Наше кафе

Факультет Гриффиндора оказался действительно очень дружным и весёлым. Возвращаясь за полчаса до ужина с прогулок с Драко, Поттер всегда заставал в гостиной львиного факультета близнецов Уизли, экспериментирующих на первокурсниках какие-нибудь конфеты собственного производства или делающих ставки перед первым матчем по квиддичу между Пуффендуем и Когтевраном. Гермиона сидела всегда неизменно у камина и что-то читала в толстых фолиантах книг. Это были то история магии, то древние заклятия, то книги по зельям или о древних рунах и картах Таро. — Привет! — произнес Гарри и сел рядом с девочкой. — Что читаешь? О, руны? Но ведь их начинают проходить по желанию только на третьем курсе, а мы учимся на первом. — И что с того? — удивилась Грейнджер. — Я читаю «Тайны рунического письма» в свободное от занятий и домашнего задания время, Гарри. Мне просто интересно. — Привет! — поздоровался с девочкой и Поттером подошедший Рон, плюхнувшись рядом с Грейнджер. — Ты сегодня рано, Гарри. Слизняк рано тебя нынче отпустил. Сдается мне, что ты влюблён в него? Гарри от услышанного закашлялся, а Гермиона похлопала его по спине, сурово глянув на рыжего приятеля. — А чего, Гермиона? Не смотри на меня так, — принялся защищаться Уизли. — Гарри постоянно смотрит на этого высокомерного Малфоя то в Большом зале, то сидит с ним на зельях, на других, спаренных со слизнями уроках, будь то трансфигурация, история магии и Мерлин его знает каких ещё. — Малфой с Гарри — друзья с детских лет, Рон, а ты не завидуй их дружбе, если себе закадычного друга не нашёл, — укорила приятеля Грейнджер. — Спасибо, Гермиона, — кивнул брюнет, отдышавшись. Гарри и сам замечал, что не может и дня прожить, чтобы не дотронуться до волос Драко, до его рук, длинных пальцев блондина; чтобы не посмотреть в глаза друга или не погулять с ним после выполнения домашки. Любовь? Конечно, Гарри любит своего друга, а как же иначе, ведь они все эти годы были почти не разлей вода, жили месяцами друг у друга, делили все пополам и имели общие тайны. В каком смысле сказал Рон, что Гарри влюблён в Малфоя, что он имел ввиду? Поттер потряс головой, но ответ не пришёл сам собой в голову гриффиндорца, а мысли о любви не испарились. — Вот что я узнал, друзья! — тем временем, продолжил Уизли, а Гарри с Грейнджер посмотрели на приятеля. — Сегодня я проходил мимо кабинета директора. Ну, не наверху, куда надо по лестнице подниматься, а во втором его кабинете… — И?. — поинтересовалась девочка. — Рон, не тормози. — Альбус Дамблдор говорил профессору Снейпу, что в замке появилось чудовище. И даже два, — ответил рыжик. — Про второго монстра я не совсем понял, кто или что это, а вот первое… — Так, не тяни, Рон, кота за хвост, — попросил Поттер. — Тоже не совсем понял, — кивнул Уизли. — Я услышал, что вроде как, один из студентов, одержим обскури. — Чем? Кем? — воскликнули Гарри с Гермионой в один голос. — Что такое «обскур» или «обскури?» — закончила Грейнджер. Мне надо в библиотеку. — Ха! Посмотри на время, Гермиона, — возразил Уизли. — Сегодня уже закрыта библиотека, если ты понимаешь, судя по стрелкам часов в гостиной, показывающих 17.50. Через десять минут у нас ужин до семи часов, а потом свободное время. — Хорошо, но завтра я все узнаю об обскурах, — ответила девочка, закрыв толстый фолиант. За ужином Гарри тихонько пробрался к слизеринскому столу и сел рядом с Малфоем. Блондин не удивился, он лишь подвинулся, толкнув боком, сидевшего рядом Грегори Гойла. Слизеринец положил другу на тарелку подливки с мясом и картофельное пюре, пирог с почками и налил тыквенный сок в кружку. — В чем дело, Гарри? — спросил блондин. — У тебя глаза заговорщически блестят. Колись, что произошло? Брюнет приблизился к его уху и спросил, кто такие «обскуры». Блондинчик странно посмотрел на друга детства и принялся жевать кусок пирога с почками. — Драко, ты можешь мне ответить, кто это такие? — настаивал Гарри. — Давай поужинаем, а после поговорим. Идёт? Эта инфа не для всех ушей, чтобы я сейчас стал распространяться, — прошептал в ответ Малфой и Поттер кивнул. После трапезы мальчишки взяли с собой ещё по куску пирога, по яблоку и груше (они съедят это перед сном), а потом вышли из зала. Дети побежали в один из пустующих кабинетов. Гарри с Драко часто так уединялись либо на Астрономической башне, либо вот в таком свободном классе. Они взобрались на широкий подоконник и сели лицом к лицу. — Так ты знаешь, Драко, кто такие «обскуры?» — снова спросил гриффиндорец. — В школе появился обскур? — в свою очередь, поинтересовался блондин, глядя в сияющие изумрудные глаза напротив. — Рон услышал сегодня, как директор что-то об этом говорил твоему декану. Он мало что понял, но слово «обскур» запомнил. Вроде бы в Хогвартсе появился такой студент. — Обскуры не живут более десяти лет, Поттер. В основном, не  живут, — ответил слизеринец. — Последнего обскура видел магозоолог Ньют Саламандер в Судане, то была девочка которую спасти не удалось, обскури уничтожил ребёнка. Возможно, был ещё один, отец рассказывал о каком-то парне, который разрушил почти весь Нью-Йорк. Он известен в мире магов, как Криденс Бэрбоун, но по своему рождению он приходился Дамблдору братом, известный как Аурелиус Дамблдор. Вроде так, насколько я запомнил рассказ отца. Так вот, Гарри, он прожил более десяти лет. Я об этом знаю плохо, могу и ошибаться, но Люциус, работая в Визенгамоте, много с чем сталкивался. — А кто такие «обскуры?» — снова спросил гриффиндорец. — Дети, подавляющие в себе магию из-за гонений. Наш мир не должен быть известен магглам, иначе снова начнутся облавы и заполыхают костры инквизиции. Этот Криденс Бэрбоун был усыновлен в Америке одной женщиной из вторых Салемцев, которые боролись против магов. Он подавлял в себе магию, и обскури, появившийся в нем, чуть не поглотил. А может, и поглотил, надо у отца как-нибудь спросить. Так ты говоришь… — Драко, это тайна не моя, мы не должны пока рассказывать нашим родителям, что в Хогвартсе, вроде как, объявился обскури. Прошу тебя, никому об этом не говори. А я понаблюдаю за студентами. Драко?.. — Да, понял я, Поттер, буду молчать, ведь я никогда не предавал тебя, — кивнул блондин. — Я знаю, Малфой, но я не об этом… — Тогда, о чем ещё? — удивился блондин и развернулся, лег головой на колени гриффа. — Чем опасны обскуры? — спросил брюнет. — В них живёт тёмная сила, Гарри, — вздохнул слизеринец, — некий сгусток-паразит, он подобен магической, раковой опухоли в виде вязкой субстанции. Обскури, если их вовремя не уничтожить, убивают, высасывают хозяев и дети умирают. Разрушительная сила обскури велика. Криденс Бэрбоун, к примеру, мог половину мегаполиса разнести за считанные секунды. Чем сильнее магически их хозяин, чем сильнее ребёнок сдерживает свою магию, подавляя её и ненавидя себя за магию, тем сильнее обскури. — Но разве можно ненавидеть себя за магию? — спросил Гарри и провел ладонью по волосам Малфоя, потом склонился над блондином и посмотрел внимательно в глаза мальчика. — У тебя глаза так сияют в свете полной луны, Драко, это очень красиво. — Тот ничего не ответил, а только улыбнулся и переплёл свои пальцы с пальчиками друга. — Сегодня Рон обвинил меня, сказав, что я влюблён в тебя, потому что всегда смотрю на тебя в Большом зале или сижу рядом на спаренных предметах. Гермиона ответила за меня Рону, что мы с тобой друзья с детских лет, поэтому это приемлемо и ничего в этом нет особенного. — Уизли — идиот и я удивлён, Поттер, что ты с ним общаешься. Это меня угнетает. Грязнокровка… — Не называй так Гермиону, Драко, она моя подруга и Грейнджер классная. Прошу тебя, никогда не называй её так, — возразил Гарри и положил ладонь на губы слизеринца. Малфой убрал руку Гарри и продолжил: — Мисс Грейнджер умна и она мне более симпатична, чем недалекий Уизел. Этот рыжий бесит меня. Он смеет брать тебя за руку, класть свои клешни на твои плечи, смеяться и улыбаться тебе?! Я готов… — Не надо, Драко, — улыбнулся Гарри. — Рон с Гермионой — мои одноклассники, приятели, а ты — мой любимый друг детства. Я уважаю их, а люблю тебя за верность, преданность и дружбу. Не злись на них, Драко. — Хорошо, Поттер, не буду, но мне тяжело их видеть рядом с тобой, ведь ты на Гриффиндоре, а не со мной на одном факультете, значит твои приятели имеют на тебя больше прав, чем я.