Тебе не холодно?

      Итэр оглядел комнату, пытаясь взглядом найти в ней что-нибудь, за что можно было бы ухватиться. Но все тщетно, ведь в ней не было совершенно ничего, что могло бы быть хоть капельку интересно сейчас.       Комната хоть и была совсем недавно залита солнечным светом, но сейчас этот свет куда-то резко пропал, а если выглянуть в окно, то можно было увидеть, что темные тяжелые тучи покрыли все небо. Они выглядят устрашающе, и совсем не похоже, что будет просто дождь. Как минимум — ливень, как максимум — гроза с молниями. Совсем скоро послышался первый раскат грома. Итэр встал со своего уютного и мягкого дивана и подошел к окну. Пасмурно, но, казалось, это только придает ему энергии, ведь дождь — самая лучшая погода. Солнца нет, оно не печет и не светит в глаза. Большинство людей уходят по домам и оставляют улицу и любителей дождя в покое. А Итэр как раз таки такой любитель поиграться под дождем, попрыгать по лужам. В нем все еще живет маленький ребенок. С водой неба словно приходит новая жизнь, в воздухе витает запах дождя, такой приятный, создающий прохладную и приятную атмосферу. Парень открыл окно и его легкие наполнились свежим воздухом, резко ворвавшимся в комнату. Светловолосый прикрыл глаза, наслаждаясь. Он стоял так минут пятнадцать, пока не почувствовал капельки, которые начинали изредка попадать на его кожу, вызывая мурашки и охлаждая тело. Каждая его частичка наслаждалась моментом. — Дождь начинается раньше, чем было написано в прогнозе погоды. — заметил тот спокойно и сам для себя. Чьи-то руки легли на талию, Итэр повернулся, мягко улыбаясь и встретился взглядом с тем, кого любит больше всей своей никчемной жизни — Сяо. По полу начал тянуться сквозняк, что светловолосый почувствовал сразу, так как был босиком. Но ему это только нравилось, ведь его разгоряченное в четырех стенах тело наконец охладилось. — Тебе не холодно? — спросил Сяо, ласково целуя в шею — Даже меня уже пробрал холод. — Его голос звучал так прекрасно и сладостно для Итэра, словно он сейчас слушал не своего парня, а какого-нибудь ангела, спустившегося с неба только ради того, чтобы составить ему компанию в этот пасмурный и тоскливый день. — Нет, — он снова вдохнул свежий воздух, на его лице и теле уже были редкие капли дождя — Хотя, может, немного холодно, но я обещаю тебе, что не заболею. Он обещает это каждый раз, но все равно потом заболевает. Парень был совсем без сил, обнял Сяо, положив голову ему на плечо. На его лице была легкая улыбка, выражавшая некую радость и тепло. Хотелось спать. Казалось, вот вот и он провалится в сон. Итэр взглянул на руки Сяо, на которых оставались небольшие царапины от его коготочков. Не понятно, когда именно они появились, но ясно, что это Итэр их оставил. /Приступ паники? С каждым разом все больше царапин./ - Извини - сказал тот, проведя пальцем по его руке, не касаясь царапин, чтобы не сделать больно. - Я не хотел тебя царапать, это вышло случайно. - пришлось выдавить из себя остатки энергии, чтобы извиниться. Его шепот был успокаивающим, убаюкивающим, словно сам Морфей пришел поговорить с Сяо. В поведении Итэра читалась усталость и нежность. Словно прямо сейчас он растворится в тишине комнаты, оставив Сяо наедине с собой. "Я люблю тебя" - сказать вслух он это то ли забыл, то ли просто не нашел сил. Эфир выглядит таким беззащитным, это, в прочем, неважно, главное, что он смотрится совершенно очаровательно. Воцарились тьма и полнейшее спокойствие в воздухе. Только лишь ветерок из все еще открытого окна колебал его, проносился по телам парней, задевая кожу, приятно охлаждая ее. Что это? Этот звук. Итэр ненавидит этот грёбанный звук. И точно не хочет слышать его сейчас, в такой прекрасный момент, когда может наслаждаться дождем и любимым парнем. — Сяо, Ся~яо — сонно протянул тот, но никто ему почему-то не отвечал. Наверняка, он еще спит или же пошел готовить завтрак. Странно, никаких звуков вокруг нет, кроме этого назойливого. — Выключи будильник. — Его уже раздражал этот громкий звон в ушах. И зачем только надо было ставить будильник на выходной день? Рука Эфира прошлась по кровати, щупая место рядом. Внезапно вся его сонность пропала и парень поднялся на ослабших и расслабленных из-за сна руках, оглядывая комнату. Никакого будильника нигде не было, а звук исчез. — Что? — он говорил вслух, хотя в комнате явно никого больше не было — Нет, разве… — Буквы еле собирались в слова, но после этого, даже не закончив свою и так неполную мысль, голос Итэра куда-то пропал, а в горле появился ком, не дающий говорить. Голова закружилась. У светловолосого начали течь слёзы, когда тот увидел, что было с его комнатой: подушки разбросаны и разодраны, мольберт, мирно до этого стоявший в углу — опрокинут. Только на столе стояла нетронутая почему-то кружка с водой, которая, вроде бы, стоит тут уже вторую неделю. И окно было распахнуто, впуская холодный воздух и капли того самого дождя. Итэр упал на кровать, больно ударившись головой. Но ничего страшного — то, что с ним происходит, намного хуже. Начался плач, переходящий в истерику. Соседи уже привыкли, они даже не реагировали на это, прекрасно зная, в какой ситуации находится Итэр. Что случилось? Вы могли бы подумать, что это все сделал Сяо, но это так только отчасти. Он умер две с половиной недели назад. А все, ныне происходящее в квартире и жизни Итэра, то бишь полнейший беспорядок, — это все его творения. После смерти любимого человека очень сложно не сойти с ума. Парень забросил учебу, которая началась совсем недавно, теперь вообще не видится с друзьями. А они вообще были? Конечно, были, и сейчас есть. Но, кажется, Итэра у них совсем скоро не останется. Кто знает, может все, что сейчас происходит — это лишь его воображение, а на самом деле парень находится в психбольнице? Итэр сам уже не осознавал реальность. Все его тело день изо дня пронзивала острая боль, сконцентрировавшаяся первым делом в сердце и легких, не давая дышать и думать. В мозгу была одна мысль: хотелось поскорее отправиться к Сяо, избавить этот мир от своего безумия, наконец обрести покой. «Он умер.» «И правда умер.» «Нет. Нет!» Лезвия в ванной. Таблетки. И последняя попытка, которая точно завершит его мучения: падение с крыши прямо этого дома, где раньше он счастливо жил и любил. А в голове все еще эхом звучит это его: «Тебе не холодно?»