Dovahkiin's fall

Холодный ветер безжалостно выл на высокой горе, гоняя хлопья снега туда-сюда. Невысокая фигура в легкой и темной броне неподвижно стояла, глядя на голый скелет, некогда принадлежавший Партурнаксу. Однако смерть старого дракона была не на ее совести. На ее совести была смерть другого воина, которого та безжалостно зарубила даэдрическим мечом, видя, что тот удумал. Да было только поздно. Сняв маску с капюшоном, фигура, махнув хвостом, опустилась на колено, проведя рукой по черепу, хмурясь все сильнее, едва сдерживаясь, чтобы не зарыдать. На снегу лежал отколотый клык, который она аккуратно подняла и убрала к себе в сумку. Уважение к Клинкам еще так быстро не падало, как сейчас. Дракон наступил себе на горло, подавив свою сущность, когда-то давно пойдя в бой против своего же брата. Даже при жизни, тот помог Довакину выучиться, чтобы одолеть Алдуина. Разве этого Клинкам было мало?! Дова лишь сильнее сжала рукоять меча, прижав уши к затылку, низко зарычав, уде не сдерживаясь и, начав рыдать, упала, упираясь локтями и коленями в снег, с каждым вдохом морозного воздуха, понимая, что явно не спустит это на тормозах. — Простите меня, Пар.... — Paarthurnax...Ты. Бестолочь. — внезапно перебил ее чей-то низкий рокочущий голос. С одной стороны, ей стало уже настолько безразлично, что кем бы ни был говорящий, ей будет плевать. Хотя, еще раз осмыслив, каджитка подняла голову, чуть удивленно глядя на...Алдуина. Она же помнила как убила его в Совнгарде. — Ты же умер...— как то равнодушно она отозвалась, глядя на темную и злобную фигуру, которая будто с насмешкой смотрела на нее. — Jaaroliica. — прорычал тот ее имя. Дж'аролика, убрав руки за спину, уставилась на рогатого дракона. — Если пришел покичиться тем, какое я ничтожество, то сделай милость, сожри меня на месте, желательно пожевав раз двадцать. — разводит руками кошка, снова накинув капюшон на голову и, игнорируя холод и ветер, побежала вниз с горы, на ходу вытирая слезы. Потерять наставника было куда больнее, чем что-то еще. Даже физическая боль не такая сильная. Лика даже не помнила, когда успела вынуть свой меч и ТАК молниеносно убить напавшего. Однако раздумья кошки были прерваны хлопками крыльев и две черные и когтистые лапы сомкнулись на ней, не раня, унося вверх. — Выпусти меня! Или хотя бы когтями проткни, чего уж тебе, ты... — но кошка вскоре от бессилия просто повисла в когтях дракона, который куда-то ее нес. Не на Глотку Мира. Интересно, он ее сразу вышвырнет в скалы или будет медленно терзать? — Угомонись, Jaaroliica. — рыкнул тот, опустив голову вниз, глядя на добычу в когтях — Пока этот жалкий мир будет жить. А тебя я несу в новый дом. Подняв голову, рогатый вновь продолжил лететь, сливаясь с ночною тьмою, едва заметным пятном мелькая среди звезд на небесах. Алдуин притащил ее к пещере, которая была пуста и даже если кто и был, то одного вида клыкастой морды было достаточно, чтобы обитатели ушли. Пещера сама по себе пустенькая, холодная и даже глядя на нее, уже становилось холодно. Житие с этой мордой было довольно...скучное. Оба молчали, разве что если Дж'аролика где-то долго шастала, тот ее принудительно забирал. ... — Что ты делаешь? — черный приоткрыл один глаз, глядя как кошка шкрябает по куску дерева мечом. — Скажи...Как долго ты сидел на той горе? Послышался вздох, а затем, поменяв позу, дракон закрыл глаз. — Dovah пришел незадолго до Dovahkiin. Я видел, как Йорре дрались. Кошка повернулась к нему. — И зачем все это? Зачем ты оберегаешь своего врага? Почему стоит мне попасть в беду, как я слышу твой рев и...Зачем? Не ты ли ранее хотел меня сожрать? — Alduin не собирается оправдывать свои действия.— сухо рыкнул дракон, выпустив пар из ноздрей. Лика вышла из пещеры и села у входа. Дул морозный ветер, гонявший хлопья снега туда-сюда. Морозная ночь, как и тогда, когда убили Партурнакса. И где-то в небе громко и протяжно закричал ястреб. С каждым днем ситуация с войной становилась все хуже и хуже. Переговоры толку не давали, обе стороны желали лишь своего превосходства, а армия слепо шла за ними, оставляя позади реки крови, чужих слез и молитв, просящих богов наконец завершить это все. Но боги молчали, оставив своих детей одних, на растерзание судьбой. | — Joore так слабы и наивны. Они правда думают, что кто-то явится и по одному взмаху руки исправит все их глупости? — услышала Дова голос где-то над собой, а после, рядом с ней приземлился чёрный дракон. Сама же каджитка все так же сидела на небольшом валуне, кутаясь в плащ. Она знала, что Алдуин был чертовски прав и люди сами себя загубили, приведя ЕГО. Дракон лишь подпитывался душами как и положено, взамен позволяя Лике спокойно обучаться. — Только не говори, что ты тоже струсила, Jaaroliica — прорычал чешуйчатый, вытянув шею, глядя на то, что смотрела кошка. Снег. Просто хлопья снега, гонимые ветром. Вытянув руку, Соловей не снимая капюшона, все так же тоскливо посмотрев на снежинку, которая вскоре растаяла. — Я не понимаю зачем весь этот фарс с боем. — внезапно говорит она, не оборачиваясь на тихое рокотание позади себя. — Просто сам посмотри. Люди сами себя уничтожают — гражданская война стала еще сильнее, все чаще вспыхивают стычки между владениями....Я просто не вижу смысла в этом "легендарном" бою, который по своей сути — фарс. Они, — Дж'аролика встает и указывает рукой в сторону какого-то поселения, куда равнодушно смотрит дракон. — ведь сами это всё заслужили. Они заслужили такой конец времен. Сощурив глаза, дракон выпрямляется и, вытянув крыло, аккуратно тыкает когтем в грудь воровки, скалясь с едкой усмешкой. — Тогда ПОЧЕМУ ты в первый раз решила дать мне отпор? Потому что так НАДО? А кому оно надо, Jaaroliica? — дракон убрал свое крыло и приблизил свою морду к ней, дыхнув на нее горячим воздухом. Он буквально чувствовал ее смятение и некоторую обиду. Но свои планы Пожиратель не собирался менять — бой будет, и это окончательное решение. Отойдя от нее, дракон развернулся и, кинув равнодушный взгляд на кошку, улетел, разрезая своими острыми когтями облака. Лика, вскоре, тоже начала спускаться с той "горы", на которой она сидела. Это был ее последний день, который ей выделил дракон. Дал он ей его, чтобы воровка могла бы хоть с кем нибудь попрощаться, но...А с кем ей прощаться? Семья давно погибла, ни в одном городе она не хотела появляться — вор, как никак, но ее личность никто не мог распознать под воровской личиной. Ее никто не любил и не ждал, детей не было и в планах. — Прощайте, Joore. Мне жаль, что все так вышло — с грустной улыбкой шепчет Лика, глядя куда то вверх, на кружащиеся хлопья. Как оно, понимать, что твоя жизнь для других — как та же снежинка, которая может легко растаять и про нее забудут? Полагаю, что очень больно. | Людские крики прервал гром и драконий рёв, заставивший их прекратить бой. Огромная, мощная и одним видом внушающая страх фигура того, кто несет погибель ярким пятном мелькала в небе, но тот лишь парил в воздухе, глядя на людей, которые начинали в отчаянии натягивать тетиву луков.... ....Как громкий, нет, ОЧЕНЬ ГРОМКИЙ крик сбил всех с ног, заставив погнуться и поломаться множество деревьев. Даже если и умер кто-то — Алдуину было наплевать. Эта каджитка уже все решила для себя. Отступать ей было некуда. — JAAROLIICA. — громче ревущего ветра и грома заревел Алдуин. Маленькая кошачья фигура уставилась на дракона, со слезами на глазах. Ученик должен убить своего учителя. — СРАЖАЙСЯ НЕ КАК КАДЖИТ. СРАЖАЙСЯ КАК DOVAH, JAAROLIICA! — взревел рогатый драконище, глядя туда, где сидела его соперница. Он успел научить ее одному крику, позволяющему обратить себя в дракона. Только вот один нюанс — она останется в теле дракона навсегда. Спустя долгие две секунды послышались три слова, произнесенные ею, глушившие ветер. Вместо каджита на земле сидела дракониха, по окраске похожая на нее саму, буровато-серую, местами с белыми пятнами. Даже шрам на переносице у нее остался... Мощный крик и хлопок крыльев подняли снег в воздух и люди, охваченные ужасом и любопытством, наблюдали, как когда-то каджит-вор, который пытался тихо существовать, стал...Тем самым чудовищем, которого боялись все. Бой двух драконов в небесах, среди темных туч, где единственная твоя поддержка — рев ветров и ты сам. Больше поблажек не будет. И если не одолеешь своего учителя, ты приблизишь конец для тех, кто его заслужил. Теперь — ты сама за себя, Дж'аролика. Только ты сама, моя маленькая Лика. Ты ведь знала это, не так ли? И как оно, рвать жизнь когтями? Тяжело, но это давно вошло в привычку, верно, солнышко? | Финальный удар оказался смертелен для Алдуина, но дракон, не желая так легко отступать, лишь скалится. — Joorr не заслуживают тебя, Jaaroliica. — и в этот момент Пожиратель вцепляется мощными когтями в грудь драконицы, ломая пластины и впиваясь в грудину. Его мощный удар так же впечатал ее в землю, сломав ей позвоночник, вогнав черные лапы лишь глубже. Умирающая, мутнеющим взглядом смотрела на дракона, чуть приоткрыв пасть, с которой текла кровь. — До встречи, Jaaroliica. — и Алдуин умирает, распавшись на черный дым, издав громкий рёв. Вдохнув на остатках сил, Лика закрывает глаза. Она чувствовала, как люди начинали немного толпиться. — Вы сами виновны в ЕГО приходе. Joore....Сами....навлекли....Alduin.... — и закрыв глаза, она выдыхает те остатки воздуха. От ее тела постепенно начинают отлетать маленькие частички, похожие на снежинки, пока от тела Довы не осталось ничего, кроме груды костей. Война прекратилась после той бойни драконов. Обе стороны пришли к худо-бедному согласию. А та самая груда костей, поросшая мхом и цветами, так и осталась нетронутой, став чем-то вроде памятника. — До встречи в следующей жизни, Jaaroliica. — До встречи, Дж'аролика... — Прощай, Довакин. .......и прости нас за всё.