я тебе сдаюсь

      Со смехом закрываю гримерную на замок, пока ты стоишь возле зеркала и так же искренне смеёшься. Я понимаю в чём дело, ведь только что закончились съёмки шоу, а ты всё ещё стоишь в образе Дана Балана. Ты — единственный Дан, которого я готова воспринимать.       Разворачиваешься ко мне, скидываешь смешную шляпу, которая больше твоей головы враза два, и не перестаешь улыбаться, пока я смиренно стою у дверей. Так приятно осознавать, что ты была готова это сделать только ради меня, ведь сама не перевариваешь всю эту сценарную линию. Подходишь как кошечка, сняв пиджак, и на тебе так идеально сочетаются латексные штаны с черной футболкой, что я не могу перестать рассматривать тебя.       — Тин, — шепчешь на ушко, когда твои руки ложатся на талию, поглаживая ткань красного платья.       Всё так же, как и на сцене, только теперь можешь позволить себе больше.       — Я надеюсь, Астафьева больше на шоу не придёт? — спрашиваешь с ухмылкой, но даже через нее, я замечаю твой строгий взгляд, и уверенна, что говоришь ты на полном серьезе.       Смеюсь так громко, что возможно слышит весь павильон, а ты неприкаянно жаждешь моего ответа.       — Она с Баланом ещё будет, а там, гляди и Дорофеева подтянется, — с сарказмом отвечаю я, и четко осознаю, что ты не поняла моей шутки.       — Нет, Юль, не придёт.       Заглушаешь мой смех поцелуем, пока твои пальцы уже поглаживают мои ключицы.       Опять я тебе сдаюсь. Руки трепетно скользят по твоей пояснице, а черная футболка сама приподнимается от моих касаний. Радуюсь тому, что мы сдержались на сцене, и я не накинулась на тебя после твоего номера с гитарой. Какая же ты сексуально играешь на гитаре, ты бы знала.       — Так, оказывается, между нами лишь работа? — спрашиваешь и отстраняешься, но не убираешь руку с моей талии, которая и так жила на ней весь вечер.       — А что я должна была сказать? На вопрос «Что у вас с Юлей?» ответить "Да так, бывает спим вместе". Валу явно бы понравилось.       — Ты так говоришь, будто кроме секса у нас ничего нет.       — Нет, я не это имела ввиду. Самый оптимальный ответ — работа, так ведь? Ты же знаешь, что я права.       — Безусловно, права.       Садишься на кожаный диван в углу комнаты, снимая с себя футболку и глядишь куда то вдаль, видно, задумываясь о чём то. Как много раз я видела тебя без верха, но всё так же внимательно обволакиваю твоё стройное тело своим взглядом. Ты складываешь вещи, натягивая привычную толстовку, а в глазах я вижу нотки сомнения и нерешительности.       — У тебя всё хорошо? — спрашиваю так легко, подсаживаясь к тебе, ведь знаю, что ты мне не соврешь. Ты даже не сможешь этого сделать. Можешь попытаться, понервничать, но когда найдешь свой покой в моих глазах, сразу же отыщешь в своем подсознании все подходящие фразы. Да, я самовлюбленная, но это ведь так.       — Я не хочу ехать домой, — тихо шепчешь, а я замечаю как из твоих голубых глаз скатываются слезы. Хочется спросить, кто тебя обидел, но знаю точно, обидели нас двоих. И главный обидчик в этой истории — несправедливая судьба. Я чувствую себя оружием, которое медленно подставляют к голове, потому что так же тянусь к тебе, и вдыхаю запах твоих волос. Мы не можем по другому, и ты это понимаешь.       — Двери моего дома всегда открыты, — такие важные слова вылетают с моих уст, прожигая всю меня, а ты смирно сидишь, всматриваясь в одну точку. Вытираю твои слёзы своими холодными пальцами, от чего твоё тело покрывается мурашками, а грудная клетка вздымается привычней обычного.       Я узнаю тебя каждый раз, но то, как ты дышишь, каждый твой вздох помню наизусть. Ты так дышишь, когда я лежу на твоей груди, переплетая наши руки. Ты так дышишь, когда с утра хожу по дому в твоей рубашке, и мне в тот момент, абсолютно наплевать на то, что она на размер меньше. Ты так дышишь, когда я снимаю эту рубашку и возвращаюсь к тебе в кровать, забывая о том, что мы между прочим спешим по делам. Ты так дышишь, когда сходишь с ума. Я знаю.       — Я должна уехать. Не знаю насколько. У меня есть только билет в один конец, — тихо проговариваешь ты, а я чувствую как внутри меня зарождается что-то абсолютно новое и необычное. И не хорошее, и не плохое, просто новое. Я понимаю зачем тебе это, и виню себя в том, что ты оказалась на грани.       — Прости меня.       — Ты ни в чем не виновата, солнце. Я не знала на что иду, но я хотела этого, и до сих пор хочу. Но я не свободна. Не свободна в своих словах и действиях, а мой разум должен работать каждую секунду, что бы никто ничего не узнал. Я не свободна, а наш с тобой девиз совсем другой.       Разворачиваешься ко мне, и не прячешь свои слезы, красные глаза и уставший вид. Вот, что я называю доверием. Я губами собираю соленые капли по твоей щеке, пока пальцы переплетаются с твоими. Вот, что я называю принятием. Смотрю в бездну твоих синих глаз и нахожу в них сожаление.       Ох, милая, мне жаль, что ты переживаешь это.       Хочется украсть всю твою боль себе, прожить её тысячу и один раз, лишь бы ты не ощущала, как ломается что-то под ребрами. Я привыкла жить с мыслью, что ты есть у меня, не каждый день, не каждое утро, но спрятана в моей душе. И когда звёзды снова сводят нас, а ты оказываешься в гостиной моего дома, хоть и огромного, но пустого, в моей толстовке, я так счастлива, что забываю о всем вокруг. Я никому не вру, а просто недоговариваю, в то время как ты, врешь мужу, сыну и всей своей семье, а так же команде и всему миру. Единственный кто знает о нас — Егор, твой верный друг и помощник. Благо, у тебя есть, кому это всё высказать.       — Если тебе так будет легче, то конечно.       — Ты не против? Вал мне целый скандал устроил, а потом, когда понял, что спорить бессмысленно, купил билет.       — Я не в праве тебе что то запрещать. Я тебе не муж, и ты не должна спрашивать разрешения у меня.       — Ты значишь для меня куда больше, чем думаешь.       Тянешься к моим губам, оставляя сладкий поцелуй, перемешанный с чувственностью, а потом отстраняешься, пока я все ещё ощущаю запах твоих духов.       — Завтра у меня рейс.       Царапаешь по сердцу будто лезвием, но не подаю виду, ведь знаю, что тебе тоже нелегко. Хочу быть сильной для тебя, по этому киваю, хоть и в горле застрял ком из-за невысказанности, по этому, не могу даже собрать все свои мысли в порядок. Я и не знаю что сказать. Мне хочется тебя забрать к себе, укрыть от всего мира, что бы текста твоих песен писались у меня в спальне, а ты, спешила на ужин после работы. Мне хочется, но я не могу даже просить тебя об этом.       Разве я виновата, что так отчаянно тебя люблю?       Разве я виновата, что это взаимно?       Смотреть на тебя и думать о жизни можно вечно, но только время у нас, как всегда, на исходе. Отпускаю твою руку, а ты накидываешь курточку, и до конца собираешь свои вещи.       Уходишь так, будто никогда не вернешься.       Уходишь так, будто уезжаешь навсегда.       Ты смотришь на меня так нежно, и я поражаюсь тому, какими мы стали сумасшедшими. Откуда в нас, в тебе, столько силы, что бы быть со мной? Я кричу это в тишине и слышу легкое не знаю.       Мой водитель пишет мне сообщение о том, что уже прибыл, а я не понимаю, когда увижу тебя снова, и смогу ли опять наслаждаться тобой так, как я привыкла. Я просто хватаю тебя за руку, пока ты уже открываешь дверь гримерной, и застываешь возле дверного проема, закрывая глаза.       Тебе сложно, но знай, что мое сердце тоже разбивается на части. Ты обнимаешь так же нежно, как и всегда, не так, как всех, и целуешь в макушку, едва ли ощущая мое нестабильное дыхание. Я даже понятия не имею, куда ты летишь, но видимо это конфиденциальная информация, по этому не достаю тебя с расспросами, а лишь наслаждаюсь последними минутами нашей близости.       — Тиночка, — почти шепотом произносишь ты, целуя меня в щеки, потом в шею, а далее в висок и в лоб, полностью игнорируя губы, которые ждут твоего прикосновения. Не целуешь, потому что знаешь, что мы вдвоем опять сдадимся в плен этой любви, и уж точно забудем про время, — родная.       Юля, просто заткнись. Или попробуй объяснить мне, почему моё имя в твоем произношении звучит так, будто оно только для этого и создано, для Юлии Саниной. В голове появляются воспоминания о том, как ты шепчешь моё имя в спальне, пока я изучаю твоё тело своими пальцами, и непрестанно надеюсь, что утро обойдет нас стороной.       Но всё имеет свойство заканчиваться. Как и ночь, в которой мы были такими искренними, так и вечер после тяжелого рабочего дня.       Всё заканчивается, но не наша с тобой история, и я в это, как никогда, верю.       Ты открываешь дверь, поворачиваясь ко мне, и нам в этот момент не нужно слов. Говорят лишь наши, такие похожие, глаза, и только они понимают, что в этот момент происходит. Твой образ отдаляется от меня, и всё виднеется мне таким размытым, то ли от того, что в глазах застыли слезы, то ли от плохого зрения. Скорее, первый вариант куда точнее. Ты уходишь, а вместе с тобой, уходит и моё желание жить.              10.03.21.       Ты улетела, пропуская пару важных мероприятий, на которых присутствовала вся твоя команда, во главе с Валом, а я так отчаянно пыталась отыскать тебя в толпе, в надежде на твоё возращение.       26.03.21       Ты улетела двадцать восемь дней назад, и от тебя никаких новостей. Только сейчас я понимаю, что такое неизвестность. Я просто-напросто не знаю где ты и как ты. По этому, лежа в спальне, поднимаю голову, и спрашиваю у пустоты.       Юль, как ты?       29.03.21.       Ты улетела, и я чёрт возьми, так больше не могу. Пропадаю на студии, соглашаюсь на любые концерты и корпоративы, лишь бы не оставаться в одиночестве. Так долго я еще была без твоих объятий.       03.04.2021.       Шёл тридцать седьмой день без тебя, и не помогает никакое кофе. Вечером позвонил Веня, и стало немного легче. Он возвращается с учебы через три дня, как бы я хотела вас познакомить. Вы с ним даже чем то похожи, активные, всегда улыбаетесь, и спасаете меня от всего своей любовью.                     Ты вернулась, когда весна пришла в наш город, усыпая всё цветами.       Ты — моя весна.       Проходил еще один вечер, в котором кроме моей музыки, твоей оставленной футболки и крепкого дорогого вина, не было никому места. Листки, вырванные с блокнота, были будто частью декора, а я ругалась себе под нос, в надежде отыскать рифму, и здесь не помогло даже красное полусладкое.       Звонок в дверь — последнее, что хотела сегодня услышать, и сердце невольно пропустило пару ударов от неожиданности.       Меня не волновал даже беспорядок в доме, ведь всё можно спихнуть на творческий кризис, даже если никому не известна причина отсутствия вдохновения. И я, как хозяйка, выглядела так же, как и мой дворец — уставшей, обессиленной, на голове был небрежный пучок, а футболка в три размера больше меня просто идеально сидела, прикрывая мои ягодицы. Кто бы не был за дверью, гость явно подумает, что ошибся поместьем, ведь перед ним не та Тина Кароль, которую привыкли созерцать все.       Я открываю дверь, и забываю, как дышать, пока мои глаза бегают по твоему телу, узнавая каждую твою деталь.       Юлечка.       Я ждала тебя так долго, что даже не могу поверить тому, что ты передо мной в пары сантиметрах. Улыбаешься так ярко и смущенно, будто боишься моей реакции, пока я разглядываю тебя и отказываюсь верить в происходящее, на секунду думаю, что нужно перестать употреблять алкоголь, ведь еще галлюцинаций мне не хватало.       — Юля.       Ты протягиваешь мне свою руку, и я не замечаю на ней кольца, от чего мой взор поднимается выше, все еще пребывая в шоке. Киваешь мне головой, будто даешь мне подтверждение в догадках, и только после этого, почти что, заталкиваешь меня в дом, заключая в объятиях. У меня к тебе так много вопросов, но всё становится таким неважным после твоего поцелуя, от которого по новой моё тело покрывается мурашками, слегка дрожа в твоих руках.       Ты смотришь в глаза, а я вижу совершенно другую Юлю, счастливую, решительную, но такую свою, что снова тяну к тебе, зарываясь в темные пряди, пока ты задорно смеешься от долгожданной встречи. Ты изменилась, а я всё так же сильно люблю тебя, как и тогда, как и пятнадцать лет назад.       — Тин, я хочу быть свободной. Но только рядом с тобой. Можно ли считать это как признанием в любви? Определенно, да.       — А по другому, у нас и не будет, Юлечка.              И ты остаешься. Остаешься не на вечер, не на день, остаешься со мной, провожая каждый закат вместе, встречая рассвет, остаешься, не смотря ни на что, не следуя правилам и общественному мнению. Я беру тебя за руку, и мы, не боясь ничьих взглядов, начинаем идти по жизни вместе.       Ты счастлива, Юль?       В глазах я читаю искреннее да.