Нейротоксин

Эта клетка открыта с обеих сторон Только мы никуда из неё не уйдем Эта камера пыток — наш будущий дом Ведь у нас всё серьёзно

— Винчесто! — раздался позади запыхавшийся голос, и Винчесто притормозил, дожидаясь своего друга. — Привет, Аластор, — они обменялись приветствиями, словно не виделись целый день, а не сидели на лекции бок о бок всего час назад. Винчесто оглядел взъерошенного Аластора, которого словно заездила пара хорошеньких ангелиц. — Где ты был, друг мой? — из скуки поинтересовался он, разглядывая помятую одежду демона. — Сцепился с Камаэль и она опять изваляла меня по тренировочному полигону, — с досадой отозвался Аластор, утягивая Винчесто дальше по коридору. Скоро должен был прозвенеть колокол, призывая учеников к посещению занятий. — Ты идиот, Аластор, — недовольно скривился Винчесто, сворачивая в кабинет Небесного Права. — Сколько раз тебе уже прилетало от этой Изабель? Аластор насупился, промолчав. Его стычки с Изабель Камаэль, лучшей в боевых искусствах, должны были войти в анналы истории Школы, ведь каждая из них неизменно заканчивалась проигрышем демона. — Просто завали её в кровать, это будет ценнее всех твоих боевых ухищрений, — Винчесто засмеялся, толкнул друга, явно не оценившего шутку, в плечо. Они заняли последнюю парту, закинув сумки и ноги на стол. Учиться Винчесто любил, но Небесное Право было до ужаса скучным, хотя и пригодилось бы ему, стремящемуся сделать политическую карьеру в Аду. Аластор откинулся на спинку скамьи и прикрыл глаза. Его отец держал адвокатскую контору и для сынули всегда бы нашел там местечко. Винчесто даже завидовал — он сам был из знатного древнего рода, но у них было принято добиваться всего самому, никто из старших и пальцем бы не пошевелил, чтобы помочь. Огромный клан Винчесто, фамилию которого на Небесах даже боялись называть, по сути, главенствовал в Аду. Нынешний же Сатана, имя которого давно кануло в лету, был преемником клана, подкидышем, выращенным дедом Винчесто. — Добрый день, класс, — прозвучал раскатистый бархатистый голос от двери. Винчесто лениво перевел взгляд на вошедшего учителя-демона. Аластор даже не пошевелился, продолжая дремать. Преподаватель был молод и работал в Школе недолго, сменив прошлого учителя, отошедшего от дел из-за старости, однако за это время успел покорить сердца почти всех молоденьких студенток. Его нельзя было назвать красивым, но какая-то природная харизма и самоуверенность наделяли демона необычайной, магнетической привлекательностью, даже Винчесто, умеющий ценить мужскую красоту, признавал учителя вполне себе симпатичным. — Сегодня мы с вами рассмотрим политическую систему Ада через призму истории, — Винчесто простонал сквозь сжатые зубы и растёр виски. История была для него, молодого, бурлящего энтузиазмом тусовщика, невероятной скукой. — Ал, — он хлопнул друга по плечу, и тот, резко вынырнув из дремоты, едва не свалился со скамьи. Винчесто рассмеялся, словив на себе пару таких недовольных взглядов, что стало неловко. У него явно был образ богатенького мудака, кичащегося своим положением, но это были лишь попытки самоутвердиться, не используя авторитет своего клана. Пусть лучше его считают высокомерным идиотом, чем тенью семьи. — Тебе говорили, что ты невыносим? — недовольно спросил Аластор, даже не пытаясь слушать начавшего лекцию преподавателя. Потом его взгляд стал более заинтересованным, и Ал наклонился к Винчесто почти вплотную, свистяще прошептал: — Ты знаешь последние сплетни про Геральда? «Так вот, как его зовут», — подумал Винчесто и помотал головой. Он никогда не интересовался слухами, хотя и часто был их в эпицентре. Если судить по всем сплетням, витавшим вокруг его персоны, Винчесто переспал почти со всей школой, несмотря на пол и возраст. — Ходит мнение, что он гей, — Винчесто засмеялся вслух, за что преподаватель, Геральд, бросил на него укоризненный взгляд. — Да брось, он не выглядит так. Аластор лукаво улыбнулся, словно знал чуть больше, чем говорил. Винчесто кивнул, словно соглашаясь с этим абсурдным заявлением, и отвернулся от друга, стараясь сосредоточиться на абсолютно бессмысленной лекции, но мысли его нет, нет, да соскакивали на тему ориентации их учителя. На Небесах не было предрассудков на эту тему, и однополые семьи спокойно жили во всех уголках мира. Может, это его би-радар вдруг забарахлил? Часы тикали на стене в своём обычном темпе, но для Винчесто этот урок тянулся так медленно, словно они попали во временную аномалию. Геральд продолжал распространяться насчёт титула Сатаны и его советников, но, Винчесто, знающий всё из первых рук, откровенно скучал и разглядывал преподавателя. Тот словно почувствовал пристальный взгляд, взглянул на Винчесто в ответ. Он ощутил, как вспотела спина меж крыльев, словно серые глаза Геральда глядели прямо в душу, выворачивали все скверные мысли ученика. — Винчесто, задержитесь после урока, пожалуйста. И отвел взгляд. Теперь Винчесто прошиб холодный пот. Наверняка учитель захочет поговорить о его поведении. Остальные преподаватели не цеплялись к нему по этому поводу, потому что учился Винчесто великолепно, пусть и был главным разгильдяем, но Геральд работал здесь недавно, и для него поведение ученика сразу строило цельный образ. — Ну ты и влип, — насмешливо протянул Аластор. Они словно поменялись ролями — теперь Винчесто выслушивал шутки о себе и злился. — Смотри, как бы он тебя в подсобку не затащил отрабатывать. И поиграл бровями. Винчесто почувствовал, как начинает закипать в нём кровь, но промолчал, тоскливо мечтая попасть в Небытие прямо сейчас, прямо из этого класса, лишь бы не видеть больше ни Геральда, ни Аластора, который явно нашел для себя тему для подшучиваний ещё лет на сто. Когда прозвенел колокол, возвещая об окончании учебного дня, Винчесто уже был одновременно зол и растерян. Не было сомнений, что Геральд отчитает его за отсутствие дисциплины, но мысль, посеянная Аластором, теперь, как назло, крутилась в голове, и все рассуждения Винчесто о том, как противостоять учителю соскакивали в другую плоскость. Горизонтальную. Он и не заметил, как моментально опустел класс, лишь Ал, уходя, хлопнул по плечу в поддерживающем жесте. Наступила тишина, прерываемая лишь далёкими криками со двора, где собирались студенты после конца учебного дня. Геральд сидел за преподавательским столом и, видимо, заполнял ведомость. На вид он был очень молод, казался практически ровесником Винчесто и других учеников, но на Небесах время текло по-другому, и внешность не была показателем возраста. Говорили, что Геральд много путешествовал по Аду и Раю, писал трактаты об истории, черпая материал для книг от очевидцев событий. Непонятно было, зачем ему понадобилась работа простого учителя. Винчесто так задумался об этом, что нечаянно пробормотал вопрос вслух. Геральд замер, перо, строчащее убористым почерком отчёт для руководства, перестало скрипеть. Он поднял голову, просверлил взглядом пару дыр в груди Винчесто, а потом негромко ответил: — Должен же кто-то вкладывать знания в ваши пустые головы. Винчесто вспыхнул и раздражённо мотнул головой. Уж чья, чья, а его голова — очень даже симпатичная, между прочим, — пустой не была. — Я чувствую ваши эмоции, Винчесто, это мой дар. И я знаю, что вы ощущаете ко мне пренебрежение, раздражение и, вместе с тем, интерес, — Геральд встал из-за стола; между ними все ещё оставалось всё пространство класса, но Винчесто казалось, что весь мир сжался до серых напряжённых глаз преподавателя. Он тяжело сглотнул. — Интерес к вашему предмету, — попытался оправдаться Винчесто, но ответом ему стал лишь негромкий смех. — Конечно, именно поэтому весь урок от вас и вашего друга так и фонило скукой и усталостью, — Геральд смеялся, но глаза его оставались серьезными. — Сразу видно заинтересованных учеников, которые явно станут моими любимчиками. Это было невыносимо — Винчесто привык считать сарказм и насмешки своим главным оружием, а теперь испытал такое на себе. Его буквально уложили на лопатки и ещё потоптались сверху. Обуреваемый негативными эмоциями, он и не заметил, как Геральд пересёк весь класс и встал почти вплотную; теперь преподаватель давил на него ещё и с позиции роста. Крылья его трепетали не то от недовольства нерадивым учеником, не то ещё от чего-то. Винчесто считывать эмоции не умел. — Учитесь контролировать свои чувства, — Геральд наклонился почти к самому уху ученика, проронил слова сухим, менторским тоном и невозмутимо отодвинулся. Винчесто же замер, не в силах и вздохнуть. — Вот и сейчас вы не можете держать себя в узде. Я чувствую каждую вашу эмоцию, могу распробовать её на вкус, как дорогое вино, а могу и заставить вас сойти с ума, раз за разом принуждая испытывать одно и то же. Злость внутри Винчесто раскрутилась огненным лассо, и его тщательно сдерживаемая, надежно запрятанная сила почти выплеснулась, стремясь стереть половину школы. Но фамильный амулет, покоящийся на груди, впитал в себя чуть не хлынувшую силу, ощутимо нагрелся, и Винчесто зашипел от обжигающей боли. — Это прямая угроза, учитель? — он посмотрел с вызовом, вскинул гордо голову, сверля взглядом совершенно спокойного — до отвращения — Геральда. Тот лишь улыбнулся кончиком губ, словно вся эта ситуация лишь забавляла его. — Нет, это предупреждение, Винчесто. К угрозам я перейду, если вы не явитесь на отработку сегодня вечером. А теперь вон из моего кабинета.

***

— Ну, — Аластор с разбега прыгнул на кровать рядом с Винчесто, — рассказывай, какие неприличные вещи тебя там заставляли делать? Винчесто промолчал. Он окончательно запутался в том, что чувствовал. — Так горло болит, что не можешь разговаривать? — делано сочувственно протянул Ал и рассмеялся так, что захотелось его придушить, медленно и мучительно. — Отвали, Ал, — Винчесто развернулся к стене и распластал крылья по кровати, чтобы Аластору негде было лежать. Тот лишь подавился смехом. — В таком случае, счастливо оставаться, герой-любовник, — и выпрыгнул в окно, расправляя крылья и взмывая вверх. Выпендрёжник. Винчесто протяжно застонал. Ситуация была патовой: его совершенно беспочвенный интерес к Геральду угрожал стать настоящей проблемой, но что было хуже — учитель, похоже, всё понял, прочтя яркие эмоции как открытую книгу. И, правду говоря, Винчесто боялся его реакции.

***

Вечером Винчесто шёл по направлению к кабинету Небесного Права, и в голове его было поразительно пусто. Он уже успел принять свой нездоровый интерес как данность и решил просто покориться судьбе. Когда Винчесто зашёл в кабинет, Геральд сидел на широком каменном подоконнике, крыльями упираясь в стену. Было тихо и тепло. Закатное солнце ласково очерчивало их лица, вызолачивало черноту волос. Утопающий в мягком свету, Геральд казался еще более юным, словно только выпустился из школы. Глупое, наивное сердце Винчесто пропустило пару ударов, словно между ними было что-то более высокое, чем плотский интерес. — Винчесто, — Геральд растянул гласные в имени, словно раскатывая их на языке. Его голос был бархатисто-нежным и в то же время повелительным. Винчесто показалось, что вокруг его горла сомкнулась петля, неумолимо тянущая ближе. Он тяжело сглотнул, не решаясь ступить дальше. Зачем он вообще пришёл? Что сподвигло его? Казалось, прошло несколько часов в этом томительном ожидании, заполнившем воздух подобно густому туману, прежде чем Геральд спрыгнул с подоконника, поворачиваясь к ученику. Его лицо отражало болезненное замешательство, и Винчесто почувствовал, как глубоко внутри все его органы сжимает ледяная рука беспокойства. Это было неправильно, но до щемящего ужаса интригующе. В следующую секунду они одновременно шагнули навстречу друг другу и тут же замерли. Солнце, почти уйдя за горизонт, бросало густые тени на лица, делая их гротескными. Винчесто тяжело выдохнул, боясь поднять взгляд, боясь самого себя. — Мы совершаем ошибку, — пронзительный шёпот, будто боящийся нарушить хрупкую тишину. Геральд был почти рядом, незаметно приблизился, и его дыхание опалило скулы Винчесто. Когда ледяные пальцы коснулись подбородка ученика, оттягивая его нижнюю губу, заставляя приподнять голову и скрестить взгляды, Винчесто почти сдался, теряя всё своё самообладание, которым так кичился. — Мы нарушаем субординацию. — Вы первым пришли в мой кабинет, — Геральд насмешливо улыбнулся, как будто специально медля, дразня Винчесто. Они стояли вплотную, и время вокруг замерло. Не тикали часы, солнце всё никак не могло распрощаться с небосводом. Винчесто вдруг почуял внутри такую уверенность, что разом охватила его тело подобно пожару. Не желая больше терять ни секунды, он протянул руку, пальцами зарываясь в жесткие волосы учителя, — О Шепфа, своего учителя, — и подался вперёд. Наверное, в этот момент во вселенной сгорела целая галактика. Никак иначе Винчесто бы не смог описать чувство, возникшее в его груди, когда Геральд немедля ответил на поцелуй. Это не было демонстрацией любви — это была целая битва, в которой проигравшими оставались обе стороны. Пока правой рукой Геральд жестко держал Винчесто за шею, не позволяя тому перехватить инициативу, левой он расстёгивал пуговицы форменного пиджака, который должны были носить все ученики. Большинство, конечно же, форму игнорировало, но Винчесто в этом плане был послушным. Чувствуя, как теряет контроль перед юнцом, которого ещё и полноценным демоном назвать язык пока не поворачивался, Геральд потянул его зубами за губу, почти кусая в каком-то животном жесте. Винчесто зашипел от неприятного ощущения, боль одновременно отрезвила его и возбудила ещё сильнее. Это было сродни безумию, лениво и обжигающе текущему по венам. Стащив с плеч Винчесто тяжелый пиджак, Геральд толкнул его к стене, уже почти ничего не соображающего, ведомого. Эмоции Винчесто, яркие, запретные, подобно сверхновым вспыхивали у него под кожей, убивали саму сущность демона. Винчесто рвано выдохнул, когда Геральд сжал его запястья над головой, буквально приперев к стене, распластав его кроваво-красные крылья. Они столкнулись взглядами, казалось, почти поджигая, пожирая друг друга. Винчесто, освободив руки из жёсткой хватки, рванул плащ Геральда, оставляя того лишь в брюках и кожаном ошейнике, туго обхватывающем горло. Этот ошейник буквально был персональным фетишем Винчесто, и он потянул за застежку, заставляя Геральда шагнуть ближе, притереться вплотную, столкнуться зубами в отравляющем поцелуе. В голове была блаженная пустота, и Винчесто протяжно застонал, когда Геральд отстранился, прошёлся горячими губами по нежной коже шеи, а затем укусил, словно помечая территорию, как хищник, загнавший свою жертву. Винчесто на вздохе простонал имя своего искусителя и чуть сполз по стене, чувствуя, как теряет опору из-за возбуждения. Геральд погладил пальцем укус, будто любуясь своей меткой, а потом щёлкнул застежкой брюк Винчесто, и тому резко стало не по себе. Взгляд Геральда оставался до отвращения спокойным, но где-то в глубине его горел огонь возбуждения. Винчесто же полностью потерял контроль и толкнулся бёдрами вперёд, больше всего на свете желая ощутить ладонь учителя. Он раскраснелся, волосы растрепались, а крылья мелко подрагивали от напряжения. Геральд явно находил такую картину невероятно привлекательной и, не найдя в себе сил и дальше мучать своего ученика, обхватил длинными, словно выточенными из мрамора пальцами член Винчесто. Тот задохнулся, запрокинул голову, ударяясь затылком о стену. Эта боль слегка отрезвила его, смешалась с острым удовольствием. Никто раньше не дарил ему таких ощущений, ни парни, ни девушки. Винчесто снова схватил Геральда за ошейник, дернул на себя, теперь явно доминируя в поцелуе, не позволяя им даже вздохнуть. Их связь напоминала опасный танец с ножами, смертельную схватку двух хищников. Винчесто потянулся было к штанам Геральда, но тот жестко схватил за запястье, не давая даже шанса притронуться к себе. Движения его руки, мерные, точно знающие, как доставить необходимое удовольствие, слегка замедлились, и Винчесто почувствовал, как поджимаются пальцы на его ногах, как разгоряченная кровь заполняет всё тело. Он простонал, выгибаясь, притираясь к Геральду, а потом его практически снёс оргазм. Геральд придержал Винчесто, позволяя тому слегка отдышаться, отойти от черных точек в глазах. Теперь его глаза были полны тоски. Винчесто, всё ещё дыша через раз, потянулся было за поцелуем, но Геральд отступил назад, поднял с пола свой плащ. — Теперь уходи, — раздался его голос, снова обзаведшийся какими-то учительскими, повелительными нотками. Винчесто почувствовал, как будто из его груди вынули сердце. Ещё не отойдя до конца от ошеломительного оргазма, он непонимающе смотрел на всё также возбужденного Геральда, который не позволил притронуться к себе. В темноте было тяжело разглядеть выражение его лица. — Выметайся, Винчесто. Это была разовая акция. И кинул ученику его пиджак. Винчесто рефлекторно поймал вещь. — Я не понимаю, — проговорил он, не подобрав других, правильных слов. — Я усилил твои эмоции, сманипулировал ими, — лицо Геральда исказила усмешка. — Я внушил их тебе, Винчесто, а теперь верну всё на свои места. Больше подобного не произойдёт. Он всё-таки подошёл, взглянул в искаженные болью красные глаза. Ласково взял за подбородок и, прежде чем вернуть всё на свои места, с горечью поцеловал.

***

Когда Винчесто вернулся в свою спальню, инцидент в его памяти подёрнулся дымкой, уже под утро стремясь навсегда исчезнуть. Лишь на сердце почему-то было тяжело.