Как я пребывал взаперти

Эти короткие записи прошу передать моим родственникам

День первый. Утро. В этот день я работал, сидел и писал код – совсем ничего необычного. Дедлайны горят, мне нужно сдавать проекты, и поэтому я часто работаю по ночам. Примерно в половине шестого утра услышал на лестничной клетке какой-то шум – я отвлекся и решил взглянуть. Через дверной глазок было видно, как по подъезду снуют люди в гвардейской форме. У них не было оружия, на это я сразу же обратил внимание. Сообразив, что в моем доме может проходить какая-нибудь спецоперация, я немного успокоился. Возможно, я сделал это потому, что просто не мог найти более логичного объяснения. Я вернулся в комнату и продолжил работу над проектом. Через несколько минут в коридоре раздался короткий звонок. Я поднялся и направился к двери. Вскоре в квартире оказались двое гвардейцев. Они не стали представляться и ограничились строгими оценивающими взглядами. На мои немногочисленные вопросы были озвучены столь же немногочисленные ответы. Один из гвардейцев заявил, что в связи с изменившимся законодательством по части террористической угрозы все граждане, проживающие на территории страны, должны носить специальные датчики-идентификаторы. Мне также исчерпывающе объяснили, что в случае отказа придется проехать в участок досмотра. За спинами гвардейцев я видел, как упомянутую процедуру проводят с жителями квартиры напротив. В этот момент я думал только о работе – проект нужно было предоставить заказчику уже к обеду. Я замешкался, а мне, в свою очередь, не дали вовремя опомниться. Вскоре крупный браслет был пристегнут к щиколотке моей ноги. Когда гвардейцы вышли за дверь, я подумал, что время для такой сложной операции выбрано наиболее подходящее – что смогут ответить люди, которых спросонья застали врасплох? Я вернулся к ноутбуку и первым делом решил проверить, правду ли говорили гвардейцы. По какой-то причине все новостные порталы упорно молчали. После недолгого поиска я обнаружил некоторые изменения в составе закона «О террористической угрозе и борьбе с терроризмом», но, как это обычно бывает, не смог самостоятельно разобраться в опубликованном документе. Забавно, но в этот день я впервые горько пожалел, что не получил юридического образования. День первый. Вечер. Я проснулся около 18:00. После того, как отправил проект на проверку, решил прикорнуть на полчаса, но в итоге проспал до вечера. Желая взбодриться, я приготовил кофе и вышел на балкон. Меня удивило, что на улице нет ни души – обычно в это время во дворе достаточно оживленно. Тем более, что сегодня суббота, ведь у многих в этот день законный выходной. Разве не должны люди радоваться хорошей погоде и развлекаться? Вспомнив о том, что сегодня суббота, я решил не терять времени и до конца дня сходить в магазин за продуктами. На переодевание ушли считанные минуты, я взял кошелек и вышел из квартиры. Когда лифт доехал до первого этажа, я почувствовал реальную боль в ноге. До этого момента меня никогда не било током. Ощущение, будто раскалываешься надвое, каждый шаг наносит резкий прицельный удар в голову. Когда я сдуру прикоснулся к железной подъездной двери, меня хорошенько тряхнуло. Все произошло очень быстро – я даже не успел выдохнуть и вдруг почувствовал, как подкашиваются ноги. Мое тело оказалось на полу. Несколько мгновений – и я будто бы отделился от самого себя, окончательно потерялся в пространстве. Не знаю точно, сколько времени я пролежал, но помню, что пришел в сознание от ощущения холода. Открыв наконец глаза, стал медленно отползать назад. Собравшись с силами, я поднялся на руках и вскоре сумел оказаться совсем рядом с лифтом. В конце концов я встал на ноги и нажал на кнопку вызова. Оказавшись в квартире, я первым делом стал пытаться снять проклятый браслет, сковавший мою ногу. Расстегнуть его никак не получалось – каждая моя попытка больно отзывалась в голове под действием электрических разрядов. Вскоре нога посинела, показалось, что на коже в области щиколотки образовалась гематома. Я оставил надежду самостоятельно разобраться с датчиком, подошел к ноутбуку и в панике стал искать обновленную информацию о сегодняшнем дне. На этот раз все информационные сайты оказались заблокированными. Даже агентства, получавшие финансирование из государственного бюджета, перестали подавать признаки жизни. Тогда я решил открыть сайт правительства – на главной странице портала расположился некий документ, озаглавленный коротким, но емким названием «О новом дне». В нем, в частности, исчерпывающе был прописан новый распорядок дня для людей, пребывающих на территории страны. Я жадно вглядывался в текст и пытался сообразить, что же все это значит. Из документа следовало, что в будние дни все трудоспособные категории населения должны были с 8:00 и до 18:00 находиться на своих рабочих местах. В те дни, которые были признаны выходными, все работающие граждане были обязаны находиться у себя дома. Однако что делать тем, кто зарабатывает себе на жизнь путем частных заказов – было не ясно. Вскоре я обратил внимание на важную деталь: документ предусматривал формирование абсолютно новой государственной социальной службы, обеспечивающей все необходимое для жителей страны. Отныне походы за продуктами в ближайший магазин полностью теряли всякий смысл. Испытав гнетущее чувство неуверенности, я набрал короткий номер, указанный на сайте. На другом конце я услышал приятный женский голос, который вызвался мне помочь. Я быстро и без эмоций перечислил заранее заготовленный список продуктов и очень сильно был удивлен тем, что моей собеседнице не понадобился мой адрес. По всей видимости, уже в момент звонка голос на другом конце узнал обо мне все то, что требовалось для заказа. Я положил трубку и стал ждать. Примерно через час в коридоре раздался звонок. Я вышел из комнаты и встретил только что прибывшего работника новоиспеченной социальной службы. В его глазах стояло полнейшее безразличие – гость поставил передо мной два пакета с продуктами и без лишних слов стал спускаться по лестнице, чтобы не дожидаться лифта под моим испытывающим взглядом. Уже после того, как я закрыл входную дверь, мне подумалось, что работник социальной службы выглядел как-то странно. В особенности запомнилась его форма – более всего она напоминала комплект, выдаваемый военизированным подразделениям. Весь остаток дня я не мог найти себе места. Под тяжестью недавних обстоятельств мне не хотелось ничего делать. Я бродил по комнате и изредка выходил на балкон, чтобы убедиться в собственном одиночестве. На улице по-прежнему никого не было – скорее всего, я оказался не единственным, кто испытал на себе болезненное действие датчика-идентификатора. И здесь в моей голове зародилась довольно странная и опасная мысль. Я отправился в душ, чтобы наконец-то избавиться от сдерживающего браслета. Сейчас мне трудно объяснить свои действия, скорее всего, я поддался эмоциям и перестал контролировать собственное поведение. По пути в ванную я был уверен, что назойливый прибор откажется функционировать при попадании влаги. Я также думал о том, что могу умереть от сильнейшего разряда тока. Однако моя наивная теория была разбита о действительность – пришлось убедиться, что датчик способен работать в любых условиях. Я сразу же отказался от идеи нагревания прибора. Если датчик взорвется, мне будет тяжело жить без ноги. Перебирая в голове другие варианты, я стал выбираться из душа, как вдруг услышал чудовищные вопли, доносившиеся с лестничной клетки. Прихватив с собой полотенце, я припал к дверному глазку – в маленьком расплывчатом отверстии было видно, как кто-то корчится от невыносимой боли и пытается снять свой браслет. Уже через мгновение я узнал в неизвестном мученике своего соседа. Дернув с особенной силой окольцевавший его датчик-идентификатор, мой знакомый внезапно вздрогнул. Я затаил дыхание и увидел, как передо мной умирает человек – окончательно замерший сосед распластался на холодном полу. Я прикрыл наготу полотенцем и выбежал из квартиры. К несчастью, пытавшемуся сбежать узнику собственного дома уже нельзя было помочь. Мне ничего не оставалось, как только вернуться в квартиру. Сначала я хотел сообщить о смерти человека в социальную службу, но затем испугался, что меня обвинят в убийстве. Последующее малодушие, зародившееся внутри, трудно описать словами. Его можно понять только при условии непосредственного участия в происходящем, на расстоянии вытянутой руки. Я мог бы попытаться сравнить его с чувством ужаса, но и этого будет мало. А стоит ли вообще сообщать людям такие подробности? Пусть мой рассказ будет максимально приближен к реальности. Недолго думая, я принял решение ничего не делать. Я опустился на свою постель и долго перебирал в голове рваные мысли, скопившиеся за этот день. Потом во мне что-то зашевелилось – я почувствовал, что поступаю неправильно и отчего-то захотел втащить тело скончавшегося соседа в свою квартиру. Однако моя затея умерла уже в зародыше. Сгорбившись от волнения, я подошел к входной двери и, прежде чем открыть ее, глянул в глазок. Трудно описать, каково было мое удивление, когда я обнаружил отсутствие тела. Оно было здесь совсем недавно, на мои раздумья могли уйти лишь считанные минуты. Теперь же лестничной клетке был возвращен ее первозданный вид. Чтобы как-то себя успокоить, я пришел к логическому выводу, что тело не могло исчезнуть само собой. Возможно, за ним пришли другие жильцы – эта мысль мне совершенно не понравилась, но вариантов было не так много. Кроме совершенно абсурдных, можно было предположить, что труп забрали работники социальной службы. Неужели они будут сначала привозить продукты, а затем возвращаться, чтобы увезти мертвецов? И сколько же им платят за такую незамысловатую работу? В тот день множество вопросов не давали мне покоя.