С иллюзионистами нужно обращаться нежно

Языки стали играючи сплетаться, лаская друг друга. Кругом шла голова от опьяняющих ощущений. Отстраняться от столь желаемого тела ни на миг никому не хотелось. Хибари слишком долго себя сдерживал. Просто поцелуя ему стало уже мало, хотелось попробовать всего Мукуро. Руки Кёи начали бродить по аппетитному телу любовника: от плеч они медленно спускались всё ниже и ниже, заодно снимая с Мукуро шёлковый халат. Хибари не был падок на симпатичную внешность, его привлекал сам Рокудо: его действия, его поведение, а не просто его красивая оболочка. Мукуро бесил и одновременно манил. Он, словно какой-то демон, постоянно искушал поддаться своим инстинктам, забыть все свои правила и убеждения. Сопротивляться было практически невозможно. Слова Мукуро стали последней каплей, которая разрушила трещащие по швам оковы контроля, сдержанности, холодности. Отстранившись от губ, Хибари принялся целовать нежную кожу на шее, переходя к ключицам, а затем на грудь, оставляя после себя влажные дорожки. Кёя лизнул розовый сосочек, отчего тот чуток затвердел, затем, взяв его в рот, начал аккуратно посасывать. Такие же манипуляции Хибари повторил и с другим сосочком. Мукуро блуждал своими длинные пальцами в чёрных густых волосах Кёи, на особо приятных моментах сжимая их. Также он прикусывал свою нижнюю губу от наслаждения, чувствуя жаркий язык Хибари на своём теле. Рокудо даже не старался привести в порядок свои мысли, думать ни о чём не хотелось, ведь в этом момент, кроме Кёи, для него ничего не существовало. Мукуро постарался расстегнуть пуговицы на рубашке любовника. Это оказалось непростой задачей, но его ловкие пальцы с ней всё же справились. Хибари отстранился, дабы помочь Мукуро, наконец, снять расстёгнутую рубашку. Их опьянённые взгляды на несколько секунд пересеклись. Каждый увидел в глазах перед собой невероятное желание. В конечном итоге снятая рубашка полетела куда-то на пол. — Оя-оя, а я был прав, ты ничего, очень даже ничего, — пошло облизнулся Мукуро. Теперь он мог лицезреть ничем не прикрытый крепкий торс Кёи, вернее, не только лицезреть, но и прикоснуться к нему, чем немедля поспешил воспользоваться. А Хибари лишь сильнее возбуждался, ощущая на своём теле чужие руки, горячее и сбивчивое дыхание Рокудо. Они вновь поцеловались. Рука Кёи сползала всё ниже по телу Мукуро и обнаружила, что у того уже стоит. Хибари провёл рукой по возбуждённому органу Мукуро и в ответ услышал стон сквозь поцелуй. Надо заметить, на этот раз поцелуй был более глубоким и страстным и продолжался до тех пор, пока у обоих не закончился кислород. Рокудо был полностью голым, а вот на Хибари всё ещё оставались брюки. Видимо, Мукуро показалось это нечестным, поэтому он расстегнул ремень ненавистных брюк и попытался их снять, в чём Кёя ему решил посодействовать, ибо сам чувствовал, что его пенис не может больше терпеть. — Оя-оя, Кёя… Похоже, я… очень нравлюсь твоему дружку… Или ты… будешь и это отрицать? Ку-фу-фу… — сбивчивым голосом проговорил Мукуро, даже через трусы заметив, что член Хибари находится в полной боевой готовности. Кёя наклонился к левому уху Мукуро, обдавая его горячим дыханием, и язвительно произнёс: — Хочешь проверить? — Хибари облизнул нежное ушко, задерживаясь языком на мочке, а затем зубами слегка прикусил краешек уха, а отстраняясь он чуть дёрнул губами за длинную серьгу, надетую на том самом ушке, которое слегка покраснело от таких манипуляций. Мукуро по-доброму усмехнулся, он впервые видел Хибари Кёю с такой стороны. Прошло несколько секунд, а трусов на Кёе как ни бывало. Мукуро, увидев представшую перед ним картину, в предвкушении облизнул свои отчего-то вдруг пересохшие губы. Не теряя времени, Хибари развёл в разные стороны ноги любовника, а затем провёл рукой по внутренней стороне бедра Мукуро. — Оближи, — Кёя подставил ко рту Мукуро три пальца. Мукуро послушно принял их, тщательно покрывая слюной. Вытащив пальцы обратно, Хибари скользнул рукой между ягодиц любовника и слегка надавил на колечко мышц кончиком обильно смазанного слюной пальца, проникая в анус. Мукуро, дернувшись, попытался отстраниться. Ему стало не по себе. Он знал, что к этому всё идёт, но всё равно не мог спокойно на это реагировать. — Нашёл время ломаться, — недовольно пробубнил Кёя, не давая Мукуро отодвинуться. — Иллюзионисты очень чувствительны, с нами надо обращаться нежно, — отозвался Мукуро, отводя взгляд и пытаясь скрыть своё беспокойство. — Пф… неженка. Хоть Хибари и говорил грубо, он старался причинить Мукуро как можно меньше неприятных ощущений, старался быть аккуратным, нежным. Кёя медленно ввёл один палец и начал им двигать. Но и один палец приносил дискомфорт узкой заднице Мукуро. Рокудо, откинув голову назад и закрыв глаза, пытался отстраниться от неприятных ощущений, а Хибари стремился ему помочь в этом поцелуями. Это немного помогало отвлечься. Затем Мукуро тихо застонал, скорее от боли, чем от наслаждения, когда Кёя протолкнул в дурочку и второй палец. Хибари, не торопясь, проталкивал пальцы всё глубже, затем оставлял их там на несколько секунд, совершая круговые движения, чтобы побольше растянуть проход, а после возвращал их ко входу. Мукуро извивался под ним, руками комкая простынь. На его щеках появился румянец. «Оказывается, даже этот наглый иллюзионист чего-то смущается. Это выглядит так мило и притягательно», — смотря на такого беззащитного и соблазнительного Мукуро, Кёя лишь сильнее возбуждался. Пальцы Хибари начали убыстряться, Мукуро и не заметил, как стал сам толкаться им навстречу. Чтобы было удобнее, Мукуро ловким движением закинул ноги за спину Кёи. Из головки возбуждённого члена Хибари выделялась прозрачная, вязкая предсеменная жидкость, словно намекая, что пора действовать. Хибари уже не мог терпеть. Достаточно подготовив Мукуро, Кёя вытащил пальцы, после чего услышал разочарованное мычание. Мукуро почувствовал неприятную опустошённость. Хибари, не став мучить его ожиданием, поудобнее примостился к нему, приставляя к «задней двери» уже свой возбуждённый половой орган, который был солидных размеров. Кёя начал медленно вводить свою плоть внутрь, стараясь это делать как можно безболезненнее. Но первое, что почувствовал Рокудо, адская боль. Его глаза наполнились слезами. Он посильнее вцепился в простынь, нещадно её сжимая. Внутри Мукуро тоже всё сжалось, что не очень-то понравилось Кёе. — Неужели ты… боишься? Пф… Иллюзионисты настолько слабые, или это только ты такой? — Хибари решил сыграть на характере Мукуро. — Просто расслабься. Как ни странно, но это сработало. Мукуро, конечно, было сложно расслабиться, когда в него засовывают инородный предмет приличных размеров, но мышцы ануса прекратили так сильно сжиматься. «И когда это Кёя стал настолько нахальным? Неужели эта неделя так его изменила?» — раздражённо подумал Мукуро. Ведь это именно его привилегия разными колкими фразами поддевать Хибари, тем самым стимулируя его к каким-то действиям. Осмыслив это, Мукуро сделал себе пометку на будущее: «Надо бы заняться его манерами». Кёя, ухмыльнувшись, продолжил аккуратно входить своим членом глубже. Дав Мукуро привыкнуть, Хибари начал совершать членом плавные возвратно-поступательные движения, постепенно ускоряя темп и меняя угол проникновения. Мукуро всё ещё безжалостно мял руками простынь, но теперь больше не из-за боли, а из-за получаемого удовольствия. Влажные от пота волосы липли к телу, но любовникам было на это наплевать. Вновь изменив угол проникновения, Кёя толкнулся и, видимо, задел предстательную железу, в быту называемую простатой, которая словно точка «G» у женщин. Неожиданно на Рокудо накатила волна, нет, цунами наслаждения. Это было ни с чём не сравнить. Мукуро с грацией кошки выгнулся дугой, непроизвольно сжимая мышцы ануса. Громкий пошлый стон наполнил комнату и окончательно снёс крышу Кёи. Хибари, больше ничуть не сдерживаясь, быстро двигался туда-сюда, входя на всю длину в анус, практически вбивая в постель Мукуро, который не сдерживал своих стонов, да даже если б и захотел их сдержать, то у него бы это не вышло. Рокудо активно двигал бёдрами навстречу большому разгорячённому члену, стараясь насадиться ещё глубже, хотелось слиться с Хибари в одно целое. Кёя, наконец, заметил, как что-то горячее и твёрдое трётся об его живот. Этим «чем-то» оказался возбуждённый член Мукуро, который уже болезненно ныл и требовал внимания. Хибари обхватил его рукой и начал водить по нему в такт своим ритмичным движениям. Кёе нравилось, как иллюзионист извивается под ним, стонет. Стоны Мукуро были настолько приятными, что можно было возбудиться только от них. В Рокудо было так узко, мышцы его ануса сокращались, лаская чувствительный член, — Хибари давно уже погрузился в состоянии эйфории. Оба тяжело и рвано дышали, двигаясь в бешеном темпе и захлёбываясь в получаемых ощущениях. Стоны, поцелуи, жар тел, капли пота, пошлые хлюпающие звуки — всё это сводило с ума. Выгнувшись в руках Кёи, при этом издавая громкий протяжный стон, пронизывающий все клеточки тела Хибари, и глубоко впиваясь ногтями в его кожу, оставляя после себя маленькие кровоточащие ранки, Мукуро кончил себе на часто вздымающийся плоский живот, при этом сжимая внутри себя Кёю так, что тот не заставил себя долго ждать: полностью войдя в узкий проход сексуального партнёра, Хибари тоже кончил, с рыком излившись внутрь дрожащего после оргазма тела. После эякуляции вымотанный Кёя повалился на постель рядом с Мукуро. Оба шумно глотали кислород, не в силах отдышаться. Неизвестно, сколько времени они так пролежали. Усталые, потные, но очень довольные. Немного придя в себя, Мукуро начал обдумывать сложившуюся ситуацию. Сегодня ему было хорошо как никогда, но в голове появился вопрос: «А что дальше?». Можно ли произошедшие события расценивать, как желание остаться вместе? Но думать ему как-то ни о чём не хотелось, поэтому Мукуро, отложив все вопросы на завтра, вновь посмотрел на лежащего рядом Кёю, взгляд которого был направлен в другую сторону, и улыбнулся. Рокудо хотелось вновь к нему прикоснуться, обнять его, поэтому он потянулся рукой к волосам Хибари, как вдруг тот перевёл взгляд на него. Мукуро на секунду замер, а затем всё же вплёл свои пальцы в чёрные волосы любовника. Неожиданно Кёя дёрнулся и подмял Мукуро под себя. Они заглянули друг другу в глаза. Рокудо хотелось сейчас в раствориться в этих, казалось бы, бескрайних глазах.