Солнце

Солнце лениво укатилось за горизонт, подводя черту под очередным прожитым днём. Ирука не виделся с Хатаке уже добрых три недели. А потому, узнав, что шиноби вернулся с задания, но на глаза ему объявляться не собирался, Умино решил нанести ему визит лично и выяснить, что сероволосый паршивец себе позволяет. Об их странных взаимоотношениях уже ходила молва по Скрытому Листу, вызывая волну смешков о двух великовозрастных девственниках, не способных затащить друг друга в постель и хорошенько признаться в чувствах. Сам Ирука влюбился в Какаши давно и бесповоротно. Поначалу не верил, списывая всё на привязанность и доверие к боевому товарищу, другу и просто человеку, который поддерживал его. Прислушивался, как зарождается под ребрами необъяснимая теплота и влечение к мужчине, с каждым днём всё больше тяжелеет и душит. Пытался подавить в себе неведомые ранее ощущения, впадал то в отчаяние, то в эйфорию, но, в конце концов, не выдержал. Собрал волю в кулак, упорядочил мысли насколько мог и выложил всё как на духу. Какаши промолчал, лишь бросил свой обыкновенно скучающий взгляд, а на следующий день ушел с группой в страну Снега. Ирука же успел обойти все бары, напиться до беспамятства и очнуться с переломом рёбер в больнице Конохи. Отдыхая в лечебнице, он пришел к выводу, что насильно мил не будешь и от любви никто не умирал, в отличие от полученных неизвестно где травм. Через несколько недель на выходе из учебного кабинета его неожиданно подловил Какаши и, не обращая внимания на протест, молча вручил цветок: бледный, примятый так, словно прошел от и до Третью Войну Шиноби. Ирука на мгновение пережил остановку сердца, пока сжимал в руке несчастное растение и Хатаке нервно гладил пальцами его стиснутую в кулак кисть. А потом окрылённый нёсся на всех парах домой с этим чудом и засушил его между страниц любимой книги. Мужчина думал, что начало их отношениям положено, однако сероволосый шиноби оказался сложнее, чем он считал. Какаши выражал симпатию в ответ, но напоминал переменчивую весеннюю погоду: часто смущался от внимания Умино, лепетал нечто бессвязное, вздрагивал от прикосновений и сбегал, стоило только отвернуться на минуту. Шутил и улыбался, а после мог вести себя нарочито холодно, не подпуская близко и связывая руки своим безразличием. Ирука подбирался к нему постепенно, как терпеливый учитель к строптивому ученику, шаг за шагом приручая и склоняя на свою сторону. Не в меру наблюдательная Цунаде, которая наверняка поспорила и уже поставила на них некую сумму рё, откровенно ржала и отмечала, что проще Хатаке споить и совратить, чем сломя голову носиться за недотрогой. Умино был готов воспользоваться советом: молодой организм требовал ласки и хорошего секса, а с Какаши они даже не целовались, что говорить о более радикальных действиях. Да он даже не явился на собственное первое свидание! Потому Ирука, поскорее завершив дела в академии, и топал по знакомой узкой улочке к жилищу сероволосого. Впереди от мужчины, виляя округлыми бедрами, размеренно шагала девица. Тонкая юката прелестнейшим образом подчеркивала все достоинства её фигуры, а расписной веер, которым она обмахивалась от жары, разносил по воздуху аромат приторных духов. Не грешно залюбоваться столь очаровательным созданием, но Ирука был настолько погружен в собственные мысли, что напрочь не замечал ничего вокруг. И уж совсем не ожидал того, что почти споткнется об неё у двери Какаши. — Вы тоже сюда? — спросила она прежде, чем Умино сообразил её окликнуть. — Мой господин не предупреждал, что вас будет двое. — Что? — Ирука едва не уронил челюсть на землю. — Простите, вы, возможно, ошиблись? Он нервно хмыкнул, когда девушка назвала адрес Хатаке и зашуршала веером прямо перед его носом. И провались он сквозь землю, если на нем не знак одного знатного господина, что месяц назад открыл новый бордель в квартале отсюда, чем наделал шумихи на всю Коноху и нажил себе врагов в лице местных женщин. Ирука ощутил, как внутри вихрем поднялась волна из непонимания, обиды и ревности, ударила под дых, разливаясь холодом по телу. Рассудительность в секунду сменилась злостью и желанием разорвать мерзавца Какаши на сотню кусочков, сшить и разорвать заново, чтоб мало не показалось. «Значит, сам назначил мне свидание, сам же не явился, а теперь вызывает шлюх на дом?!» Он совсем не аккуратно подхватил девушку под локоток, зажал ей рот, предотвращая недовольный вскрик, и утащил за угол дома в тень. — Мадам, — леденящим тоном процедил он сквозь зубы, — если вы не станете посещать господина в этом доме, я заплачу вам двойную стоимость. И дам еще больше, если одолжите свою одежду. — Да что ты себе позв… — девица испуганно осеклась, наткнувшись на темный взгляд Ируки и чувствуя, как сжимаются пальцы на её предплечье. — Как пожелаете, господин. Отдадите всё, что есть. Ирука только цыкнул языком в ответ на требование проститутки. Он был словно наполнен электричеством от пальцев до кончиков волос — только тронь и разойдется разрядами. Девушка, ничуть не смущаясь, сбросила одежду и вопросительно уставилась на Умино. — Вот, возьмите — Ирука наполовину перевалился через соседский забор, самым наглым образом утаскивая с бельевой веревки простыню. — Хорошего вам вечера, — красавица одним изящным движением обернулась в украденную простыню, цапнула когтистой лапкой протянутый кошелек и скрылась в темноте улочки. Чужая юката оказалась сильно не по размеру, трещала в плечах и едва сходилась на груди. Ирука небрежно повязал поверх мягкий пояс-оби, что, впрочем, ситуацию никак не спасало. Чёртовы чулки оказались неподвластной ему стихией и то, что один с треском порвался, окончательно добило остатки самообладания Умино. «Прекрасно, ему понравится», — мужчина окинул себя взглядом и постучал в дверь. Какаши не сразу понял, кто перед ним, потому как встретил на пороге жилья, не милую девушку, а разъярённого ёкая в красном одеянии, с вздыбленными космами и полными кровавой жажды глазами.  — Не ожидал, да? — Ирука, не жалея силы, хлопнул дверью так, что пол под ногами пошёл ходуном. — Вот я и прибыл, можешь приступать! — со злостью метнул кунай, но тот пролетел мимо цели, когда Какаши рывком увернулся в сторону. — Да чтоб тебя сотня бакэнэко драла! Шлюх захотелось? Я тебе покажу, гад! Одним прыжком сократил расстояние между ними и схватил за грудки, до побелевших костяшек сжимая ворот рубахи. — Сколько я бегать за тобой буду! — Ирука толкнул Какаши, прижимая спиной к стене. — Я тебя не заставлял, — голос ровный, без капли волнения. — Ты избегал меня! — Я был занят. — Слишком занят для меня, но не для девиц с борделя? — У меня свои потребности, — Какаши отвёл взгляд. — Но мы… — Мы же не встречаемся даже. Ирука растерянно вздрогнул, пытаясь сглотнуть застрявший в горле тугой комок. Вздёрнул руку, занося для удара, но трясущаяся ладонь предательски замерла в сантиметрах от лица Какаши. Шиноби, не поднимая глаз, осел на пол, увлекая за собой Ируку. — Кто мы с тобой друг другу тогда? — Ирука произнес почти беззвучно, едва шевеля губами. — Ответь сейчас, не мучай. Откажешь — я уйду и впредь тебя не побеспокою. Сквозь открытое окно просачивался прохладный вечерний воздух, заползал под одежду, колол меж лопаток тупой иглой. В голове метались мысли, стучались в черепную коробку, и Какаши до дрожи захотелось сбежать, только чтобы не отвечать на вопрос. Признаваться в том, что из-за глупости и собственных страхов он всё испортил. Можно вечность убегать от самого себя, цепляясь за одиночество, но всё равно попасться на крючок. Признание Умино выбило почву из-под ног, возродило нечто давно утерянное и забытое, что покоилось в глубине сознания. Какаши посмотрел на Ируку другими глазами, окунулся в его робкую улыбку и потянулся за теплым чувством. Только проблема была в том, что весь его опыт отношений состоял в похабных книжках и кратковременных половых связях, где Какаши было всё равно — мужчина или женщина, лишь бы на внешность поприятнее. За ночь Хатаке мог даже не уточнить имя любовника, просто трахая того в номере отеля и исчезая, как только сбросит напряжение. С Ирукой же хотелось иначе. От него веяло спокойствием, светом утреннего солнца и ароматом мандаринов. Прикосновения Умино пробирали до дрожи, и Какаши ощущал как под темной маской пылают его щеки. Хотелось засыпать рядом под одним одеялом, а утром нежиться на мятых простынях, целуя в забавный маленький нос. Брать его когда захочется, подминать под себя и жестоко терзать до потери сознания, выдыхая в затылок короткое имя «Ирука». Желания Какаши откровенно пугали его, и он не понимал как дальше. Потому что в книгах было предельно просто, а на деле он тыкался как слепой щенок. И эта девушка с борделя, на кой чёрт он вообще согласился! Как кто-то может сравниться с его Ирукой, который сейчас сидел на коленях: в темно-красной мятой юкате, в одном порванном чулке и взлохмаченный от их недавней борьбы. Такой доступный и трогательный, с оголенными бедрами, обманчиво беззащитный. Какаши едва не застонал в голос. — Как теперь тебя отпустить? — безвольно уронил на плечо Ируки в мгновение потяжелевшую голову. — Я такой кретин, всё испортил. — У тебя есть шанс исправить ситуацию, — Умино прогнулся в пояснице, едва подаваясь навстречу. — Расскажи мне как, — Какаши потёрся кончиком носа об шею мужчины, а после сграбастал того в объятия, сцепляя пальцы в замок. — Ты задолжал мне первое свидание и поцелуй, дурак, — сквозь тонкую ткань юкаты Ирука ощутил как бешено и гулко выстукивало ритм сердце Какаши. Обхватил лицо шиноби ладонями, приподнимая голову и ловя рассеянный взгляд темных глаз. — Сними её с меня. Ирука медленно потянул маску вниз, открывая привлекательное лицо. Жест донельзя интимный, он словно резко вознёс их отношения на новый уровень: ведь только ему позволено так нагло смотреть на окрашенные румянцем щёки, тонкий нос и дерзкую родинку около рта. Какаши несмело прикоснулся подушечками пальцев к скуле Ируки, провел ниже по смуглой коже, заправил выбившуюся непослушную прядку за ухо. Дотронулся к уголку рта, провел кончиком языка, вжался более настойчиво, сминая и прикусывая губы. Рука скользнула к затылку, вплетаясь в темные волосы, лаская и запутывая жёсткие локоны. Ирука томно выдохнул, сжал ноги Какаши своим бедрами, прильнул ближе к жаркой груди. Влажные языки сплелись в удушающем поцелуе, нежном и чувственном, таком, что дарят лишь возлюбленным под покровом ночи. Глубоком, наполненном лихорадочным возбуждением и страстью. Разорвались и сцепились заново, толкаясь глубже, исследуя каждый уголок рта. Какаши почувствовал как тесно и больно стало в штанах, не сдерживаясь потёрся выпирающим бугорком об промежность Ируки. Пальцы прокрались вниз по спине, прощупывая и обводя каждую выпирающую косточку, словно рисуя невидимые узоры вокруг позвоночника. — Хочу тебя, — прошептал Ирука и игриво лизнул языком по мочке уха. Какаши с лёгкостью подхватил его под бедра и поднял: хоть они одного телосложения, но Умино казался ему совершенно невесомым. Пронёс в спальню, укладывая на узкую холостяцкую кровать. Неподвижно навис сверху. — Ты… позволишь мне? — Я доверяю тебе, продолжай, — Ирука улыбнулся искренне и ласково как только он умел. Какаши резкими нетерпеливыми движениями развязал пояс, стянул с Умино одежду вместе с бельём и отбросил в сторону. — Не нравится чужой запах на тебе. Отстранился на несколько секунд, что-то выискивая в прикроватном столике, а после вернулся, покрывая торопливыми поцелуями лицо. Прикоснулся к шее Ируки, слегка посасывая кожу, цапнул зубами за ключицу от чего тот коротко простонал. Горячий язык Какаши надавил на яремную ямку, скользнул по солнечному сплетению, после по подтянутому животу вниз. Нарисовал круг около пупка, затем сразу же опустился ещё ниже к лобку. Член Ируки стоял колом, чуть подрагивая и истекая липкой смазкой. Какаши надавил на головку ладонью, размазывая прозрачную каплю по стволу. Прикосновение разлилось волной по телу, сбило дыхание и вырвалось коротким вскриком. Хатаке улыбнулся в ответ на реакцию, а после прикоснулся к органу губами. С неприличным звуком причмокнул головку, не торопясь лизнул кончиком языка, спустя несколько секунд ещё раз, специально изводя в мучительном ожидании. Ощущения от влажного, горячего и гладкого языка обжигали, растекались сладкой негой внизу живота. Какаши смазал свои пальцы маслом, приставил к колечку ануса и протолкнул один из них внутрь. — М-м-х, — Ирука глухо вскрикнул, вжимаясь лицом в подушку. Какаши продолжил ласкать его орган, разбавляя боль от первого проникновения. Неспешно растягивал узкое колечко мышц, постепенно вталкивая палец за пальцем, смазывая гладкие стенки изнутри ароматным маслом. Ирука в ответ выгибался словно течная кошка, до боли сжимал его волосы в кулаке, толкался в горло каменным стояком. — Хочу чтобы ты кончил от моего члена, — Какаши отстранился, одновременно вытаскивая пальцы с ануса. Стащил с себя тесные брюки. — Чего так улыбаешься? — Какаши заметил заинтересованный взгляд из-под густых ресниц. — Да я просто рад. — Чему рад? — Тому, что у матушки-природы ты явно в любимчиках, — Ирука хихикнул, блеснув искоркой в глазах. Какаши ущипнул его за бедро и перевернул на живот. Черный чулок на ноге смотрелся пошло и необычайно маняще. Какаши оттянул кружевной край, оставляя болезненную алую отметину под ним. От Ируки его вело, словно каждая клеточка его тела была пропитана дурманом. Словно в этом мужчине таилось нечто настолько особенное, что от одного присутствия рядом пробуждало скрытые желания, мирно дремлющие в обществе других. Какаши оттянул упругие ягодицы, медленно вводя в тугое отверстие уже заждавшийся ласки член. Чуть замер, давая Ируке привыкнуть, и начал двигаться. Неспешно и размашисто поначалу, наслаждаясь тем, как сильно Ирука сжимал его внутри. После сменил темп, вбиваясь резкими, рваными толчками. Волосы Умино красиво разметались на подушке, обнажая слегка влажную шею. Какаши перевернулся на бок, утаскивая следом за собой Ируку. — Прод-должай, — стон в перемешку с мольбой. Кровь ещё больше прилила к нижней части тела, и Какаши едва сдерживался, с каждой минутой теряя самообладание. Следил за Ирукой, его вздрагивающими плечами, вжимался носом в затылок, целуя и шепча. Ирука же упивался ароматом влажного от пота мужского тела, поддавался прикосновениям сильных, но нежных рук. Прогибался всем телом навстречу к толчкам, пытаясь насадиться глубже до упора, получая почти болезненное наслаждение от того как член задевал простату. От шлепков по спальне разносились громкие хлюпающие звуки, терялись в совместных стонах и скрипе кровати. Ирука потянулся к губам Какаши, застонал прямо в рот и кончил, пачкая простыни белесой спермой. Напрягся каждой мышцей, задрожал, наслаждаясь тем как волна оргазма проходится по телу, отнимая остатки сил. Какаши тесно прижался к его спине, заключая в объятия, словно в тиски, и выжимая весь воздух с легких. Впил пальцы в бедро Ируки, ощущая насколько его внутренняя сторона до неприличия мокрая от смазки. Несколько раз толкнулся, загоняя член по самое основание, и излился внутрь. Какаши стал бы наибольшим лжецом в мире, если бы не признал, что эта ночь была самой прекрасной в его жизни. Не осталось сил даже умыться, только вытащить влажную простыню из-под Ируки, снять с его ноги многострадальный чулок и укутать самого соню в одеяло. — Теперь ты обязан как минимум кормить меня, — вяло протянул Умино, широко зевая. — Только домашней едой, я ведь отдал той девице жалованье за две недели! Какаши рассмеялся и чмокнул в макушку Ируку. Заточение на кухне — наименьшая плата за то, что он мог обнимать свое уютное летнее солнце, сонное и утомлённое сексом.