Супергерой

— Спасибо, — Дин кивает, глядя поверх плеча их нового Бога. Туда, где глубоко засунул руки в карманы его младший брат и пыхтит, как обиженный на взрослых подросток, разглядывая ободранные носки своих башмаков. Как будто такого верзилу поставили в угол. Это было бы дико смешно в других обстоятельствах. Но сейчас облегчение накатывает такой мощной волной, что ноги буквально не держат, и Дин тяжело опирается о ближайшую стену. — Помнится, ты обещал не встревать в дела человечества, — Сэм щурит свои лисьи глаза, по-прежнему устремленные в пол. На брата и Бога демонстративно не смотрит. — Но — вы не абстрактные люди. Сэм, вы — семья. — Напоминает Джек мягко, и в этот самый миг очень трудно понять, кто из них когда-то кого воспитывал и учил мудрости жизни. — Я не мог допустить, чтобы с тобой что-то случилось. И чтобы Дин, разыскивая тебя, устроил новые Звездные войны. Этой планете, да и всем остальным, хватило с лихвой. Ты же сам мне пример подавал... Сэму хватает совести или, может быть, такта чуть-чуть покраснеть. Скребет ладонью щеку, поросль на которой стала длиннее и гуще. Дин прикидывает в уме, интересно, а каких-нибудь инопланетных вшей брат в их дом приволок? Вряд ли Халк, с которым они неделю назад угнали запасной звездолет из ангара на базе Мстителей, такой уж ярый поборник чистоты и порядка. — Может быть, я ошибался? Может быть, оно того и не стоило даже? Всех этих жертв, этих лет... Брат сглатывает тяжело и запускает руки в волосы. Тянет за пряди, а после сжимает виски. Мигрень? Голоса в голове? Или похмелье? Что они чудили с зеленой громилой, пока их Джек назад не вернул? Дин не спросил, а Бог и не думал сдавать младшего брата старшему. Все еще помнит, засранец мелкий, свой пунктик. Идею-фикс научить Винчестеров говорить друг с другом о том, что тревожит. Словами через рот. — Ты в это даже не веришь, — перебивает вдруг Дин горячо. Дин с удивлением понимает, что горечь оседает на нёбе и щиплет глаза, а еще повисает липким комком где-то в горле. Примерно так он себя чувствовал, когда Сэм уходил. Когда Сэмми сбегал в свою Мекку — в свой Стенфорд. Но если тогда, спустя годы, у Дина хватило мужества (читай — безрассудства), чтобы влезть однажды посреди ночи в кампус, запудрить мозги и забрать, то больше такой фокус не сработает. Он не сможет. Или Сэм ему не позволит — вот это верней. — Я верил тебе столько лет, как дурак. А ты... что ты сделал в итоге? Сбежал и вляпался с разбегу в разборки нечисти и супергероев. Чудесно. Ах да, а еще ты не верил в меня. — Я всегда верил в тебя, больше, чем в кого бы то ни было, Сэмми. С самого детства гордился тобой. Обзывался, да, и давал тумака, и ставил на место. Но я же, черт подери, старший брат. Так было надо, чтобы ты не вырос слащавой неженкой! Срывается голос. Сэм только качает зло головой. Сэм его слушает, но Сэм совершенно не слышит. — Ты предпочел Стива Роджерса мне. Снова. Мне, может быть, вспомнить, сколько их было уже? Таких капитанов. В его списке Кроули, Бенни и, наверное, Кетч. Свой список Дин, между прочим, тоже мог бы озвучить. — Я боялся потерять тебя снова, — он тихо сглатывает. Перед глазами — выцветший мир Апокалипсиса и брат на коленях. Брат с разорванным горлом. Его стекленеющие глаза. И невозможность вырваться из лап этих тварей, сделать хоть что-то. Хотя бы умереть вместе с ним. — И не подумал, что бы было со мной, потеряй тебя я. В который раз, Дин? — Завязывай, Сэм. Дин губы гнет кривой, ломкой усмешкой. Дин вспоминает, что, кажется, в тумбочке в спальне оставалась бутылка отличного виски. А после можно будет взять Детку и рвануть... Ну, допустим, в Лас-Вегас, спустить в казино столько, сколько получиться, снять пару близняшек или подцепить их, виртуозно играя в бильярд. — Никто не выйдет отсюда, пока вы не поговорите нормально. — Забытый было братьями Джек шагает вперед и встает между ними. Переводит укоризненный взгляд с одного на другого. Качает головой. — Вы же братья и взрослые люди. Решайте. Я же, пожалуй, не буду мешать. И без предупреждения исчезает. Только был еще тут, и вот его нет. — Что мы бу... — не дослушав, Сэм, развернувшись, делает два шага в сторону спальни, в которой спит здесь в те редкие ночи, когда ночует один. Потом объясняет, что не может глаз сомкнуть в той кровати, где они с Дином... Дин сжимает кулак. — Куда разогнался? Может быть, я виноват. Ладно, не может. Виноват, признаю. Но только не снова. Не позволю тебе уходить, дуться и замыкаться в себе. От меня отгораживаться толстой стеной и поверху прокладывать колючую проволоку под напряжением. Хрен тебе, Сэмми! Я — старше, и я здесь решаю!!! Он готовится к долгому спору или к тому, что Сэмми снова будет сучить. Вот только... — Хорошо, — так безумно легко соглашается Сэм. И это не может не оказаться сраным подвохом. — Хорошо, — коротким словом вышибает из Дина весь воздух. Тот только и может, что громко дышать и таращиться, не понимая. — Хорошо? — Хорошо. Если дашь мне одно, самое последнее честное слово, что больше никогда так со мной не поступишь. Не сбежишь, не уедешь, не бросишь, заставляя думать черт знает что. Даже для моего пресловутого блага не будешь! Обманешь, и я уйду навсегда. Так просто что ли? Он ведь и сам... никогда. Он сделал выводы, и те дни взаперти в корабле без возможности быть рядом с братом... Они были хуже тюрьмы. Изощренная, утонченная пытка. — Хорошо. Сэм хмурится. — Ты издеваешься? — Нет. Сэмми, я и правда согласен. Клянусь тебе жизнью... Шлепок по губам. — Не смей ею клясться, она не твоя даже. — Чья же? — А есть варианты? — ... — То-то же... какой ты придурок. — А ты — вредная, мелкая сучка. Его отпускает, когда брат, наконец, в два шага преодолевает разделяющее пространство и обнимает. Дин подается навстречу, щекой прижимаясь к щеке. Дышит им. Полной грудью. Под веками скачут черные точки. — Я не спросил. Что там все же с Наташей? — Сэм переводит дыхание. Он тоже дрожит. Руки скользят под рубашку. Большим пальцем давит на нижнюю губу. — Джек все уладил. Помог. У них все хорошо. Клинт сразу же отыскался. — А твой приятель с солдатом? Нервный смешок, жаркий выдох. — До битья посуды, кажется, не дошло. Ну и Стив был все-таки ранен. Плюс они были в разлуке семьдесят лет. Когда один застрял во льдах, а второй себя даже не помнил. Сэм вздрагивает. У него такие глаза. Зрачки расширяются быстро, глаза черные-черные, ну вылитый демон. Дин помнит... Дин не смог бы забыть. Сэм шепчет: — Это ужасно. Не пожелаешь даже врагу. Знаешь, я так не смог бы. Куда угодно, но вместе. — Думаю, хотя бы такую услугу Джек однажды сможет нам оказать. А ты... сентиментальный... Саманта... Дин фыркает и закатывает глаза. Дин так сильно дрожит, хотя бы пытаясь представить... Нет, не представлять подобного. Нет. — Неисправимый засранец. — А ты... — Ну сказал же, заткнись! И целует. Зная, что не оставит его никогда. В беде и радости. А еще — после смерти. конец.