Любовь и связь

Мяч уходит в аут, победное очко — сопернику, но это первый сет, и они обязательно отыграются. Кагеяма спокоен, а чувства досады и сожаления, накатывающие сразу после свистка судьи, — не его. — Тупица Хината, — беззлобно бросает он и недовольно отмечает, как у того опускаются плечи. Эти чувства просты и понятны, непонятны неуверенность и тоска, от которых уже неделю сжимается сердце. Кагеяма может поговорить с ним, встряхнуть и растормошить, только не уверен, что вмешиваться правильно. Для всех Хината по-прежнему обычный, для Кагеямы — другой, потому что соулмейт. Но знать об этом Хинате не обязательно, поэтому легче притвориться, что ничего не происходит. Внутреннее состояние Хинаты не сказывается на игре — они отдали один сет, но взяли оставшиеся два. В итоге Кагеяма решает, что это не его дело, но все равно прислушивается к ощущениям, пока переодевается. За затапливающим счастьем Хинаты прячется смятение. — Что-то случилось? — не выдерживает Кагеяма, когда они идут домой. Хината смотрит удивленно, по привычке хочет что-то сказать наперекор, но, похоже, что-то щелкает у него в голове, и весь пыл сдувается, как шарик. Он ненадолго замолкает, пинает попавшиеся на пути камешки и хмурит брови. — Не хочу об этом говорить. — Почему? Кагеяма, конечно, понимает. Он не особо подходит для этой роли, как тот же Суга-сан, но становится немного обидно. — Ты будешь фыркать и обзываться. Это личное, — ворчит Хината и почему-то переходит на шепот: — У тебя есть соулмейт? «Есть», «нет», «да, это ты» — у Кагеямы много вариантов, только выбирает он нейтральный. — Ты встретил его? — Не знаю. Да. Я не уверен. — Я не сомневался. — Эй, ты обещал не обзываться. «Ничего не обещал», — думает Кагеяма, стараясь не зацикливаться на боли. Когда-то это должно было случиться. Хината его соулмейт, только Кагеяма не соулмейт Хинаты, теперь он знает наверняка. Такое случается. — Кажется, это Кенма, — Хинату прорывает, и ему становится легче, Кагеяма чувствует. — После разговора с ним на душе спокойно, хотя до этого обычно всегда тоскливо. Это точно оно? — Похоже, — соглашается Кагеяма. — Поговори с ним. «И не мучай меня», — застревает в горле. По виду Хинаты не скажешь, помог ли совет, но чужой неуверенности Кагеяма больше не ощущает. Все становится хуже в этот же вечер. Кагеяма уже засыпает, когда на него обрушивается паника, неловкость, счастье. И все чужое. Он заставляет себя закрыть глаза, не писать и не звонить Хинате — это будет странно, возможно, вызовет подозрения. Возможно, этот тупица сложит два и два — хотя вряд ли — и поймет, что он его соулмейт. Кагеяме бы не хотелось напрягать Хинату и вносить сумятицу в их отношения. Они друзья и сокомандники, этого достаточно. Следующим утром Хината выглядит совсем плохо. — Я поговорил с ним, — вдруг сообщает он в обед, когда они перебрасываются мячом. — Это было ужасно. Он не мой соулмейт, Бакагеяма! В следующий раз не буду тебя слушать. — Зато ты узнал, что это не он, — пожимает плечами Кагеяма, удивляясь своему неправильному счастью — Хината все равно не его. — Кто же этот придурок? Бесит! Сначала грустит, потом закрывается, а теперь чем-то растерян. — Наверняка узнал, кто его соулмейт. — Я тогда тоже не в восторге от него! — раздраженно вспыхивает Хината, и Кагеяма усмехается. — Обязательно найду его, чтобы сказать, что он мне не нравится. — Почему? Кагеяма читал про тех, кто отказывался от связи и жил нормально, но он не думал, что Хината может поступить так же. — Потому что мне уже кое-кто нравится. Хината тут же поджимает губы и выглядит так, словно готов кулаками отстаивать свое мнение. Кагеяма растерян, хотя его история с Хинатой чем-то похожа на эту. — Эй, вчера ты сказал «похоже», значит, у Кагеямы уже вовсю любовь и связь? Кагеяма краснеет, Хината — тоже, придурок, ведь сам решил заговорить об этом. И внутри у него плещется нетерпение вперемешку с тоской. Кагеяма ловит мяч в руки и хмурится, разглядывая Хинату. За последние два дня он узнает то, что переворачивает некоторые вещи, в которых Кагеяма уверен, с ног на голову. Ему хочется верить, что Хината, способный забить с его паса, способен поспеть за ним и вне игры. — Есть, — признается Кагеяма, делая первый шаг к правде, — но ответной связи нет. — Ты его?.. — Да. Чувства Хинаты противоречат друг другу — он и рад за него, и нет. И почему-то от этих метаний Кагеяме становится тепло. — Этот дурак чему-то радуется, — вдруг недовольно бубнит себе под нос Хината. Замирает, бросает быстрый взгляд на Кагеяму и строит страшную рожу. — А когда ты понял про соулмейта? — Год назад, — Кагеяма не понимает, к чему он клонит, но становится любопытно. — Этот тупица ничего не почувствовал. — «Тупица», — едва слышно повторяет Хината, подозрительно на него посмотрев. — Почему ты так решил? Потому что узнать друг друга они должны были в один момент. И если Кагеяма четко осознал, кто его соулмейт, то тот — нет. — Потому что он не узнал меня. — Ну прости, я был так счастлив и думал, что все внутри перевернулось от того, что ты наконец-то отдал мне пас. А не потому что... — Хината запинается, — ты мой соулмейт. Кагеяма с удовольствием запускает в него мячом. — Придурок, Хината!