Девушка с фермы

Я увидел тот странный сон, когда я только что вернулся в Норвегию из Ревеля. Приснился мне огромный белый медведь с удивительно человеческими чёрными глазами; он стоял на каменистом морском берегу и говорил мне что-то глухим низким голосом. В его словах чувствовались напряжение и мольба, это я запомнил точно, но, как я ни старался, после пробуждения я не в силах был вспомнить, что именно сказал медведь. Надо сказать, в это время года на Балтийском море вечные шторма, и я чувствовал себя совсем измученным после бессонных ночей на борту корабля, так что загадочный и невероятно правдоподобный сон я приписал играм моего воображения. В любом случае, долго думать о нём я не мог – с самого утра у меня была назначена встреча с Могенсом. – Некоторые фермеры из северных районов до сих пор не покрыли свои долги, – доложил он. – Я велел им покинуть вашу землю в течение этого месяца. – Велели? – переспросил я. – Вы с ними говорили лично? – Нет, у меня не было возможности уехать из Осло, так что я отправил им письма. – За последние пятнадцать лет прошло много сильных холодов, – заметил я. – Маленьким фермам пришлось очень туго. – Мастер Сорен, я навёл справки, – он протянул мне небольшой список фамилий, – и установил, что большая часть должников – или пьяницы, или безнадёжные транжиры, а чаще и то, и другое. – Большая часть – но не все? – Гм... нет. Я посмотрел на список. Могенс действительно отметил тех, кому явно не стоило доверять фермы, но несколько строк подряд шли без его пометок – приглядевшись, я убедился, что все они начинались с одной и той же фамилии. – Фермер, два сына... и жена, и трое дочерей? – с трудом сдерживая гнев, я поднял глаза на Могенса. – Вы хотели выставить на улицу семерых человек, даже не узнав, как обстоят их дела? Могенс, у вас отличная деловая хватка, и я безмерно благодарен за вашу помощь, но вот этого чтобы больше не повторялось! – Хорошо, мастер Сорен, – насупился он. – Я только хочу, чтобы фермы приносили нам достаточно дохода. – И это прекрасно, но вы не должны делать этого без оглядки на самих фермеров, – сказал я. – Я поеду к этой семье и посмотрю, можно ли как-то помочь им выкарабкаться. Не знаете, не появились ли за последнее время хоть какие-то приличные карты?

***

Я с трудом верил своим ушам. Ученик легендарного картографа – владелец одной из моих ферм! Как только я увидел, какие карты начертил он, по его словам, на досуге, я немедленно понял: его талант ни в коем случае не должен пропадать. У меня начала зарождаться идея открыть для него картографическую мастерскую. Кроме того, мне вообще понравилась их семья. Конечно, Арни явно ещё чувствовал себя неловко, а его сын Недди и вовсе бросал на меня полные подозрений взгляды, но я мог представить себе, что им пришлось перенести из-за этого письма от Могенса. Главное, я видел, что они были честными и надёжными людьми. – Мне сейчас не до картографии, мастер Сорен, – сознался Арни вечером того дня, и его прежде деловитый и вежливый голос дрогнул. – Наша дочь Зара... она тяжело больна. Мы не знаем... не знаем, можем ли мы даже надеяться на улучшение. – О, Боже! – я хотел спросить, почему он не сказал мне этого раньше, но вовремя прикусил язык. Разумеется, после истории с Могенсом они не спешили откровенничать. – У меня никогда не было своей семьи, поэтому я не могу и представить, что вы сейчас переживаете, но поверьте, что я глубоко сочувствую вам и надеюсь, что она скоро поправится. Про себя я уже решил на следующий день привезти с собой доктора. Но заранее об этом говорить не стал, чтобы не задеть гордость Арни.

***

Уходя с фермы после долгого и плодотворного обсуждения картографических планов Арни, я услышал тихий голос: – Мастер Сорен? Обернувшись, я увидел бледную исхудавшую девушку, сидевшую на садовой скамье и подставлявшую лицо лучам солнца. – А вы, должно быть, Зара, – улыбнулся я. Зара была единственной из жителей фермы, с кем я ещё ни разу не встречался (не считая загадочной младшей дочери Орианы Роуз, якобы жившей у родственников) – столько времени пришлось ей отлёживаться, пока она выздоравливала. – Да, – она встала и неловко присела в поклоне. – Для меня большая честь познакомиться с вами. – Прошу вас, не нужно этих церемоний, мы же не при королевском дворе. – О, спасибо, мастер Сорен... я... я только хотела сказать вам, что навеки вам благодарна – за то, что позволили нам остаться на ферме, и за то, что вызвали мне доктора Тринда, – её тусклые глаза блеснули. – Не знаю, что бы мы без вас делали. Я бы вряд ли выжила... – Это мой долг перед моими арендаторами, – сказал я. – А вызвать доктора было совсем не трудно, поверьте. Его труды спасли вас, а вам предстоит основная работа – поправиться окончательно. – Вот я стараюсь, – усмехнулась она. – Всё же, мастер Сорен, спасибо вам за всё.

***

Чем больше я об этом думал, тем сильнее подозревал, что с этой Орианой Роуз связана какая-то тёмная история. Гостит у родственников, тоже мне! Я видел, как все в семье бледнели, стоило лишь произнести её имя. А Зара, случайно упомянув Роуз, напротив, вспыхнула, словно бы от стыда. Что, если Роуз требовалась помощь, а её семья стыдилась попросить меня о ней? Честное слово, иногда мне хотелось, чтобы не было в мире этих дурацких правил вежливости, и я мог бы прямо спросить их, что случилось. По крайней мере, Заре становилось лучше с каждым днём. Как выяснилось, она была вовсе не такой хрупкой, тихой и бледной, какой я увидел её в первый раз – это, конечно, повлияла на неё перенесённая болезнь. На самом деле Зара оказалась самой живой и весёлой из всей семьи.

***

– Отец уехал купить книгу, о которой вы с ним говорили, матушка сейчас у вдовы Озиг, а Недди, Зорда и Виллем все работают в полях, – сказала она. – Ох, ну почему они не взяли меня?.. ой, простите, пожалуйста, мастер Сорен! Я не имела в виду, что мне неприятно с вами общаться, просто... – она тоскливо покосилась в окно. – Я понимаю, Зара, – ответил я. – Мне знакомо это чувство – после долгой болезни так хочется снова приступить к делам... И со мной такое много раз бывало. Но вы же помните, как вам было худо – прежде чем работать в поле, вам надо полностью выздороветь. – Дело не только в этом – мне невыносимо ощущать, что от меня никакого толку! – воскликнула Зара. – Всю, всю работу за меня выполняют мама и Зорда, точно я из хрусталя сделана! Ах... извините, я, должно быть, наскучила вам с этой глупой болтовнёй? – Вовсе нет, и ничего глупого в этом я не вижу.

***

Как-то так сложилось, что с тех пор, как Зара выздоровела, я стал проводить с ней довольно много времени. Вопреки её изначальным опасениям, с ней было легко говорить – наверное, потому, что её волевой, пылкий характер был очень схож с моим. Даже когда она оправилась совершенно и снова вернулась к работе на ферме, мы продолжали часто общаться. Когда мы с Арни отправлялись в нашу первую картографическую экспедицию, Зара с корзинкой домашней выпечки пришла проводить отца. Точнее, это я подумал, что она пришла только ради него. – У меня есть и небольшой подарок для вас, – вдруг сказала она мне. – Совсем... совсем маленький, просто в знак моей благодарности. Да когда же она перестанет твердить о благодарности! Единственная моя заслуга в том, что я отнёсся к ним лучше, чем Могенс! Зара подала мне прелестный рисунок углём – их ферма в весеннем цвету. Может, детали и были прорисованы не совсем чётко, но, по-моему, пышные заросли цветов выглядели так даже лучше – точно облака. – Без вашей помощи конец бы был нашей ферме, – пояснила она. – Постойте... это ваша собственная работа? – Моя, – зарделась Зара. – Я всегда любила рисовать углём. С детства я часто смотрела, как работает над картами отец, но мне самой больше нравились именно рисунки... – У вас получилось замечательно, – сказал я. – Спасибо, Зара. Она ещё сильнее покраснела от гордости. Я с облегчением отметил, что от болезни в её лице не осталось и следа – её голубые глаза сверкали, волосы блестели на солнце, а улыбалась она так заразительно, что я не удержался и улыбнулся ей в ответ.

***

– Сегодня мы получили письмо от Нильса, моего старшего брата! – весело сообщила она. – Я очень рад! Как у него дела? – Весьма неплохо. Он собирается навестить нас – осенью или в следующем году, как выдастся свободное время... Зара держала в руках огромный букет полевых цветов; очевидно, когда я зашёл, она как направлялась к дверям. – Ох, прошу прощения, я встал у вас на дороге, – я чуть отошёл в сторону. – Ничего страшного, мастер Сорен, я никуда не тороплюсь! Я только буду помогать с украшением деревни ко Дню святого Иоанна. Ну конечно же! Я-то начисто забыл, что уже приближается летний праздник. – Зорда, разумеется, собралась на сам праздник, поэтому она занята приготовлениями в деревне от зари и до зари, – продолжила Зара. – Она спросила меня, пойду ли я, но я ещё не уверена, – она поглядела на меня. – Понятно, – сказал я. День святого Иоанна? Когда все деревенские парни будут толпиться на одной крохотной лужайке? Зара лишь недавно поправилась, ей пока не стоит участвовать в таких многолюдных торжествах. Нет, если ей разрешил Арни, ему как отцу виднее, но мне это всё равно не нравилось. Я бы вот не хотел, чтобы Зара шла на этот праздник. Она всё ещё выразительно смотрела на меня, и я наконец понял, что всё ещё преграждаю ей путь – с её-то исполинским букетом она по-прежнему не могла пройти. Я быстро отступил ещё на несколько шагов в сторону, пропуская её, но, тем не менее, в глазах Зары промелькнула обида.

***

Лето постепенно сменилось осенью. Арни впервые уехал в путешествие один – во Францию. Почему-то туда он особенно стремился. Явно дело было не в одних лишь картах, потому что оставшаяся семья взволнованно ждала от него вестей – намного более взволнованно, чем во время прежних его экспедиций. Однажды, когда я зашёл на ферму, я заметил, что Зара и Недди о чём-то тихо говорят в саду. Судя по тому, как понуро они выглядели, уже не впервые за то время, что я знал их семью, речь шла о Роуз. В сотый раз я подумал, что бы такое могло случиться с их младшей сестрой. Вдруг я мог бы им помочь? Но как я мог это сделать, не зная точно, что с ней стало?

***

– С Рождеством! – Счастливого Рождества! Зазвенели бокалы. Ольда разрезала рождественский пирог. Хоть суеверность хозяйки фермы не знала границ, она была доброй и приветливой женщиной – и восхитительно готовила. За минувший год я стал почти что членом их семьи. Не знаю уж, как это получилось, но именно так они ко мне относились. Меня самого это сильно смущало: несчастные люди дошли до такого одиночества – их никто раньше не поддерживал, кроме двух таких же обедневших соседей! – и неудивительно, что они окружали подобной заботой первого же человека со стороны, который им как-то помог. Я посмотрел в сторону Зары, звонко смеявшейся над какой-то шуткой Зорды. В свете свечей волосы Зары напоминали расплавленное золото, а её прелестное лицо лучилось ещё большей жизнерадостностью, чем когда-либо. Поймав мой взгляд, она улыбнулась мне. Моё сердце забилось сильнее. «Перестань. Она дочь твоего делового партнёра, да ещё и моложе тебя лет на двадцать». Мои щёки запылали, когда я понял, что меня это заботит намного меньше, чем следовало бы. – Ещё грога, Гаральд? – бодро спросил Арни. – Нет! – ответил я – резче, чем собирался, пришлось закашляться, чтобы скрыть эту резкость. – Лучше... немножко воды. «Виноват грог. Конечно же, только грог...» Я целенаправленно уставился в сторону, противоположную той, где сидела Зара.

***

Подходя к ферме, я увидел на садовой скамье хорошо знакомую золотоволосую фигурку. Нет, только не это, пожалуйста, идите проверить поле... С самого Рождества я тщетно пытался выбросить Зару из головы. Довольно быстро, к моему ужасу, стало ясно, что мои чувства возникли под влиянием отнюдь не грога, а всего того времени, что мы с Зарой проводили вместе. Как я мог быть таким беспечным? Оставаться наедине с незамужней девушкой... Да если бы это заметил кто-то из чужих, от доброго имени Зары камня на камне бы не осталось. А если... Но все эти размышления вылетели у меня из головы, когда я подошёл ближе и понял, что Зара плачет. – Что случилось? – сразу встревожившись, спросил я. Может, заболел кто-нибудь ещё из семьи? Я присел рядом с ней на скамью, и Зара, всхлипнув, кинулась мне на шею. На мгновение, когда её дрожащие ладошки опустились на мои плечи, кровь бросилась мне в лицо, но я быстро взял себя в руки. Сейчас было не время для подобных глупостей. – Роуз, – наконец пролепетала Зара. – Она навестила нас... и мама дала ей свечу... ох, да что же я, вы же совсем об этом не знаете, я расскажу с самого начала... Я в ошеломлении слушал её рассказ о Роуз и говорящем белом медведе. Вот уж что выходило за пределы самых безумных моих предположений о том, что могло произойти с Роуз! Если бы подобную историю мне поведал кто-то другой, я бы лишь посмеялся и счёл это выдумкой, но ведь передо мной была Зара, всегда искренняя Зара, которая теперь плакала навзрыд по своей сестре, совершившей какую-то страшную ошибку и вынужденной отправиться на восток от солнца и на запад от луны, где бы это ни было. – С вашей сестрой всё будет в порядке, – тихо сказал я. Это не были пустые слова ободрения – судя по тому, что я слышал о Роуз, она была из тех, кто до последнего не сдавался ни при каких обстоятельствах. – Она отважная и стойкая, вы сами мне говорили. Я знаю, Зара: ваша сестра исправит свою ошибку, какой бы она ни была, и вернётся к на... к вам целой и невредимой. Внезапно я вспомнил тот сон, что привиделся мне больше года назад. Белый медведь, который просил отдать ему Роуз – и белый медведь, говоривший со мной во сне... Не убеждал ли он меня помочь семье Роуз? Не слишком-то весело было думать, что я делал это лишь под чьим-то внушением... Но ведь я же не помнил, о чём шла речь во сне, не так ли? Может, белый медведь на что-то и намекнул мне тогда, но собственные решения я принимал исключительно сам. Я поглядел на Зару. Она больше не плакала, лишь изредка тихо всхлипывая и всё ещё прижимаясь ко мне, и меня невыносимо, до боли в сердце тянуло защитить её, укрыть от обрушившихся на неё горестей... «Вот этого мне точно никто не внушал. Никакой белый медведь, будь он каким угодно сильным чародеем, не мог заставить меня испытывать такие чувства».

***

– Недди, где я могу найти вашу сестру Зару? – вырвалось у меня, и я тут же пожалел, что не промолчал. «Всего две недели назад ты застал её плачущей в саду! Думаешь, твоё поведение хоть сколько-то соответствует приличиям?» – Она в гостиной – рисует, кажется, – отозвался Недди, не отрываясь от книги, которую читал. Если бы он знал... Но о моём отношении к Заре не подозревал никто. Зара действительно была занята новым рисунком: огромный белый медведь, а рядом с ним девушка, должно быть, Роуз. – Мастер Сорен? – с улыбкой повернулась ко мне она. – Я как раз только что закончила. – Это ваша сестра? – Да, – вздохнула Зара. – Так мне как-то... немного легче вынести эту неизвестность. Я поглядел на получившийся рисунок. Хоть это и был всего лишь набросок, в лице девушки ясно виднелись упорство и уверенность. А у медведя были добрые человеческие глаза – в отличие от всех тех белых медведей, о которых мне доводилось слышать (но зато точь-в-точь как у медведя из моего сна). – Вот смотрю я на неё сейчас, и мне правда верится, что Роуз вернётся к нам, – чуть дрогнувшим голосом сказала Зара. Настроение было явно не тем. Мы беседовали ещё где-то полчаса, но не о том, о чём я хотел поговорить.

***

Новая возможность представилась мне на следующий день. Я вновь встретил Зару в саду, но на этот раз она не грустила. Что-то напевая себе под нос, она поливала цветы. – Зара, я хотел задать вам один вопрос, – сказал я. Опустив лейку, она выжидающе поглядела на меня: – Да, мастер Сорен? Я подошёл немного поближе: – Зара – моя милая Зара – я счастлив, что могу назвать своими добрыми друзьями всю вашу семью, но к вам самой я испытываю чувства гораздо более сильные. Ваши жизнерадостность и искренность пленили моё сердце, Зара – я знаю, что я намного вас старше, но клянусь, что сделаю всё, что в моих силах, ради вашего счастья. Я готов одарить вас чем угодно, чего ни пожелает ваша душа, если только вы примете мою любовь. Зара... вы выйдете за меня замуж? Её глаза засияли. Неужели я мог надеяться?.. – Только при одном условии, – решительно сказала Зара, – вычеркните предпоследнюю вашу фразу. Которая насчёт подарков. Я не хочу чувствовать, будто вышла за ваше богатство. И не хочу, если на то пошло, чтобы такое ощущение было у вас. – Охотно вычеркну – это был не лучший подбор слов, – согласился я. – И теперь?.. – Разве вы можете сомневаться в моём ответе? – воскликнула Зара. – Вы были всегда так добры – вы с таким пониманием относитесь ко мне... – Вы сказали, что не хотите выходить за меня из-за денег, так вот – я не хочу жениться на вас за вашу благодарность. – Всё совсем не так, как вы думаете! – густо покраснев, она помотала головой. – Уже много месяцев я вышла за пределы благодарности... Мастер Сорен, Гаральд, неужели вы не заметили, что мои чувства давно уже переросли в любовь? Я надеялся на это, страстно надеялся, но, действительно услышав эти слова от Зары, я себя не помнил от счастья. Несколько мгновений я боялся, не сплю ли я опять. Но когда я привлёк Зару к себе для поцелуя, я убедился, что всё происходит в высшей степени наяву.

***

– Все советуют мне не откладывать свадьбу, – сказала Зара. – Я... я не уверена, Гаральд. Она не хотела выходить замуж до возвращения Роуз. Я это всецело понимал (ну, если быть совсем честным, порой я начинал опасаться, что Зара сомневается в принятом решении – чепуха, разумеется). – Роуз бы хотела, чтобы я нашла своё счастье, – добавила Зара. – Но... ох, я не знаю. Всё-таки совестно. – Ну давай подождём ещё немного, – предложил я. – Как насчёт того, чтобы наметить свадьбу на следующее лето? Роуз к тому времени наверняка возвратится. Ведь последний раз она приходила домой как раз ровно через год после того, как её увёз медведь. – Ровно через год? Тогда давай сыграем свадьбу весной. Сразу после Пасхи – подойдёт? – Весной? – удивлённо повторил я. – Гаральд, не думай, что я не замечала ужаса в твоих глазах в твоих глазах, когда я предлагала отложить свадьбу. Может, теперь ты всё-таки поверишь, что я делаю это только ради Роуз и ни в коем случае не ради себя?

***

Невероятно! Мы нашли Роуз – её и ещё два десятка человек, сбежавших от троллей. Троллей, настоящих троллей, которые жили в какой-то зачарованной земле к северу от Гренландии! Это не укладывалось в голове, даже после того, как я сам увидел этих несчастных изголодавшихся, измученных людей, и услышал историю их плена и спасения от них самих. Роуз оказалась именно такой, какой я её себе представлял по многочисленным рассказам и по рисункам Зары: невысокая, темноволосая, с глазами странного фиолетового оттенка, она была такой же исхудавшей, как и все, но в её взгляде чувствовались сила и стойкость. Среди её спутников был юноша, который раньше был в облике белого медведя. Того самого белого медведя! Удивительно, но в это мне поверить было гораздо проще, чем в троллей. Наверное, потому, что этот юноша сразу показался мне знакомым, и я даже понял, отчего – я видел его, когда он был медведем. Однако, когда я спросил его о моём сне, он покачал головой: – Я точно не знаю. Если сон как-то связан со мной, то его создало волшебство троллей. Тролли – Урда и бедняжка Туки – должны были служить мне и исполнять мои желания, и я ведь пожелал, чтобы сестра Роуз поправилась, а их семья выкарабкалась из бедности... – Но сон на меня не повлиял, говорю же. У меня тогда голова была занята совсем другим, я его почти и не запомнил. Мы так и не выяснили, в чём именно было дело с тем сном. Я сам не захотел расспрашивать о нём бывшего медведя подробнее: для него стало бы страшным потрясением, если бы он заподозрил, что его обещания семье Зары могли бы и не исполниться, будь на моём месте кто-нибудь вроде Могенса.

***

Вокруг возвращения Роуз домой и её собственной помолвки с Карлом, юношей, который был медведем, было столько волнений, что несколько недель перед моей свадьбой пролетели как на крыльях. Не успел я оглянуться, как настал последний вечер перед церемонией. – Да, помолвка была насыщена событиями, ничего не скажешь, – сказала Зара. Мы с ней решили пройтись по Тронхейму до захода солнца. – Мне только жаль, что тебе пришлось дожидаться меня целую зиму. – Ты что, забыл, что ты поехал искать мою сестру? Да и вообще я знала, на что иду, когда полюбила заядлого путешественника, – усмехнулась она. – На самом деле я хотел бы, чтобы в следующие, менее опасные путешествия мы ездили вместе. – Ты уверен, что я не буду тебе только мешать? – Зара, любимая, что ты! Она положила голову мне на плечо: – А когда мы поедем? В твоё – в наше первое путешествие? – Наверное, не сразу. Я думаю, лучше нам с тобой сначала привыкнуть к семейной жизни. – Тогда, – посмотрела она на меня, – может, давай в этом году наконец пойдём на День святого Иоанна вместе? Я так люблю День святого Иоанна, и было бы так чудесно, если бы я могла отпраздновать его с тобой... – По-моему, отличная мысль, – сказал я, представив себе Зару в окружении цветочных гирлянд. – Пошли, конечно! Сначала я хотел было предложить ей отправиться в Берген – город славился своими пышными празднествами на День святого Иоанна, – но вовремя отказался от этой идеи. Зара не выносила, когда я начинал «укутывать её благотворительностью», как она выражалась, и мне вовсе не хотелось затевать спор из-за пустяка за десять часов до свадьбы. На местном празднике святого Иоанна будет так же весело, как на бергенском. «Особенно если я буду вместе с Зарой», – подумал я и крепче прижал к себе мою невесту.