Little (not)broken sun

      Феликс сидит на подоконнике в их общаге, сильно укутавшись в один из пледов, настроение было просто взять и расплакаться, дать волю тому, что он сдерживал с самих съемок. Кингдом для него стал испытанием не только физических способностей, но и моральных, несмотря на то, что он еще даже не вышел, они отсняли только первый эпизод. Он, конечно, понимал, что тренировки будут сложными, а ошибки — неизбежными, но не такие. Ликс меньше всего хотел, чтобы из-за него кто-то пострадал. Пока они тренировались в компании все было хорошо, каждый элемент был отточен до автоматизма, проблем не должно было возникнуть. Но они появились, и это случилось из-за него, из-за его глупых ошибок. Хотя так считал только сам Феликс, другие мемберы даже и не думали его в чем-то винить, тем более это была просто тренировка.       Все нервничали еще с самого начала, стоило им только переступить порог студии и встретиться с другими участниками, стаффом и кучей других людей, которые просто проходили мимо. Чан пускай и старался держать лицо, выглядеть расслабленным — он ведь лидер в конце концов, остальные мемберы понимали, что он напуган и взволнован не меньше их самих. В отличие от него, Феликс даже и не пытался скрывать свою нервозность, даже больше — у него не получалось это сделать. Как бы он не пытался улыбнуться — улыбка выходила вымученная и словно натянутая, а заставлять переживать других мемберов не сильно-то хотелось, они и сами были на взводе.       — Так, парни, сейчас последний прогон, поэтому максимально соберитесь, у нас все получится!       Чан собрал своих детей в небольшой круг и мягко по-отечески улыбнулся каждому, надеясь, что сегодня ничего не случится. Он видел, как Минхо, Хенджин и Чанбин немного расслабляются после его слов, также, как и Хан с младшими, только вот Ли младший все еще выглядел напряженным.       «Надеюсь, обойдется».       Но не обошлось. Первый прогон и уже сразу ошибка. Чан еще испугался с самого начала стоило ему почувствовать, что Феликс стоит не слишком устойчиво на нем и Сынмине, как в тот же момент он падает, сталкиваясь с Ханом, роняя их обоих. Прерывать тренировку нельзя, поэтому приходится продолжить, из-за чего сбивается немного настрой у остальных. Тем не менее, остальная часть проходит без особых казусов. Крис несколько раз успевал глазами оглядеть каждого, пока не стоял в первой линии, убедиться, что сейчас все в порядке, особенно часто его взгляд падал на Хана и Феликса. И если первому будто все равно было, несмотря на гримасу боли на лице от некоторых движений, то второй словно не с ними был в конце, а на лице даже тени наслаждения от любимого дела не было — страх и напряженность — вот, что плескалось в детских глазах его младшего.       Джисон и Минхо опускаются на пол перед экраном, чтобы посмотреть то, что получилось снять, и старший интересуется в порядке ли тот. На лице Хана появляется спокойная улыбка, а после он кивает, совершенно не переживая из-за случившегося. Легкая боль после столкновения и падения уже не давала о себе знать так ярко, а обвинять своего друга он не собирался, да и не за чем было. Только вот Феликс считал иначе. Стоило им только закончить даже, его взгляд был прикован к старшему, словно его состояние было для него даже больше, чем просто приоритетом. Когда уже все уселись, кому сильно хотелось, Ликс встал немного поодаль от Джисона, иногда поглядывая на него, как бы проверяя его состояние — Ли даже не волновало, что у него до сих пор болит бок от столкновения с локтем его хена. Он смотрит на экран и видит момент его падения на старшего, а после как он не успевает к назначенной по хореографии точке. И это давит сильно, он чувствует себя виноватым перед старшими, да и младшими тоже — он подвел их, их единственная попытка перед самим выступлением была утеряна, а от этого груз ответственности медленно, но верно опускался на плечи Феликса тяжелым камнем.       Прямо сейчас так и хотелось просто взять и заплакать, извиниться тысячу раз перед мемберами за такую оплошность, но нельзя, здесь — на площадке — так точно. Чан постоянно оглядывался на него, проверяя его состояние, еще в момент просмотра в груди что-то сильно сдавило, и это произошло далеко не только из-за того, что видеть боль в движениях и взгляде своих младших было почти невыносимо. Здесь еще роль сыграло, что он слишком хорошо знает своего австралийского бро — он прекрасно видит, как переживает из-за этого столкновения младший, но сейчас он пока ничего не может сделать, тот не нуждается в жалости, ему просто нужно переосмыслить все и разобраться в своем недочете.       Чанбин, Сынмин и Хенджин успели даже подойти к нему и проверить в порядке ли он, спросить все ли хорошо, на что Ли младший умело натягивал улыбку и говорил, что все в порядке, что он исправится. Когда Ликс подошел к Хану, внутри начало грызть чувство вины перед ним, поэтому даже после слов старшего, что тот в порядке, что ему не следует переживать, легче не особо стало.       — Прости…       — Не волнуйся, я в порядке.       Хан видит, что его слова не получили никакого эффекта, волнение с лица не исчезло никуда, а лишь сильнее начало появляться на красивом веснушчатом лице. Но ничего, они дома об этом поговорят, ведь абсолютно все участники группы прекрасно знали характер Феликса и его умение накручивать себя чуть ли не до нервных срывов. Чего им стоил момент, когда тот посчитал себя недостаточно идеальным после прочтения пары комментариев о себе. Диеты, недосып, слабость — все это стало итогом его попытки сделать себя лучше, хотя, казалось бы, куда еще лучше. Вот и сейчас была похожая ситуация. Небольшая оплошность, ведь такое могло случится с каждым, да, эта ошибка могла понести за собой немалые последствия, но все же обошлось, все же сказалась слишком сильно на моральном состоянии солнышка группы.       Все оставшееся время Феликс старался собрать себя, выглядел более серьезным, нежели чем несколько минут назад, не улыбался, на шутки участников почти не реагировал, да даже больше — находился чуть в стороне от скопления остальных семи участников. Но ему это нужно было, поэтому никто не давил на него излишней заботой. И вот настал момент перед выступлениями. Парни сидели в гримерке — кто-то шутил, кто-то еще раз прогонял танец, а кого-то еще раз стилисты приводили в порядок, нанося макияж и делая прически. Феликс был среди второй категории, еще и еще раз повторяя свою часть, лишь бы снова не ошибиться. В это время еще несколько раз его попытались успокоить Хенджин и Джисон. Второй с каждой секундой чувствовал, что ему тяжело сдерживать себя, чтобы просто не подойти и не обнять своего как бы парня. Но компания запретила им контактировать на шоу, чтобы лишний раз не привлекать к себе внимание. И этот критерий также давил на Феликса, который до сих пор боялся нормально прикоснуться к его старшему. Вы видели когда-нибудь, чтобы Ликс сам избегал объятий с другими мемберами? Вот и никто не видел, а тут, стоит подойти Хану к нему, как Феликс сразу сжимается как котенок, боясь прикоснуться лишний раз. «Точно дома поговорим»       Джисон не злился, он прекрасно знал своего младшего, пускай и на один день, но младшего, поэтому он не стал докучать тому и просто улыбнулся, все-таки протянув руку к щеке Феликса, аккуратно проведя по ней. Этот лёгкий, почти ничего не значащий для окружающих жест — для Феликса был как спасательный круг. Ему удалось немного, но расслабиться, он уже не был похож на сгорбившуюся скалу. А после и разговор с Чаном перед самим выходом — его отпустило почти на совсем, оставался лишь легкий мандраж перед выступлением.       — Ты слишком много думаешь об этом. Да?       — Я немного нервничаю.       — Немного — мягко сказано, Ликс. Отпусти это, пускай оно останется в прошлом, сейчас главное — отлично выступить. Просто выйди и сделай это, ты можешь, я знаю.       Слова Чана теплом отдаются в сердце Феликса, заставляя его слабо улыбнуться их лидеру, а по совместительству и его лучшему другу. Тем не менее, нервы остались и на протяжении съемок первого эпизода не отпускали — это даже стало причиной лишнего внимания к его персоне, только вот со всех сторон «милашка», «это мило», заставили Ли младшего наконец расслабиться и выдохнуть, собраться с силами и верить в хороший исход их выступления. А за ним расслабились и все остальные — ведь сейчас почти каждого беспокоило внутреннее состояние Феликса, ведь оно обычно сильно сказывалось и на его физических способностях.       Само выступление прошло идеально, ни единой ошибки. Минхо даже похвалил каждого, как гордый папа, хотя почему как. К нему присоединился и Чан, сказав, что они отлично поработали. А отсидеть оставшееся время — так вообще труда не составило, только вот почти каждый из участников после программы хотел сильно кушать, из-за чего сильно торопились в общагу. Джисон даже чуть телефон не забыл в гримерке, так вот они торопились.       Возвращаясь в настоящее время, Феликс чуть сильнее кутается в плед, а после на плечах оказываются теплые сильные руки Джисона. Вот его приобретшие нехилую мышечную массу руки он ни с чьими не спутает. Ли немного отклоняется назад, сразу оказываясь сильнее прижатым к телу сзади него.       — Все еще переживаешь?       — Ты мог пострадать из-за меня.       — Не пострадал же, я в порядке, так что не накручивай себя и не плачь. Такое солнышко, как ты, не должно плакать, верно?       — А если сильно хочется?       — Слезай с холодного подоконника и пошли в кроватку. Все мне объяснишь и расскажешь. Дело ведь явно не только в том, что ты сбился.       Феликс сначала не слушается, но, когда его подхватывают на руки и кладут на его кровать, тот лишь вскрикивает удивленно. Еще несколько недель назад Джисон буквально боялся поднять его, чтобы не получить травму. Все-таки вес был у них почти одинаковый — рисковать не хотелось, а сейчас он просто берет и поднимает его на руки, так еще и до кровати донес.       — Не удивляйся так, думаешь, я просто так в качалку с Чанбин-хеном хожу?       — Ну явно не для того, чтобы меня на руках носить…       — Кто знает, солнышко.       Феликс лишь неопределенно фыркает на это, но к боку своего парня прижимается. Джисон только успевает лечь рядом, как сразу чувствует резкое тепло и это вызывает очередную улыбку. Ладонь сама тянется к отросшим черным прядям, начиная их медленно перебирать. Ли младший тихо смеется, а после словно урчать начинает. Плохое настроение, появившееся после тяжелого изнурительного дня, пропадает вместе с усталостью.       — Не усни только, а то потом будить тебя придется.       — Зачем?       Голос уже сонный и уставший, что умиляет Джисона сильнее, поэтому он тянется к губам-бантикам, оставляя на них недолгий поцелуй со вкусом недавно выпитого американо. Только отстраниться не дает маленькая ладошка Феликса, которая оказывается за шеей Хана, притягивая того ближе к себе, углубляя тем самым поцелуй. Руки старшего сами тянуться к пледу, в который все еще закутан Ли, стягивая его и отбрасывая на пол. Ручки младшего сплетаются за шеей старшего, пока тот во всю проходился ладонями по уже вдоль и поперек изученному телу. Каждый изгиб, впадинка, небольшие детские шрамики — все было маленьким личным фетишем у Джисона, хотя о нем никому знать не следует.       В какой момент Хан оказывается сверху, а Феликс без футболки — оба не поняли, да даже и не задумывались. Настроение Джи проучить Феликса, чтобы тот не загонялся так часто улетучивается вместо с уже его футболкой. И они так бы и продолжили, если бы не вошедший в их комнату Минхо.       — Вы… боже, а можно было этим не заниматься прямо сейчас?!       — Минхо-хен!       — Идите ужинать, голубки, потом доиграетесь.       Ли старший уходит из комнаты в смешанных чувствах, но зато улыбка с лица не пропадает. Он заходит на кухню, снова приближаясь к плите. В этот же миг на талию ложатся руки их лидера, а за ними и голова опускается на плечо.       — Ну скоро уже?       — Как маленький, Чан-а       — Я все еще хен, Минхо-я        — Не для меня. Позови остальных. Феликса и Джисона я позвал.       — Как он?       — Ликс? Все хорошо, не переживай. Ты же знаешь, белка не даст ему грустить.       Чан улыбается и скрывается с кухни, после чего сразу слышится недовольные крики из комнаты Хенджина и Сынмина, которые опять не захотели отлипать от ноутбука, ведь еда может и подождать, а сюжет дорамы уйдет восвояси, и они уже ничего не вспомнят. Но кто победил в этой борьбе взглядами и упоминать не стоит, ведь спустя пять минут на кухне уже собралась целая орава из голодных ртов, отчего Ли старший лишь закатывает глаза. У них как обычно за столом тихо не бывает, да у них никогда тихо не бывает, поэтому ужин сопровождается громкими разговорами, смехом и шутками.       — Надеюсь, ты больше не грустишь?       — Нет, теперь нет.       Феликс сидит прямо рядом с Джисоном и тепло ему улыбается, получая в ответ не менее теплые эмоции на лице его белки-хена. Хан рукой проводит по голой коленке донсэна и несильно сжимает ее, и в этот же миг голова младшего оказывается на плече Джисона, вызывая улыбку буквально у всего стола.       — Любовнички, фи       — Тише, Сынмин, не отвлекай их друг от друга, а то атмосферу сломаешь.       Феликс тихо смеется и прячет покрасневший нос в шее старшего, чувствуя, как тот тоже смеется, а после проводит опять ладонью по волосам. Он рад, что все хорошо. Пускай и ошибка утром подкосила его, и нехило подкосила, но сейчас он счастлив, а настроение плакать улетучилось. - To be continued? -