Прошлые жизни

Венти мчится вперед и ему кажется, что ветер хватает за руки и шаловливо растягивает щеки, заставляя улыбаться и выставлять напоказ заостренные клыки и остатки химозно-ошеломляюще-розовой жвачки с непередаваемо-искусственным запахом мяты. Он наполняет легкие ночной влажностью и рывком развивает скорость, сливается с воздухом и тонет-тонет-тонет, пока в голове не начинает звенеть тишина, а тело не вливается в течение. Ветер, уже не удерживаясь, путается в волосах и насмешливо-нежно свистит в ушах. Колеса жалобно дребезжат по испещренной трещинами дороге и выкидывают Венти из подаренного скоростью транса, заставляя его чертыхаясь спрыгнуть на землю и подхватить скейт. - Они считают, что поломанная трасса отвадит отсюда полицию или как? – интересуется парень у ближайшей особенно клыкастой ямы. – С этим вроде и так неплохо справляются деньги Нингуан и городские легенды о призраках. С неохотой, Венти на своих двоих плетётся до массивных ворот, неприступных в дневное время, но распахнутых во всём своем величии сейчас. Он с привычной непринужденностью вливается в разношерстную толпу и пробирается ко входу, по пути раздавая клыкастые улыбки многочисленным знакомым. Сияние неоновых вывесок ослепляет и сливается с шумом десятков голосов, наполняет ночной воздух до краев как бокал дешевого вина, проникает под кожу и растекается по венам. Монотонная оживленность дарит непередаваемое состояние на грани спокойствия и эйфории и заставляет дышать чаще, глотая всеобщие эмоции вместе с запахами бензина и человеческих тел. Кто-то привычным движением закидывает руку на плечи Венти. - Охо-хо, неужели сам чемпион решил почтить нас своим присутствием в эту чудесную ночь? Ну или скорее решился показаться на глаза Дилюку, до того как закрыл очередной долг в Доле ангелов? - Серьёзно, охо-хо - Кэйа, ты все еще не в курсе, что повязка на глазу не делает тебя пиратом? – Венти оборачивается на собеседника с ехидной ухмылкой. - Я так понимаю байку про деда мне никогда не простят, да? – драматично стонет Кэйа, пытаясь еще больше разворошить руками хаос на голове Венти. Тот уклоняется и наигранно возмущенно ойкает, но мгновенно не выдерживает и заливается смехом: - Явно не раньше, чем Дилюк простит мне мой малюсенький долг! - Страшно представить, что ты считаешь большим долгом, - доносится до него знакомый голос с нотками усталого неодобрения. - Итер! Тебя то я и искал, - протягивает Венти. – Люмин сегодня будет? Помню, я обещал ей реванш, не хочется попасть под горячую руку, если она решит, что я забыл. - Боюсь, сегодня ей не до тебя. Итер кивает в сторону толпы и обернувшись Венти видит свою светловолосую подругу, что-то активно рассказывающую элегантно одетой девушке, выглядящей здесь немного не на своём месте. Он еще несколько секунд с улыбкой наблюдает за обычно спокойной Люмин, сейчас размахивающей руками перед залившейся румянцем Аякой, и поворачивается обратно: - Понял, не портим долгожданное свидание, - говорит Венти. – Так против кого мне сегодня кататься, или ужасно занятой я зря нашел время и силы, чтобы сюда добраться? Трое парней двигаются вперед, подхваченные потоком толпы. - Не делай вид, как будто занимаешься чем-то полезным, – смеется Кэйа. – А насчет соперников… Говорят появилась новая загадочная фигура. - Интригуешь, - поднимает на него заинтересованный взгляд Венти. – Что насчет подробностей? - Я слышал от Бэй Доу, но если хочешь можешь познакомиться сам, - Кэйа указывает рукой в сторону. Когда Венти поворачивает голову, пульсирующий гомон толпы превращается в белый шум, краем сознания он замечает, что друг продолжает что-то говорить, но его слова доносятся будто из-под слоя воды. В один момент вся яркость человеческих глаз и ослепительных огней стирается в фотопленку начала двадцатого века и все существующие в мире цвета будто собираются в одну точку – на невысоком человеке в темной одежде, которого он бы узнал даже по размытому силуэту. - Сяо?

***

Сяо не должен существовать. То есть, конечно должен, но не здесь, не сейчас, не в этой вселенной, не в этой наполненной до краев шумом и неоновыми огнями ночи. Сяо остался где-то там, далеко. В прошлой жизни - в разбитых костяшках и зацелованных губах, в запахах пьяных рассветов и адреналиновых ночей, в затхлых каморках клубов, служащих раздевалками, гримерками, хранилищами для музыкальных инструментов и самых личных моментов. В тонком золоте пляшущих по коже лучей, смешивающихся с пылью в воздухе того самого дня. (В прошлой жизни – крови и отчаянии, металлическом запахе покрасневших сесилий и сиянии небесных фонарей.) Сяо давно потерялся. Как дорогая сердцу детская игрушка, теперь существующая только на фотографиях в пыльных рамках, как забытый мотив когда-то любимой песни, как сюжет услышанной мимолетом сказки. (Как старые легенды о богах, истребителях демонов и путешественниках по мирам, которые, в отличие от сказок, никогда не заканчиваются хеппи эндом) Сяо давно потерялся, для него и для себя, потерялся в тонких пальцах, созданных для игры на фортепиано, что обводили его ребра с отчаянной преданностью музыканта своему лучшему инструменту, в сорванных связках и приторно-сладких коктейлях, что стремятся стыдливо скрыть алкогольную горечь под слоями оседающего на зубах сахара – не сильно отличаясь от их потребителей. Пропал в воспоминаниях, провалился сквозь сознание и застрял где-то на подкорке продолговатого мозга, умостился между необходимостью дышать и глупой привычкой жить – и теперь что-то внутри в момент будто вспомнило, что он - наравне с кислородом. Нахлынуло месяцами (годами, веками, тысячелетиями) отрицания, будто открытая рана, после шока вспомнившая, что она должна болеть.

***

Венти бессильно падает на колени.