Спустя три года...

Швеция. Стокгольм. Большая, трехкомнатная квартира в новом небоскребе. Звук открывающегося замка. В ещё темный коридор входит мужчина, кладёт ключи на тумбочку, скидывает пальто, вешая его на вешалку, снимает обувь и идёт в комнату, постепенно снимая верхнюю одежду и меняя ее на более удобную — домашнюю. По прошествии часа снова раздался звук открывающейся двери, снова звук положенных на тумбочку ключей, снова звук шагов, но гораздо тише. Шла женщина. Войдя в комнату, она увидела молодого мужчину, лежащего на кровати и полностью погружённого в книгу. Невольно, на несколько мгновений, она залюбовалась им. Он был сосредоточен: взгляд таких родных голубых глаз скользил по строчкам, вчитываясь; скулы несколько напряжены, так же как и подбородок; небольшая челка, слегка неряшливо, падала на лоб; руки удерживали книгу, слегка напрягаясь и тем самым открывая ее взору сеточку голубых вен. Оторвавшись от книги и окинув женщину оценивающим взглядом он улыбнулся.  — Jag skulle gärna slita av dig klänningen, lilla katten. (Я бы с удовольствием сорвал с тебя это платье.) — в голосе мужчины послышались довольные нотки. Агата хмыкнула и ответила ему невинно-непонимающим взглядом. — Говорю, рад тебя видеть, котенок. — поднявшись с кровати, он прошествовал к девушке, Александр посмотрел ей в глаза, желая понять как она себя чувствовала, но не найдя отрицательных эмоций, слегка наклонился, чтобы быть ближе к любимой, оставил поцелуй на ее щеке, — как твой день? Агата коротко и недовольно вздохнула. Нет, она любила свой бизнес, который она открыла при поддержке своего горячо любимого шведа и друзей, но он (бизнес) забирал столько энергии, что девушка не успевала восстанавливать свой ресурс, из-за чего она была нервной и слегка дерганой, быстро раздражалась и очень сильно уставала, а порой и забывала поесть. Александр видел это и ему безумно не нравилось, что его женщина изводит себя, зарываясь с головой в документы. Сам он тоже владел бизнесом, куда крупнее, чем у Агаты, но у него была и команда больше, было на кого делегировать определенные задачи, да и варился в этом котле он дольше, так что привык распределять своё время. — Неплохо, но опять бумажек дохрена, — буркнула Агата, — а ещё двое идиотов перепутали даты на важнейших документах, в архиве потеряли отчеты, — все больше распалялась она, — зла на них всех не хватает, — женщина шагнула вперёд, утопая в тёплых и таких родных объятьях любимого мужчины, — а есть у нас в компании идиот, которого явно не останавливает кольцо на безымянном пальце, — она тяжело вздохнула, почувствовав как после этих слов тело Александра напрягалось, из-за чего он чуть сжал ребра девушки, которая устало уткнулась ему в шею. — А как у тебя день прошёл? — Рейчел перепутала даты сдачи отчетов, — фыркнул он ей в макушку, — пришлось делать за двоих, а так, все также скучно и обыденно. К слову, а давай-ка поподробнее про того идиота, лезущего к чужим жёнам. — Не хочу об этом говорить, — Александр видел, что эта тема ясно расстраивала его Агату, отчего у него сжимались кулаки. Никто не смел обижать его женщину. Никто. — Хорошо, — наконец выдохнул он, — но если он ещё раз хоть что-то сделает, то я разобью ему челюсть, — пообещал мужчина. Агата лишь устало вздохнула, слегка отстраняясь от мужа и поворачиваясь к нему спиной. Ее движения, несмотря на видимую невооруженным глазом усталость, все равно были легкими, изящными и грациозными. Она сама по себе была такой. после ужасающих событий и смерти тётушки прошло около трёх лет. За это время она выстроила новую себя, более спокойную, сдержанную, уравновешенную, но с тем же огнём в глазах, что так любил мистер Нильсен; отказавшись от наследства, она все равно выстроила свой небольшой бизнес, которым руководила с умом, а Алекс ей с удовольствием помогал. Их отношения тоже изменились: из сжигавшей всё на своём пути страсти, шуток и стеба, что могло довести обоих до горячки и вечных ссор, их отношения превратились в полную идиллию, полную взаимопонимания и взаимопомощи, нежности, доброты и ласки, ну и конечно же умопомрачительного секса. Вздохнув, женщина потянулась к застежке облегающего зелёного платья, которое ей очень шло, оттеняя ее цвет глаз. Агата нравилась Алексу в этом платье, нравилась в растянутой футболке и спортивных штанах, нравилась обнаженной. Любой. Он был без ума от неё, от того сколько в этой женщине было энергии, от того какой она была сильной, неприступной, гордой на людях, но такой ласковой, домашней, иногда вредной, но такой любимой дома. Когда начались их отношения Алекс и подумать не мог, что кто-то способен дарить столько нежности и доброты ему, Агата искренне интересовалась его делами, самочувствием, поддерживала его желания, даже приняла его нестандартные увлечения в постели. Алекс каждый день благодарил жизнь за такой подарок, ведь даже родная мать не дарила столько любви и тепла, как его маленькая мисс катастрофа. Но Александр безумно не любил то, что его женщина притягивала столько взглядов. Нет, Агата ни разу не дала повода усомниться в ней, она отшивала всех, кто смел заигрывать с ней, но ее мужчина все равно злился. Не на неё, нет. На себя. За то, что был готов чуть ли не растерзать любого наглеца, который лез к его жене с похабными шуточками или дешевыми подкатами. Нильсен был жутким собственником и не терпел конкурентов. Мужчина аккуратно перехватил замок, помогая расстегнуть платье. Оно скользнуло по спине и стройным ногам девушки, которая перешагнула вещицу, аккуратно наклоняясь, поднимая и вешая вещь на вешалку. Оставшись в одних трусиках (платье не предполагало верхней части нижнего белья) женщина прошествовала в ванную, прикрывая дверь, но не запираясь, тем самым говоря, что у мужа есть выбор: присоединиться или подождать ее в комнате. Из ванной послышался звук льющейся воды, а мужчина, разминая плечи, прошёлся по комнате абсолютно неторопливо. Поставил телефоны на зарядку, поправил слегка перекосившееся платье на вешалке, задернул шторки и спокойным размеренным шагом отправился в ванную. Зайдя в помещение, его взору предстала потрясающая и притягательная картина: в душевой кабинке стояла его любимая женщина, по ее телу вода стекала струями, убегая в водосток, мокрые волосы сексуально струились по спине, прилипали к тонкой шейке. Быстро раздевшись, мужчина приоткрыл дверь душевой, пуская холодок и вошёл, попадая в плен горячих водных струй. Потянувшаяся было к мочалке рука бывшей мисс Харрис была аккуратно перехвачена и закинута на мужское плечо. Вторая легла туда же. Притянув женщину за талию одной рукой, а другой взяв мочалку, мужчина утянул жену в поцелуй. Головокружительный, пьянящий, высказывающий все нежные чувства друг к другу, что томились у каждого в душе, долгий и мокрый поцелуй. Налив геля на мочалку и не разрывая поцелуя, Александр провёл ей по телу Агаты, на что та отозвалась довольным вздохом в его губы. Растирая до пены гель на ее теле и попеременно терзая в ещё неторопливом, но уже страстном и весьма настойчивом поцелуе, губы любимой женщины. Жена, прикрыв глаза, отзывалась на его действия удовлетворёнными вздохами. Отстранившись от его губ, уже распаленная желанием женщина, она медленно перевела поцелуи ниже, на его шею. Она не ставила метки, не оставляла засосов, чтобы показать чей это мужчина. Все это осталось в прошлом, потому что их отношения прошли огонь и воду и вышли абсолютно на новый уровень, где доверие было безотказное, а вместо того, чтобы в пусть и не жаркую, но душную осеннюю пору ходить в свитерах с горлом и париться в нем, проще было не метить любимого человека. Нельзя точно сказать сколько они простояли под тёплыми струями воды, покрывая тела друг друга ласковыми поцелуями и гладящими движениями, к слову не переходящими граней. Когда вода в сочетании с тянущим чувством внизу живота стала приносить не облегчение, а лишь добавляла напряжения, они вышли из душа, вытирая полотенцами воду, стекающую с их распаленных тел. — Du är så vacker nu, min Lilja, att min reserv långsamt spricker i sömmarna (Ты настолько красива сейчас, моя лилия, что моя сдержанность потихоньку трещит по швам) — промурлыкал мужчина, слегка резким движением широко шагнул к девушке, заставляя вжаться в стену, вновь припадая к ее губам жарким, полным страсти поцелуем. Не заметив на своём пути преграды в виде сомкнутых губ, он скользнул языком в ее полость рта, исследуя давно знакомые, пусть и похудевшие щечки и десна, проводя языком по линии ее зубов. Да, Александр знал ее тело также хорошо, как и ее саму. Он мог с закрытыми глазами рассказать где у Агаты россыпь родинок, веснушек, где у его женщины находятся все эрогенные зоны, где ей нравится, чтобы ее касались. Также хорошо он знал и модель ее поведения, когда она была возбуждена, и, несмотря на то, что с годами она стала несколько терпеливее, все равно он с лёгкостью мог предположить через сколько она сдастся. Прошло несколько лет с начала их отношений, они попробовали очень многое в постели, будь то связывание, игрушки, ролевые игры или что-то подобное. Агата доверяла мужу не только свои мысли и переживания, но и своё тело, зная, что любимый никогда не сделает ей больно или плохо, а вознесет ее на вершину блаженства. Его руки переместились на бёдра женщины, поглаживая и резко подхватывая ее, тем самым заставляя любимую обвить его талию ногами. Не переставая целовать и изредка покусывать губы, он перенёс ее в спальню, аккуратно кладя на кровать. Не собираясь отдавать всю инициативу мужчине, Агата положила руки на плечи мужчине и перевернула их, оказавшись в позе наездницы. — Min kisse bestämde sig för att befalla? Jo du är ganska jävla attraktiv som en dominerande. (Моя киса решила покомандовать? Что же в роли доминанта ты чертовски привлекательна) — проведя ладонями по ее талии и сжав ягодицы, голосом, в котором слышались хриплые бархатные нотки, произнёс он. Агата ухмыльнулась и, слегка наклонившись, поцеловала мужские щеки, чуть покрытые щетиной, кадык, ключицы, грудь, обвела языком соски, слегка подув на них и немного прикусывая, вызывал этим стон мужчины, она слегка царапала ноготками прокачанные мышцы пресса на его животе, вызвав эти усмешку мужчины: — Kattungen bestämde sig för att visa sina klor och tänder. (Котенок решила показать свои коготки и зубки) — и даже не закончив предложение, подавившись смешком, рвавшемся из его груди, он резко и громко простонал, когда Агата, секунду назад целовавшая его грудь и живот, резко обхватила член рукой и проводя ей вверх и вниз, слегка массажными движениями. Слизнув капли смазки, выступившие на головке и подув, обдавая ее холодком, взяла член в рот полностью, щеками создавая вакуум. Она ритмично двигала головой, слушая довольные стоны мужа. Его любимая женщина нередко баловала его минетом, но каждый раз любовалась им, когда муж не мог сдержать стоны, когда она доставляла ему удовольствие. А он был на небесах, ведь губы и такой проворный язычок его жены творил чудеса, и, снова и снова, зарываясь в ее волосы, держа их на манер хвоста, чтобы не мешали, он получал неземное удовольствие, которое могла подарить ему лишь она. Лишь она дарила удовольствие, не только в постели, далеко нет. Она была синонимом этому слову, такая домашняя, любящая, она создавала дома уют и дарила всю свою любовь ему без остатка, не требуя, но получая сполна взамен. Раньше, будучи поодиночке, каждый из них предпочёл бы компанию друзей, бар и танцы под громкие песни, оглушающие и мутящие сознания не хуже выпитого алкоголя. Сейчас же они предпочитали домашние посиделки или милые свидания в компании друг друга, хотя про друзей тоже не забывали. — Om du inte vill att jag ska komma i din mun, föreslår jag att du slutar. (Если ты не хочешь чтобы я кончил тебе в рот, то советую остановиться) — чувствуя подступающий конец, рыкнул мужчина, за подмышки притянул женщину к себе, намереваясь перевернуться и снова быть сверху, как его остановили слова, которые она буквально выдохнула ему в губы: — Och om jag vill? (А если я хочу?) Брови мужчины поползли вверх, он явно не собирался сдерживать удивление, которое так ярко выражалось в его, небесного цвета, глазах. Конечно, они жили в Швеции на протяжении трёх лет, но все вопросы на родном языке решал он, а жена говорила на английском, который шведы знали на равне со своим. Александр не был рьяным патриотом своей страны, но услышав родную речь из уст любимой женщины, сердце приятно дрогнуло. — В следущий раз, малышка, — ехидно улыбаясь пообещал он. — А теперь, min kära, расскажи-ка откуда, а самое главное — как давно, ты выучила шведский и почему меня не просветила? — говоря это, он погладил ее ягодицы, на которые короткой серией обрушились не сильные, но звонкие шлепки, как бы в наказание за его собственное незнание. Агата сладостно простонала и выдавила: — Я начала учить сразу после того как мы поженились и купили эту квартиру, — чуть улыбаясь и слегка двигая бёдрами вперед, имитируя движения, произнесла женщина, после чего продолжила целовать шею мужчины. — И ты даже не поспешила рассказать об этом мне? Своему мужу? — у них были разные бизнесы, и лишь иногда Агата просила его помочь ей на переговорах, но штат ее сотрудников постоянно увеличивался и он не всегда мог понять как это происходит. Теперь понимал. Ей нужна была его помощь не как переводчика, он участвовал и помогал заключать либо сложные сделки с компаниями с которыми тяжело договориться, либо с теми, кто ведёт дела, в которых Агата ничерта не понимает и у неё нет времени разобраться. На женские ягодицы пришлась череда более хлестких ударов. — Зачем? Узнавать что-либо в таких обстоятельствах более интересно, не находишь? — она усмехнулась, выгибаясь в спине и подставляя ягодицы под его ладонь. Она любила подобные «наказания», любила эксперименты, которые он предлагал. Безоговорочно доверяя ему, зная, что он не причинит нежеланной боли. Ее возбуждала его грубость, смешанная с нежностью, которую он так охотно дарил своей единственной. — Ты использовала меня, чтобы заключать важные для тебя сделки, — откликнулся он, все ещё недовольный этим фактом, снова обрушая на, уже порядком покрасневшие, ягодицы новую череду ударов. — Я просила тебя о помощи. Заметь, разница есть. И большая. Да и ты действительно хочешь сейчас это обсудить? — он лишь хмыкнул, переворачиваясь, и оказываясь сверху, попеременно целуя и чуть покусывая грудь женщины, а пальцами находя чувствительный бугорок и начиная массировать его. Слух ласкали стоны его жены, переходящие на вскрики, когда он резко входил длинными пальцами во влагалище, не переставая задевать клитор. Чувствуя, что разрядка не заставит себя долго ждать, Агата попыталась убрать его руку, но ее собственные руки подводили женщину. — Ах, Александр, умоляю, войди, — простонала, срываясь на крик женщина. — Мне кажется ты заслужила наказание, min kära, — ухмыльнулся мужчина, пальцами подводя ее к краю наслаждения и резко вытаскивая их, — ты плохая девочка, Агата, — он ухмыльнулся и глядя жене в глаза провёл языком по фалангам пальцев, слизывая ее естественную смазку. Не отрывая взгляда, он попросил: — Перевернись на животик, котёнок, — несмотря на ласковый тон, в его глазах плясали черти. Агата послушно перевернулась, хватаясь руками за изголовье. О, как Александр любил, когда она была такой покорной, когда стонала и извивалась под ним, желая скорее получить свою разрядку, он был с ней то нежным, то грубым, и знал, что от такого контраста она просто без ума. Медленно, наслаждаясь, он погладил ее ягодицы, и резко шлёпнул. Агата взвизгнула от неожиданности и наслаждения. — Какая ты развратная девочка, — хмыкнул мужчина, собрал волосы своей женщины в кулак и оттянув за волосы ее голову немного назад, резко вошёл, сразу же задавая бешеный темп полового акта. Вбивая ее в кровать, а кровать в стену, мужчина сам несдержанно стонал и порыкивал, потому что ее тело, так умело выгибаясь под его руками, сводило с ума. В ней было так хорошо, влажно и ужасно горячо, а то как она сжимала его изнутри, когда он входил особенно глубоко, просто уносило на вершину наслаждения, и ему приходилось сдерживать себя, чтобы не кончить раньше времени. Агата уже тихонько поскуливала, потому что сорвала голос до хрипоты, подмахивая мужчине бёдрами. Резкая смена позы. Он закинул себе на плечи ее ноги, проникая в неё также быстро и глубоко, но совершенно под другим углом. Их тела, покрытые испариной и капельками пота, сливались вместе, образуя настоящий тандем. Рык и тихие поскуливания слились в унисон, казалось, что и сердца их подстроились к единому ритму. Это был не просто секс. Это был акт настоящей, чистой любви. Акт, породивший начало чему-то абсолютно новому. С громким стоном, впиваясь в широкие плечи мужчины, Агата кончила. Александр, почувствовав как сокращающиеся мышцы сжали его член, с гортанным рыком, кончил в неё, и, выйдя из ее лона, упал рядом на кровать, пытаясь отдышаться от крышесносного оргазма. — Ты был великолепен, — отдышавшись женщина обняла своего мужчину поперёк талии, устраиваясь под мышкой. Легкая улыбка тронула губы ее любимого мужа, он поцеловал женщину в висок, обнял покрепче, накрывая их одеялом. — Спи, Min heta flicka (Моя горячая девочка), — мужчина дотянулся до выключателя, потушил свет, комната погрузилась во мрак. Через некоторое время послышалось мерное сопение пары, которую ждёт ещё много приключений, конфликтов и сложностей, которые они с достоинством и честью пройдут рука об руку, не позволяя сломить их самих и их любовь, которая сегодня дала начало новой жизни, но это уже совсем другая история.