красота на мгновение скрылась за щитом его ресниц, естественно длинный и мягкий на вид — женственный по сравнению с остальными его хорошо структурированными чертами. Это была глубокая лужа беспокойного золота, океан безнадежной скорби. Когда Хосок смотрел ему в глаза, он знал, что вся красота Вселенной не могла даже надеяться на то, чтобы соревноваться. Так красиво, будто сами звезды решили отдохнуть за мягкой подушечкой его губ. Цветок, испещренный росой в тонком свете зари, первозданной красоты. Он окрашен в самые флуоресцентные цвета. Если поддон, который Бог использовал для его создания, буквально заставил Пикассо прослезиться, то Богиня красоты действительно сияла над ним. Эстетические чувства Хосока ожили, он был поражен красотой. Сочетание форм и цветов радовало его глаза. Хосока привлек к нему такой тяжелый транс, который превращает гусеницу в бабочку. Но его страх пришел к концу. Хосок позволил глазам медленно отдохнуть, размытие в его видении взяло верх. — Эта маска… Эй! — голос, похожий на сладость меда, сладкий мужской голос эхом отозвался в голове Хосока. Возможно, он уже был в раю, он не мог не усмехнуться, когда упал на землю. В этом состоянии он чувствовал, как мягкие руки касаются его и проверяют пульс. Он онемел и замерз, но нежное прикосновение к коже согревало его. Молодой убийца улыбнулся, закрывая глаза и бросая последний взгляд на человека.