I miss your smile

— Слушай, Ханджи, я по поводу… — т/и заходит в кабинет без стука.       Это обыденная вещь, она никогда не стучится, но сегодня явно следовало это сделать. Зое сидит на стуле, облокотившись на спинку. Лицо повернуто на вошедшего — на т/и. Лицо по которому текут слезы. Лицо, выражающее лишь боль. Красные глаза. Тонкие губы. Они искусаны до крови. Она пыталась не закричать. Не забиться в истерике этой ночью в темной комнате, освещаемой всего одной маленькой свечкой. И при виде т/и она не вскочила, радостно подбегая к ней с воплями, как делала это еще вчера вечером. Она просто натянула улыбку и из глаз снова брызнули слезы. — Солнышко… что… — нет, с вопросами она не будет приставать. Хотя бы не сейчас.       Сейчас она безмолвно подходит к ней и опускается на колени. Поднося руку к ее ладони, т/и замечает дрожь, бьющую Ханджи. Зое дрожит всем телом, явно не от холода. От подступающей истерики. Она пытается с ней бороться. Сдержать слезы в себе. Но новые и новые капельки оставляют мокрые дорожки на щеках. Пальцы осторожно сплетаются с чужой ладонью. Ханджи сжимает ее руку, хватаясь, как за спасательный круг. Т/и чувствует мозоли на этих руках. Мозоли от постоянных тренировок. Мозоли от упм. Мозоли от оружия. Она воин. Воин должен быть сильным, так Ханджи говорила всегда. Но сейчас картинка не клеится. Она никогда не казалась слабой. Мало когда можно было видеть ее слезы (скорее всего — это влияние Леви Аккермана). Но когда она все-таки начинала плакать, оставалось лишь плакать вместе с ней. — Принцесса, все хорошо… прошу тебя… — громкий всхлип прерывает монолог т/и. — поплачь… ты можешь бить посуду, плакать, истерить, так будет легче, ну же… Не сдерживай свои эмоции, это делает только хуже и больнее. — Мне так тяжело… — Ханджи опускает красные глаза на т/и. Быстрая улыбка искривляет ее губы, но ее снова накрывает, и слезы большими крупинками катятся вниз. — Я устала… Эрвин справлялся лучше… но его здесь нет… его больше вообще нет… Я чувствую, что не справляюсь со всеми обязанностями. Почему же так вышло. Я все время одна, я все время в долгу… Хватит, не могу. — Ее пальцы еще крепче сжимают руки т/и. До боли и до хруста в костях. Но сейчас т/и на это плевать. — Зое… я люблю тебя, — и зачем ей сейчас эта информация. Просто мозг уже не соображает, хоть какие-то слова поддержки вылетели из головы. — Любое действие несет последствия. Не важно чем оно закончилось и кем было сделано. Важно то — для чего ты это делаешь. Ты — прекрасный командир. То, что ты вынуждена посадить Эрена за решетку — это не опрометчивый поступок. Ты — капитан. И ты не виновата, что геноцыдник это сделал. Эрвин всегда рядом. Вот тут, — она подносит их руки к своему сердцу. Оно колотится с бешеной скоростью. — Эрвин бы гордился тобой. Он знал кого выбирает. Знал и сделал правильный выбор. — Я просто устала… — Ханджи гладит костяшки пальцев т/и и та невольно дергается от неожиданного движения. Но быстро возвращается к прежнему состоянию. — Давай отдохнем. Пошли. Вставай и пошли в кровать. Падай и засыпай.       Ханджи послушно поднимается со стула, не отпуская руку т/и. Кровать поскрипывает, когда она опускается на нее и ложится. — Не уходи, пожалуйста… — она не отпускает руки́. — Я и не собиралась… Т/и ложится рядом. Она обнимает Ханджи, прижимая ее дрожащее тело к себе. Скоро дрожь проходит. Т/и целует ее в макушку. Поглаживает по волосам и слушает ее спокойное дыхание. — Я скучаю по твоей улыбке… — шепчет она прежде чем провалиться в сон.