Ещё бы хоть раз

Мыс­ли о нем словно громовое копье ог­лу­ши­тель­но врезаются ему в го­лову. Флок готов плакать от бес­си­лия. Эрен лишь стоит напротив, а Флок внутренне заходится от истошных криков. Толи от боли, толи от восхищения. Он чувствует себя так, будто Йегер сдавливает ногтями его шею, оставляя образы полумесяца на острых ключицах. Он лишь смотрит, а Флока будто ударили оголенным электрическим проводом, по которому идёт ток. У него сбивчивое дыхание. Форстер до тош­но­ты да­вит­ся его острыми скулами, а сам Эрен гневно думает как бы поскорее избавиться от мыслей об огненном мальчике, которой змеиной ловкостью обвил его тело снаружи и внутри и заполнил каждую клеточку его организма. Эрен думает, что он уйдёт как и все. Бросит с шершавым безразличием, да так, что Йегер будет погибать без его улыбки. Но он все равно доверяет ему как бог доверяет ангелам божьим. Флок просит, кричит, чтобы непристойные мысли и силуэт его восхищения ушли, не трогали, дали отдохнуть. Эрен из мыс­лей сме­ёт­ся и от­пус­ка­ет, но не на­дол­го, открывая вид на реальность, где дрожащие руки лишь протянули одеяние сильным и грубым. Форстер знает, что он вернётся. У него есть миллиард и ещё одна причин вдыхать его голос, выдыхать безразличие, а потом отворачиваться и неосознанно тянуть уголки губ в лёгкой улыбке. Эрен дикий и порой своим холодом способен заморозить целый остров, но его редкая спонтанная нежность бьет огненному в межрёберные, да настолько сильно, что тело Флока скручивается от адской боли и бьется в конвульсиях на деревянном полу. Форстер взрывает Эрену голову, высасывает кислород из лег­ких, превращает мир во что-то стоящее. Он готов раздробить разведчику скелет, лишь бы он не сжигал его изнутри горячим и таким приятным солнцем. Созвездия родинок на блендой спине—персональный ад Эрена Йегера. У Флока пы­ла­ют фей­ер­вер­ки в глазах, когда зимний изумрудный взгляд осыпает его блестящим снегом и заполняет сердечную аллею. Бархат его кожи колит. Флок вздрагивает, но подпускает ближе. Ближе настолько, насколько это вообще возможно. Эрен блуждает уже долго по бесконечному лесу, который горит ярким пламенем. Флок почему-то для него всегда был пламенем, никогда не угасающим, способным согреть в самые морозные дни и ночи. Йегер без гипербол и прочего хотел бы сгореть. Одна лишь накидка не дает соприкоснуться с такими манящими руками. Эрену кажется, что Флок сияет настолько ярко, что можно ослепнуть. Он чувствует жар, исходящий от холодных рук. Хочется прикоснуться и почувствовать. Его опора. Его вера. Эрен похоже впервые готов сам прогнуться под ясным взглядом, который смотрит на него как на что-то стоящее. Душераздирающая пустота начинает заполняться огненным светом. Понемногу, но с явным превосходством. —Ты тоже оставишь меня? —Я с тобой на вечность. Эрену нравились его губы. Черт, как же ему нравились губы Флока Форстера. Особенно когда он кривил их в лёгкой ухмылке, а потом открывал их от смущение с рваным вдохом, когда Йегер быстро и беспрестанно касался их своими. Флок чувствовал себя верным псом, который всегда будет служить своему хозяину; тряпичной куклой, которой Йегер может управлять как пожелает. Быть его куклой для Форстера было самым важным. Когда они были в двоем, Эрен думал, что он жив. Флок был единственным, кто делал его живым. Особенно когда осторожно водил пальцами по мускулистой спине и еле ощутимо целовал куда-то в предплечье. Йегера это будоражило сильнее всего остального. Руки Флока были воистину прекрасны. Однажды он видел, как тонкие длинные пальцы перебирают звенящие струны старой гитары. Лицо Флока в закатном солнце можно было сравнить с картинами, которые рисовали художники для самого короля. Эрену бы ресницы его сцеловывать, да захлёбываться собственными чувствами, да только уже поздно. Ведь Флоку хочется заглянуть бы ещё хоть раз в омут его изумрудных глаз. Ещё бы хоть раз провести пятерней меж его тёмных волос. Ещё бы хоть раз.. Ещё бы хоть раз увидеть Эрена Йегера перед собой, а не кровь на собственном теле. —Наш дьявол наша последняя надежда.