Вторая жизнь мастера меча

— Я поговорю с отцом сам, — настоял я на своём. — Хорошо, как знаешь, но… Но я всё равно думаю, что ты не прав. Если ему на этот раз всё сойдёт с рук, то получится, словно мы его только поощрили! Я беспомощно посмотрел на насупившуюся Кфиру. — Он того не стоит. Просто забудь. — Хммм, — недовольно промычала в ответ та, а затем поправила полотенце на голове и спросила: — Слушай, а у тебя есть фен? — Что? — Не понял я. — Ну, фен, — повторила Кфира, изображая что-то пальцами в районе намотанного полотенца. Чем бы ни был этот «фен», слово это не вызывало у меня никаких ассоциаций, а значит, Лави этой штукой либо не пользовался, либо просто не уделял ей особого внимания. — Не знаю, — пришлось честно ответить мне. — Можешь поискать. — И как ты только умудряешься тут выживать один? Точно, с недавних пор Лави жил отдельно, в своём собственном, подаренном отцом на восемнадцатилетие доме. Хорошо — это существенно всё упрощает. Не похоже, что Кфира что-то подозревает, но если мы будем видеться регулярно, то это почти однозначно станет всего лишь вопросом времени. В случае необходимости, смогу ли я убить её, невинного ребёнка? — Подумал я и тут же понял: — Нет. Есть предел тому, как низко сей Лев готов пасть в опасении за свою вторую шкуру. Значит, она не должна узнать. Из соседней комнаты раздалось радостное «Нашла!», за которым вскоре последовал противный воющий звук, принадлежащий, очевидно, очередному странному устройству. Я же вернулся на кухню и занялся поисками съестного. Согласно памяти Лави, в доме не было подвала или кладовой, и все продукты хранились в холодильнике или же в специальном шкафчике, а при необходимости парень всегда мог сходить в магазин неподалёку. Потянув дверцу высокого белого шкафа — холодильника — я принялся внимательно изучать его содержимое, вместе с тем дивясь холодной свежести окатившего меня потока воздуха. Мне потребовалось несколько минут, чтобы понять, что я понятия не имею, что нужно делать с большинством предметов внутри. Непонятные пачки, упаковки, брикеты… Глаз зацепился разве что за небольшой кусок сыра, да несколько сиротливо заброшенных в угол сосисок. Перекусить можно, но вот накрыть на стол — нет. Не то, чтобы я чувствовал особый голод, но правила приличия требовали угостить гостью, а уязвлённая гордость хотела хотя бы попытаться загладить фиаско с этим противным черным напитком, который я совершенно точно больше никогда не возьмусь пить — кофе. Я прислушался. «Фен» продолжал гудеть. Решив убить трёх зайцев одним ударом, я нашел кусок бумаги, карандаш вместо привычного мне пера, и принялся выводить букву за буквой, ведомый моторной памятью кисти. Так я удовлетворю своё любопытство и взгляну на город, куплю нормальной еды, а также оставлю Кфире меньше времени на расспросы, уменьшив риск сболтнуть что-либо лишнее. Оставив записку в зале, я взял в прихожей ключ и достал несколько синих бумажек с изображением смутно знакомого мужского профиля, заменяющих в это время серебряные лёвы. Память подсказывала, что суммы в 1.000 лёв будет вполне достаточно для одного похода за покупками. Сама концепция бумажных денег была мне знакома, но то, что они получили распространение, стало неожиданностью. В моё время банкноты использовались практически исключительно для совершения крупных торговых сделок и считались довольно ненадёжным вложением, по сравнению с серебром или, тем более, золотом. Ну, не то чтобы я разбирался в экономике. На улице стояла тёплая погода, светило солнце, по небу плыли тучи, и я порадовался, что хоть что-то в этом мире осталось неизменным. Отсутствие меча всё ещё неприятно давало о себе знать при каждом новом шаге, но память Лави точно говорила мне, что лицам, не обладающим официальным титулом Рыцаря, ношение оружия в городской черте в любом случае было запрещено. Я шагал по тротуару, рисуя у себя в голове маршрут, и дивясь каждой новой незнакомой диковинке. Кругом был асфальт, камень, кирпич и сталь, и совсем мало деревьев, а земля почти повсеместно была покрыта ковром аккуратно подстриженной изумрудно-зелёной травы. Мимо по трассе то и дело проезжали автомобили — самоходные повозки, приводимые в движение силой находящейся у них внутри машины — двигателя. В прошлом мне доводилось принимать участие в гонках колесниц, что устраивали иногда на Арене в промежутках между турнирами и дуэлями, так что я решил однажды обязательно попробовать обуздать и этих стальных зверей. Минут десять спустя я добрался до магазина, или, вернее, супермаркета и вновь поймал себя на том, что пялюсь по сторонам, дивясь обилию собранных товаров. Словно целый рынок в одном месте! Покопавшись в памяти, а также немного понаблюдав за другими покупателями, я уяснил правильный алгоритм действий и вскоре уже стоял у кассы с нехитрым набором продуктов… И тут же замер на месте, в упор уставившись на продавщицу. Очевидно, чувствуя себя неуютно под пристальным взглядом незнакомца, она поёжилась, бросила украдкой взгляд в сторону и неуверенно спросила: — Извините, что-то не так? — Нет, — нахмурился я, поняв, что ненароком начал наращивать давление Духовной силы, слабое в этом теле, но настолько острое, насколько можно ожидать от мастера, потратившего на оттачивание этой техники десятилетия жизни. — Прошу прощения. Я не хотел устраивать сцену. Сказав это, я бросил ей все имеющиеся у меня купюры, подхватил пакет и торопливым шагом вышел прочь, совершенно игнорируя непонимающие возгласы позади. Остановился я только спустя примерно метров двести. Глубоко вздохнув, поставил пакет на асфальт и посмотрел на стремящиеся в небеса шпили высоток, хорошо различимые из-за низеньких крыш спального района. В какой-то момент до моих ушей донёсся глухой кашляющий звук, и далеко не сразу до меня дошло, что я слушаю собственный смех. Я умер, впервые в жизни познав вкус полного поражения. Я воскрес, заняв тело и украв память случайного мальчишки. Я пропустил 7 столетий, оказавшись посреди изменившегося до неузнаваемости мира. И это всё вместе взятое не шокировало меня так, как молоденькая девушка у кассы обыкновенного магазина. Потому что она была Чистокровной. Из-за фирменной кепки и высокого прилавка я не сразу обратил внимание, но смотря вблизи, уже невозможно было не заметить небольшие кошачьи ушки и хвост, чуть-чуть не достающий до пола своим белым кончиком. Кажется, она принадлежала к гата, одной из наиболее распространённых рас Чистокровных, но даже так… Как ни в чём не бывало, в человеческом городе? Быть может, это и было достаточно привычное зрелище для Лавиолоса, но вот для Льва Арены это было чем-то совершенно немыслимым. Чистокровные расы — и сколько лицемерия в этом самоназвании — были древними врагами человечества. Высокомерные и могущественные, они несли государствам людей смерть и разорение, отнимая плодородные территории, ценные ресурсы и, самое главное — Нексусы, критически важные для отражения Волн. В прошлом часто бывало так, что Дух принимал материальную форму и жил среди поклоняющихся ему людей как бог, порою оставляя потомство со смертными — полукровок. Бывало, такое происходило и в моё время, а иногда случается даже сейчас, но тысячелетия назад, когда Осколок был куда больше размером, явление это было всё же куда как более распространено. Такие полукровки наследовали от своего нечеловеческого родителя сверхъестественно сильные и крепкие тела, потрясающую Духовную силу и инстинктивное понимание того, как она работает, а также крепкую связь с потоками Природной энергии вокруг них. Но за такую силу приходилось расплачиваться. Сколько бы Духи ни поддерживали материальную форму, в конечном итоге она остаётся фальшивкой, и не более того. Точно так же и нечеловеческое наследство их отпрысков было неестественным, а потому и нестабильным. В подавляющем своём большинстве полукровки стерильны, а если им и удастся зачать ребёнка с другим человеком, то и дитя будет простым смертным. Однако, если оба родителя будут полукровками, то редко — быть может, в одном случае на сто — их сын или дочь унаследует некоторые черты одного из своих родителей. Такие полукровки второго поколения значительно слабее своих предков, однако их нечеловеческие черты более стабильны, хотя регулярные браки с людьми в течение нескольких поколений подряд всё равно постепенно сводят их на нет. Именно из-за стремления избежать ослабления «божественной крови», союзы с людьми издревле были для таких вот полукровок табу — им разрешалось брать себе партнёров только из числа таких же как они, полукровок. Именно отсюда это нелепое имя — Чистокровные, а также неистребимое, хотя порой и оправданное, чувство собственного превосходства. На пике своего могущества альянсы племён и государств Чистокровных доминировали над Осколком и человечеством, и лишь возвышение Лионтарии смогло бросить им вызов, да и то во многом лишь потому, что Чистокровные были слишком поглощены грызнёй друг с другом и отражением Волн, которые редко докатывались до расположенной в центре Осколка Лионтарии. Иными словами, в моё время люди и Чистокровные расы были смертельными врагами. Когда же это изменилось? Во времена Первого Императора — подсказал мне урок истории из памяти Лави. Этому типу удалось не только отразить несколько крупных нападений, но и присоединить значительную часть старинных земель Чистокровных к своей Империи. Многие из племён предпочли стоять насмерть или же покинули границы завоёванных территорий, но были и такие, что предпочли остаться. Даже после приведшей к развалу Империи гражданской войны внутри стран-наследниц всё ещё хватает анклавов и кланов Чистокровных, а ближе к границам Осколка и сегодня можно найти предостаточно племён и карликовых государств, живущих «по-старому». Вот почему работающая в супермаркете гата пускай и не была чем-то обычным, но и ничего удивительного в этом также не было. И это было странно. Это было странно, поскольку я настолько привык воспринимать Чистокровных как врагов, что при встрече с ними моя Духовная сила практически инстинктивно переходила в движение, готовясь нанести превентивный удар. Нелепо. Нужно взять себя в руки. Собраться. Самоиронично усмехнувшись, я поднял пакет и направился вниз по тротуару обратно, в направлении дома, где меня наверняка уже заждалась Кфира. — Эй, Лави, привет! — Вдруг раздался рядом мальчишечий голос.