Чары

«Актёр безумный выпил гнили. Досталось ему ёрнических жал. Запал иссяк. Йоркцы клялись лукаво, мне не открыв печать родной страны. Туманен увертюр финал. Хохочут цепные чупокабры шебутные. Щемят ыых эолы. Юдолью ярой азбучные боги всегда губили добрых, злых и йоты крошечной любви мне не оставили…» Марина Анатольевна, всё это время кивавшая в такт словам и не отпускавшая с лица дежурную улыбку, не удержалась от вздоха: — И много там ещё? Сидевшая напротив неё женщина — её, пожалуй, можно было бы назвать даже молодой, если бы не завязанные в жидкий куцый хвостик грязные седые волосы и растрескавшиеся, почти серые губы, — умоляюще вскинула глаза. — Вот, — протянула она измятую зелёную тетрадь. — Эту он заполнил. И ещё, — она извлекла из пухлой сумки стопку таких же тетрадей. — А ту, что сейчас пишет, не даёт. Алик никогда не отдаёт, пока не закончит. — Алик? — Марина Анатольевна украдкой бросила взгляд на лежавшую перед ней папку с личным делом. — Не Лёша? — Он хочет, чтобы его так звали. А мне и не трудно, — заискивающе улыбнулась посетительница. «Он» сидел на диванчике при входе в кабинет с равнодушным видом собирая из кубика-рубика шахматку и нимало не смущался тем, что про него говорят в третьем лице, так, словно его здесь нет. Кажется, даже не прислушивался к разговору. Очень красивый, худенький мальчик, копной пшеничных волос напоминавший маленького принца. Впрочем, Марина Анатольевна не обманывалась: волосы отпустили не для красоты. Большинство аутистов просто ненавидят стричься и Алик-Алексей наверняка не исключение. — И что, он всегда так пишет? — адресовала Марина Анатольевна вопрос к застывшей в ожидании вердикта «мамочке». — Нет, что вы, — замахала руками посетительница. — совсем не всегда. У него и более позитивные темы бывают. — Я имела ввиду в алфавитном порядке, — Марина Анатольевна усилием воли подавила ещё один вздох. С родителями «особых» порой было ещё труднее, чем с их детьми. — В большинстве случаев. — Посетительница нахмурилась, что-то припоминая. — Иногда наоборот! С буквы Я начинает и в обратную сторону. Хотите, я вам почитаю? — Нет, спасибо. — Так как насчёт артерапии? Вы запишете его в группу? — взгляд, полный надежды. Как каждый раз неприятно эту надежду убивать. — Понимаете, эээ… — Марина Анатольевна вновь опустила глаза на лежавшие перед ней бумаги, нашла графу «МАТЬ» и продолжила: — Понимаете, Лариса Алексевна, у меня в группе дети с разными диагнозами. В основном с умственной отсталостью. Есть агрессивные. Есть шумные. Они не будут слушать стихи вашего мальчика. Они просто их не поймут. И давайте будем честны с друг другом, ваш Алик и сам не станет их читать на публику. — Но мне говорили… В любом случае, что он побудет среди людей, уже хорошо. — Ну вот он побудет, — Марина Анатольевна включила свою самую терпеливую и ласковую интонацию, давно опробованную на гиперактивных детях и истеричных родителях, — посидит ваш мальчик час в уголочке и уйдёт. А в это время какой-то ребёнок, которому группа действительно может помочь, останется без поддержки. Мест же у нас ограниченное количество. Посетительница, и без того худенькая, съёживалась на глазах. Сгребла стопку тетрадей обратно в сумку. Бочком вышла из-за стола. Подошла к своему Алику, тут же послушно вставшему с дивана. — А знаете, — сказала она на пороге, — знаете, может быть, всё это не ерунда. Марина Анатольевна демонстративно писала. Каждой мамочки исповедь выслушивать — на такой работе не удержишься, выгоришь за год. — Не ерунда, — повторила посетительница с вызовом в голосе. — Знаете, он как зачарованный мальчик. Там, внутри, он всё чувствует, всё понимает… И это не графомания. Он ищет правильные слова, чтобы снять эти чары. Правильные слова, сказанные в правильном порядке на многое способны. Марина Анатольевна нарочно не поднимала взгляд, пока не услышала как хлопнула дверь. Прежде чем вклеить в папку своё заключение ещё раз прочла, что писали её предшественники. Ну да, не графомания, как же. Вот, синим по белому написано — «графомания». Но приговором было, в общем, не это и даже не поставленная под вопросом шизофрения, а многократно повторённое на страницах личного дела «на контакт не идёт», «отказывается общаться с кем-либо, кроме матери». Нет, всё она сделала правильно. Надо же было выдумать такое — чары! Не удивительно, что у таких ненормальных и дети рождаются с дефектами. Марина Анатольевна вернула карточку Алика в стопку и нажала кнопку вызова.