Встань

Сергей не чувствовал себя в безопасности, где бы ни находился. На душе скребли кошки везде: в детском доме, на улице, в университете, на съемной квартире, в собственном офисе. Везде, где не было Олега. Сергей много рефлексировал, чтобы решить, кем они приходятся друг другу, но так ничего и не решил. Они определенно были друзьями, были родней, были семьей, были любовниками, и никем одновременно. Казалось, Олега не заботили такие простые вещи, как социальные ярлыки, поэтому и Сергей со временем забыл. В одно солнечное утро воскресенья, лежа на спине и грея лицо под теплыми лучами, Сергей подумал, что остался в этом состоянии навсегда. Рядом под боком сопел Олег, ночью он постоянно раскрывался и на силу пытался закинуть одеяло на Сергея, которому и так было жарко, потому что отопление включили слишком сильно. Тяжелое пуховое одеяло укрывало Сергея ниже пояса, он дал редкому солнцу поласкать грудь и плечи, которые всегда были покрыты веснушками, несмотря на время года и количество солнца в Питере. То утро осталось в памяти словно фотография. Фотография, которая хранится в альбоме, открывающемся только в часы полного одиночества. Никто, кроме Сергея, не мог понять прелесть этого утреннего часа, даже Олег. Потому что после того, как Олег проснулся, Сергей устроился головой между его ног и постарался. Сергей обожал каждую часть тела Олега, просто одну больше всех. Когда он увидел член друга в первый раз с эротическим подтекстом, осталось в памяти еще одной личной фотографией. Им было по пятнадцать. Детский дом весь прогнил и с улицы доносился ужасный, пробирающий до костей холод, все теплые пледы отдали маленьким, поэтому Сергею и Олегу приходилось уютится на узенькой поскрипывающей кровати под одеялом, которое только ленивая моль не надкусила. Но мальчишкам было не до этого, они были глубоко увлечены собой. Первый поцелуй, потом краткие, быстрые поцелуи, чтобы никто не заметил, затем глубокие, изучающие наедине друг с другом только сильнее возбуждали крепкий подростковый организм. - Сереж, - позвал Олег, заметив, как Сергей уставился на его член, и второй рукой поднял его за подбородок к себе, - Все в порядке? - Да, все прекрасно, - Сергей коротко ткнулся в чужие губы и улыбнулся, но все еще сильно краснел. - Мы можем остановиться, если хочешь, - в противоречие своим словам, Олег мягко поглаживал позвонки около копчика на спине Сергея. - Не неси чепухи, - Сергей поцеловал его в последний раз и стал медленно ползти вниз, потому что иррациональное желание взять член было сильнее здравого смысла. После первых разов Сергея тошнило, от вкуса чужой спермы внутренности выворачивались, но он не отступал. Олег иногда тоже ласкал его ртом, но Сергей не видел культа в собственном оргазме, ему куда больше нравилось, как Олег запускал руку в рыжие волосы, притягивал сильнее, жестче, как тихо постанывал сквозь зубы, чтобы их не услышали, как член содрогался за секунду до оргазма. Как глупая фраза из подросткового фильма - "Ты мой личный сорт героина". Героином был член Волкова во рту Разумовского. - Сереж, Сереж, Сережа, блять, - Олег пытался отцепить его от себя в мужском туалете. Они были на экскурсии в Петродворце, их группа уже ушла вперед, а в домике, который отвели под мужской туалет никого не было. И судя по чистоте, давно никого не было, либо уборщица была настоящим трудоголиком. - Не делай вид, что не хочешь этого, - Сергей схватил его достоинство через ткань джинс и удовлетворенно выдохнул, почувствовав, как твердеет член в руке. - А если тебя стошнит? - Олег закусил губу, но Сергей не дал ему продолжить мысль, глубоко целуя. Сергей оттянул губу друга и надкусил собственную до крови. - Чем дольше ты ломаешься, тем дальше они успеют уйти без нас, - Сергей быстро поцеловал шею Олега, прошелся языком по старому засосу. В детских домах сине-фиолетовые засосы никогда не шокировали воспитательниц, это было нормально лет с тринадцати, а Олегу, такому симпатичному молодому человеку, уже почти семнадцать. - Но если они уйдут слишком далеко, то заметят наше отсутствие и пошлют кого-нибудь на поиски. Поэтому давай, не тяни. Сергей опустился на пол и быстро расправился с ремнем и ширинкой. Это действие стало привычным, почти механическим, но от одного звука пряжки, рот Сергея наполнялся слюной, как у собаки Павлова. Все произошло быстро и небрежно, но зато потом Олег, все еще находясь в секундном оргазме, притянул к себе с пола Сергея и поцеловал. До этого они не целовались после минета. Сергей замер, не зная, стоит ли ему отстраниться, но уже через мгновение почувствовал другой язык во рту. Это стало новой фишкой. Для них стало привычным, что Сергея так необъяснимо тянуло взять член в рот, а когда Олег пытался сделать то же самое - лишь нехотя отнекивался и медленно поглаживал себя. Между мужских крепких ног он чувствовал себя в полной безопасности, увлеченный несложным доставляющим удовольствие процессом. Чего стоит только быстрый минет, пока Сережа с Олегом поднимались на лифте в какое-то министерство. - Никогда так не делай больше, дурной, - Олег пытался отдышаться, хоть руки все еще тряслись. Сергей облизывался и покусывал губу, на которой появились несколько маленьких ранок. - Меня это успокаивает, ты же знаешь, - Сергей мимоходом взглянул в зеркало и быстро взял папку с бумагами, - Как я выгляжу? - Как человек, который только что отсосал другу, - Олег усмехнулся и попытался пригладить рыжие волосы. - Я понимаю, если бы ты просил минет перед важным выступлением, чтобы снять напряжение, а этого я не понимаю. Ты даже не кончил. - Отблагодаришь меня, если все получится, - Сергей покрутился вокруг себя перед зеркалом и довольно хмыкнул. Олег наклонился и отряхнул его колени. Не считая пьяного взгляда и красных губ, Сергей вполне мог сойти за очень взволнованного студента на защите диплома. - Опаздываешь, - Олег взглянул на часы, из подсобки, куда Сергей затянул его, как только увидел, до аудитории с комиссией идти быстрым шагом около десяти минут, а время Разумовского вот-вот наступало. - Хорошо, я побежал, - Сергей быстро чмокнул Олега в губы и выбежал, закрыв дверь с силой. Спустя столько лет Разумовский на коленях стал привычным зрелищем. Но впервые за много лет, он плакал. Иногда во время особой жесткости со стороны Олега, капли слез наворачивались на глаза, но сейчас дело было совсем не в этом. Олег оказался монстром, но хуже всего то, что Сергей сам взрастил этого монстра. У него не было друзей, а Олег защищал его, любил. Любил настолько, что мог убивать и убивать жестоко. Сергей поднял глаза и увидел холод, презрение и собственную жалкую тушку в глазах сверху. - Встань, - произнес Олег. Четко и отстраненно. Сергей вытер глаза ладонью, но не смог подняться. - Пожалуйста, - прошептал Сергей. Он сейчас был не в состоянии встать, даже не в состоянии говорить. Он молил только о том, чтобы Олег сейчас ушел, оставил его на пару часов на полу глотать слезы и сопли. - Возьми себя в руки и встань, Сергей Разумовский, - сказал монстр, прячущийся за добрым лицом Олега. На секунду Сергей вспомнил холод в их комнате в детском доме, холод в их первой квартире, холод сковал его движения, сковал душу и сознание. Остались только страх и боль. Сейчас Сергей попросил о другом: чтобы Олег убил его прямо сейчас, не продлевая эту пытку. Пусть убьет его, как и других, сожжет кости и развеет на ветру, чтобы ничего не осталось. - Оле... - Сергей хотел произнести имя, такое родное и мягкое имя, согревающее его по ночам. Но Олег не дал этого сделать, крепко схватив за челюсть. Сергей открыл рот, чтобы хоть немного ослабить боль от давления тонкой щеки на зубы. Олег никогда не делал ему по-настоящему больно и страшно, от этого становилось только хуже. Звук пряжки ремня. Теперь рвотный рефлекс вернулся, сквозь слюну и кровь от разодранных щек, его начало тошнить. Олег сделал всего пару движений и отстранился на два шага. Через мгновение Сергея вырвало себе под ноги. Слезы застилали взгляд, из носа текло, слюна смешалась с кровью и рвотой, все тело горело, мышцы по всему телу сводило в страшной судороге. Сергей наивно предположил, что все закончилось. Олег ушел, возможно, навсегда, возможно, за сумашедшим костюмом или просто за пистолетом. Пусть его, владельца огромной корпорации, пристрелят в собственном кабинете, как бездомную собаку, чем ему придется завтра открыть глаза и посмотреть на мир. - Встать, - снова произнес голос сзади. С нажимом и жесткостью. Без капли любви и заботы. Сергей подумал, что это всего лишь страшный сон. Его Олег не может так говорить, его Олег никогда не причинит боли и страданий. - Хватит, пожалуйста, уйди, - Сергей смог поднять руки и закрыть голову, но Олег быстро убрал их оттуда. - Олег, умоляю тебя, пожалуйста, я не могу, хватит... - слова превратились в молитву неизвестному богу, пока Олег не заткнул его рукой на горле. - Тебе же так нравилось сосать мне. Разве нет? - Олег с невероятной силой поднял Сергея на ноги, которые того совершенно не держали, - Нравилось, когда я кончал тебе в рот. Нравилось, когда я жестко натягивал тебя. Так что изменилось?! Что?! - Ничего, - сквозь слезы и удушье смог сказать Сергей. - Тогда отсоси мне, шлюха, - он резко поставил Сергея на колени. Точно останутся синяки. На всем бледном теле останутся. А самый большой синяк останется на сердце. Олег отпустил его, давая шанс исправиться. Сергею впервые было противно касаться его члена, брать его за щеку, облизывать голову и пропускать в горло. Больше не было того, чем могло бы стошнить, поэтому волноваться было не за что. Сергей был не способен на активные движения, старался не задохнуться, потому что разодранное горло совершенно не хотело расслабляться. Олег положил руку на затылок, сердце Сергея на секунду остановилось. Но он не двигался. - Что же ты, Сереженька? Продолжай, - прозвучало с издевкой. Сергею это показалось вечностью. Олег долго не мог кончить, но не давил на затылок Сергея, а рука все еще лежала там, даже не сжимал волосы. Разумовскому приходилось все делать самому: пропускать в горло, додрачивать рукой и стараться не укусить. Он подумал, что Олег точно убьет его, если Сергей укусит. Но так и не использовал зубы. - Молодец, - Олег снова отстранился за секунду до того, как Сергея снова вырвало. Сперма смешалась с кровью и слюной, в этот раз он не устоял на коленях и упал. - Приведи себя в порядок, и встань, ебанный в рот Сергей Разумовский, - Олег бесследно исчез. Сергей еще долго лежал, не в силах встать, даже пошевелиться. Перед обмороком он вспомнил то мягкое солнце, скрипучую кровать, Волкова, пускающего слюни на подушку, вспомнил ласковые поглаживания по щеке и глубокие поцелуи, вспомнил даже теплый кофе в холодную январскую ночь. Сейчас это был не его Олег, абсолютно точно не его, да возможно и не Олег вовсе, а что-то совершенно иное. Сергей потерял сознание. А Птица смотрел на жалкое, слабое и хрупкое тело на полу и усмехнулся. Надо немного поберечь Сереженьку, пусть, он проснется и подумает, что перепил на нервах. Ни к чему пугать безволосую обезьяну раньше времени.