Либертас

Далёкое будущее. На Земле практически не осталось лесов. Их место заняли города, свалки. Ставший на вес золота кислород всё чаще хранили в сосудах, которые постоянно совершенствовались. В воздухе его почти не осталось, поэтому во всех странах кислород вырабатывали специально в огромных лабораториях. В то же время многие умирали из-за большого количества вдыхаемого углекислого газа, но со временем организм смог адаптироваться. Но первоначальная проблема с кислородом не давала никому вздохнуть спокойно в прямом и переносном смысле. И тогда создали эдем, вещество, напоминающее своими свойствами кислород, но при этом намного удобнее в хранении и использовании. Теперь все люди на земле дышали благодаря ему, храня в упаковках. Одной такой маленькой упаковки хватало на четыре часа. Эдем стал самым востребованным ресурсом, и страны начали мировую войну за него. Войны сократили население Земли в пять раз, но всё равно на всех эдема не хватало. Мировые державы установили систему, которая делила людей на классы. Высший класс получал множество привилегий и самое главное — большое количество эдема, а низший удостаивался лишь мизера, которого не хватало на нормальную жизнь, да что там на нормальную, на жизнь не хватало, многие умирали, но, похоже, никому в правительстве до этого не было дела. Людей заменяли машины, которые могли выполнять всю работу и не нуждались в кислороде. Устав это терпеть, «низшие» восстали. У них было колоссальное численное преимущество, но недостаточно военной силы. Ценой огромных потерь большой группе «низших» удалось захватить одну из стран, создававшую эдем. Они создали своё собственное государство, отделившись от остального мира. Так появилась непризнанная страна Либертас*. Проблемы на этом и не думали заканчиваться. Все люди на планете, даже имевшие эдем, стали значительно быстрее стареть и умирать. Войны между практически всеми странами продолжились. Каждый правитель говорил своим гражданам, что это всё ради них, ради страны. Но, возможно, правители просто хотели сократить численность населения, чтобы больше эдема досталось им самим, их детям, их близким, а не просто безликим гражданам. Так шли годы. Люди уже поняли, что за жизнь надо платить. Если не можешь купить эдем, то никто тебе не поможет, никого не волнует, сдохнешь ты или нет. Казалось, только в Либертасе всё ещё не забыли о милосердии, о человечности, деля эдем поровну, но только это не относилось к высшим. Жители Либертаса ненавидели их, считая источником всех бед, и эта ненависть с каждым годом крепла. Из-за большого потока бежавших в Либертас запасы эдема там быстро сокращались, а вырабатывать новый в таких же количествах не успевали. Наверное, Бог отвернулся от этого мира…

***

— Оя-оя, чего я не видел на этих фуршетах? На показе я достаточно времени уделил всем этим ходячим кошелькам. Так что вполне могу себе позволить отдых. Ладно, пока. Высокий парень с иссиня-чёрными волосами, закончив разговаривать по телефону, вошёл в свой роскошный двухэтажный коттедж и сразу же направился в комнату, где хранился эдем. Его нос был закрыт от внешней среды прозрачной маской, от которой тянулась трубочка к висевшей под ухом упаковке эдема. Заменив почти пустую упаковку на новую, парень глубоко вздохнул и отправился в спальню. Надо сказать, что спальни у «высших» сильно отличались от обычных. На постели было установлено устройство, при включении которого появлялся прозрачный барьер, заполняющийся автоматически нужным количеством эдема. Можно было спокойно спать, не боясь задохнуться. Это был дом известной по всему миру модели, Рокудо Мукуро, который прославился благодаря своему упорству и прекрасной внешности. Среди моделей было немало парней со стройной фигурой и идеальными чертами лица, как у Мукуро, поэтому он старался подчеркнуть свою индивидуальность. С детства у него была редкая гетерохромия: один глаз — алый, другой — синий. Его глаза пугали и притягивали одновременно. И дело даже не в их разном цвете, а в искорках чувств, которые там плескались. Мукуро умеючи играл своими показными эмоциями и мог соблазнить одним только взглядом. Для большего эффекта он часто натягивал обманчиво-нежную улыбку, но чаще на его лице красовалась самодовольная ухмылка, но и она не отталкивала, а лишь придавала ему загадочности и особого шарма. Свой образ Мукуро дополнял зигзагообразным пробором и причудливым хохолком на затылке. Обычно он убирал свои длинные иссиня-чёрные волосы в хвост, но на показах их распускал, ловя больше восхищённых взглядов. Мукуро был известен своим дьявольским обаянием, некоторые его называли демоном-искусителем. Его любили, ему завидовали, его ненавидели. Все говорили, что ему крупно повезло, но что думал он сам? Мукуро собирался лечь спать, но подозрительный шум из гостиной нарушил его планы. «Воры?» — решил Мукуро и, взяв стоящий около двери трезубец, не боясь, отправился в сторону источника шума. — Оя-оя… — Мукуро ожидал увидеть каких-нибудь бегающих по дому парней в чёрных масках или ещё кого-то, но никак не с трудом стоящего брюнета, который медленно шёл, опираясь на стену. Этим брюнетом был житель Либертаса, Хибари Кёя, который вместе с другими «низшими» проник в страну «высших», чтобы забрать со склада сотню больших баллонов эдема, которых при экономном использовании хватило бы сотне человек на неделю. Но «высшие» не думали об экономии на себе, поэтому им бы этого количества хватило максимум на два дня. Хибари Кёя не считал себя вором. Он считал, что забирает то, что и так должно быть общим. Почему одни купаются в эдеме, когда другие умирают от его нехватки? Но на складе вместо эдема оказалась засада. Только Кёе удалось выжить. Больше всего на свете Кёя ненавидел сбегать, но у него не было другого выбора. Его спутники были мертвы, а врагами были новейшие боевые роботы. Отрываясь от погони, Кёя истратил почти весь свой эдем. Он понимал, что ему осталось жить несколько минут, если он ничего не предпримет. Увидев красивый коттедж, Кёя подумал, что там наверняка живёт какой-нибудь алчный толстяк с кучей эдема и от него точно не убудет, если Кёя возьмёт немного себе. Пробравшись в дом через окно, Кёя уже чувствовал головокружение и понимал, что вряд ли успеет найти эдем, но пути назад не было. В голове всё смешивалось, и Кёя не сразу заметил смотрящего на него хозяина дома. — Плохо выглядишь. Тебе нужен эдем? Я могу тебе его дать, если ты хорошо попросишь, — нежным голосом проговорил Мукуро, но в каждом слове ощущалось явное третирование и насмешка. — Я не собираюсь перед тобой унижаться, — тихо, но угрожающе ответил Кёя, стараясь сфокусировать взгляд на лице собеседника. — Хочешь умереть? — Мукуро подошёл ближе, рассматривая ночного гостя, про себя отмечая, что у того проблемы не только с эдемом: на рубашке выступала кровь. — Лучше уж умереть, чем получать подачки от таких, как ты, — слабым голосом произнёс Кёя, чувствуя, как подкашиваются ноги, а раны забирают последние силы. Кёя старался не падать до последнего, но он уже был не в силах стоять на ногах. — Оя-оя, ты сейчас умрёшь, — увидев сползающего по стенке Кёю, в глазах Мукуро промелькнуло беспокойство. — Мне плевать на тебя, но я не хочу, чтобы у меня в гостиной валялся чей-то труп. Мне не нужны проблемы. Мукуро направился за эдемом, думая почему-то вовсе не о сохранности гостиной, а о гордом «низшем», который вот-вот умрёт. — Урод, — высказался ему вслед Кёя, упав на пол. Перед серо-голубыми глазами Кёи всё плыло. Он задыхался. К счастью, Мукуро быстро вернулся, держа в руках упаковку эдема и маску. — Не подходи, — еле-еле сказал Кёя, ненавидя себя за беспомощность. Ему было мерзко от одной только мысли, что, так называемый, «высший» видит его в таком жалком состоянии. Кёя хотел жить, но выжить благодаря снисхождению этого самого «высшего» было для него хуже смерти. Но вот организм Кёи пытался выжить любыми способами, судорожно вдыхая воздух снова и снова, но не находя в нём кислород. Сам Кёя уже ничего не соображал и практически ничего не видел. Сознание его покидало. Мукуро, разумеется, не послушался и, подойдя, присел рядом, прислонив к лицу Кёи эдемовскую маску. — Дыши, низший, — усмехнулся Мукуро. Организм, не подчиняясь воли Кёи, кинулся к заветной маске, часто дыша. — Спокойно, спокойно, — поддерживая Кёю, произнёс Мукуро, довольный происходящим. Кёя не осознавал, что сидит на полу, облокотившись на Мукуро, что сейчас его голова прислоняется к груди ненавистного «высшего», что он сам не даёт убрать маску: словно как малыш не хочет отрываться от материнского молока, так и он от спасительной маски. В тот момент он совсем не осознавал, кто он, что делает и где. Он уже не задыхался, но продолжал жадно поглощать эдем. А потом потерял сознание то ли от внезапного перенасыщения эдемом, то ли из-за ран. — Оя-оя… И что мне с тобой делать? Мукуро понимал, что вызови он скорую или полицию, заинтересовавший его брюнет вряд ли долго проживёт. Мукуро хотелось увидеть его лицо, когда он очнётся и поймёт, как обязан ему. Мукуро любил диких животных, любил их приручать, но при этом, как только животные становились послушными, Мукуро терял к ним интерес. Позаботясь о нормальном дыхании Кёи, Мукуро перенёс его на гостевой диван, где аккуратно обработал и перевязал ему раны. После этого Мукуро ещё какое-то время просто смотрел на Кёю, о чём-то думая. Убедившись, что с его будущей игрушкой, всё будет в порядке, Мукуро крепко связал ему руки и отправился к себе спать.

***

Хибари открыл сонные глаза и, поняв, что он явно не у себя дома, вмиг помрачнел, осматриваясь и вспоминая события, как он думал, вчерашнего дня. — Очнулся? А то я уже заждался. Ты провалялся почти два дня, — произнёс Мукуро, подходя к Кёе. Эти два дня Мукуро постоянно думал о нём. Часто смотрел на спокойное лицо. Несколько раз менял бинты, отмечая, что всё быстро заживает. Подумав, что нет необходимости в связанных руках, Мукуро развязал их. Он посчитал, что в таком состоянии Кёя вряд ли сможет сбежать, а если и сможет, то точно недалеко, да и в любом случае Мукуро с ним справится. Мукуро не мог пропускать работу, но старался побыстрее прийти домой. Сегодня ему удалось рано освободиться, поэтому, придя домой и перекусив, Мукуро, читая книгу в кресле, ждал пробуждение «Спящей красавицы». Честно признаться, он уже сам собирался привести Кёю в чувства, устав ждать. Стараясь не морщиться от боли, Хибари принял сидячее положение и зло уставился на Мукуро. Он чувствовал себя отвратительно. Не только из-за боли в теле, но и из-за самой ситуации. Кёя вспомнил, как Мукуро спас его. Одно только это заставляло чувствовать себя жалким, а перевязанные раны добивали его окончательно. Никогда ещё Хибари не чувствовал себя настолько униженным. — Ты мне должен, — самодовольно усмехнулся Мукуро. — Я тебя не просил, — огрызнулся Кёя, смотря прямо ему в глаза и сжимая от ярости покрывало. — Ку-фу-фу, я должен был спокойно смотреть, как ты подыхаешь в моём доме? Если хочешь умереть, то делай это в другом месте, но сначала тебе придётся вернуть мне долг. Как Мукуро и думал, было приятно видеть дикий взгляд, полный недоверия и враждебности. Эти серо-голубые глаза были полны настоящих чувств. Взгляд и характер Кёи заинтересовывали. Мукуро ещё больше хотелось его приручить. — Чего тебе от меня надо? — хоть Кёе не хотелось этого признавать, он был обязан Мукуро жизнью, а он ненавидел быть кому-то должным, следовательно, надо было поскорее избавиться от навязанного долга. — Оя-оя, пока ещё не решил. Между тем просто развлеки меня как-нибудь. — Травоядное, я не собираюсь становиться твоей шлюхой. — Ку-фу-фу, я не об этом. Не льсти себе. Посмотри на меня, разве похоже, что у меня с этим проблемы? Мне даст любой, стоит только поманить пальцем. — Тогда чего ты хочешь? — Я заметил, что у тебя неплохое тело. Наверняка ты умеешь неплохо драться. Если сможешь победить меня, я отпущу тебя и даже позволю взять несколько упаковок эдема. Как тебе такое предложение? — Хм… Я с радостью врежу тебе. Только ты потом пожалеешь. Я не стану щадить твоё личико. — Можешь не сдерживаться. — Ты меня сильно недооцениваешь. — Ку-фу-фу, посмотрим… Кёя поднялся с дивана, не обращая внимания на боль: — Я сейчас забью тебя до смерти. — Оя-оя, ты меня неправильно понял. Сейчас мне нет никакого смысла с тобой сражаться. Ты наверняка с трудом стоишь на ногах. Поспи лучше. — Не недооценивай меня, травоядное! — Кёя быстро приблизился к Мукуро, замахнувшись для удара. — Оя-оя, какой непонятливый, — Мукуро увернулся от удара и заломил руку Кёи, заставляя того упасть на колени и не давая подняться. — Всё ещё настроен сражаться? — Отпусти, — выплюнул Кёя, безуспешно стараясь высвободиться, но раны давали о себе знать, да и ещё Мукуро оказался гораздо сильнее, чем он думал. — Хочешь извиниться? — Мукуро поднял Кёю за волосы, заставляя смотреть прямо в глаза. — Ненавижу тебя, — презрительно глядя на него, холодно произнёс Кёя. — Как интересно… — Мукуро отпустил его. — Поспи. Надеюсь, ты сможешь развлечь меня завтра. — Стой. Мы ещё не закончили, — всё ещё находясь на полу, заявил Кёя уходящему Мукуро. — Ах да, твоя комната на втором этаже, в самом конце коридора, — проигнорировав его слова, сказал Мукуро, не оборачиваясь на него. — Думаю, сам найдёшь. Там я тебе положил несколько упаковок эдема, чтобы ты не умер раньше времени. Всё понятно? — Травоядное, с каких пор я должен тебя слушаться? — Кёя поднялся, но не спешил снова нападать на Мукуро. — Оя-оя, ты забыл, что обязан мне жизнью? Хочешь сбежать, как трусливая шавка? Если так, то попробуй. — Я не сбегу, пока не забью тебя до смерти. — Ку-фу-фу, если не собираешься сбегать, то, будь добр, не мешайся под ногами. Знаешь ли, ко мне иногда заходят, и я не хочу объяснять, что у меня делает низший, — Мукуро остановился на лестнице и, обернувшись, одарил Кёю брезгливым взглядом. — Не смей меня так называть. Я либертасец, и горжусь этим. — Оя, мне обращаться к тебе господин либертасец? Может, сэр либертасец или… — Заткнись, — перебил его Кёя. — Хибари. Хибари Кёя. — Хибари Кёя — неплохое имя. Я запомню. А меня, думаю, ты уже узнал. Или в вашей сомнительной стране нет журналов и телевизоров? — Я знаю, кто ты, и меня от тебя тошнит. — Ку-фу-фу, как откровенно. Давно мне такого не говорили в лицо. Твоя грубость и честность пока меня забавляют, но, смотри, не переборщи, а иначе это может плохо для тебя кончиться, — голос звучал спокойно и ласково, но Кёя чувствовал, как много в нём смертельно опасной угрозы. — Меня не волнует твоё мнение. — Оя-оя, какое совпадение, а меня твоё, — смеясь, Мукуро скрылся из виду. Раздражённый Кёя через некоторое время тоже направился в свою комнату. В ту ночь Кёя не мог заснуть. Он думал, что ему делать. Безусловно, наглое травоядное высшего класса забить до смерти надо, но стоит ли спешить? Наверняка его до сих пор ищут, а все выходы из страны перекрыты. У него нет эдема, нет плана, нет союзников. Он полностью отрезан от Либертаса. Один во враждебно настроенной к нему стране. К тому же раны ещё не зажили. Лучшим решением было бы остаться в доме высшего, где точно искать не будут. Кёя это прекрасно понимал, но смириться с этим и просто спокойно жить под одной крышей с самовлюблённой моделью он не мог. Да и где гарантия, что сам Мукуро не выдаст его? А ещё этот чёртов долг. Разве Кёя просил ему помогать? Да никогда! Мукуро же размышлял совершенно о другом. Он был бы рад думать о Кёе, его это отвлекало от неприятных мыслей, но в голову упорно лез предстоящий через два дня банкет, на котором ему снова придётся заискивать перед спонсорами, не забывая приветливо улыбаться в их похотливые рожи. Как же они были противны Мукуро. Если бы они только знали, насколько мерзко он себя чувствовал, когда они к нему прикасались. Выскажи он им правду, вся карьера бы полетела под откос, не было бы работы. Сейчас он звезда, а завтра может стать никем. В современном мире все люди легко заменимы. Поэтому важно быть послушным. Мукуро не хотел с этим мириться, но выбора не было. Нет работы — нет денег. Нет денег — нет эдема. Нет эдема — смерть. Такова реальность. Кёя заснул лишь под утро, немного успокоившись и сделав вывод, что нужно просто не обращать внимания на Мукуро, а когда придёт время, забить его до смерти и уйти. Только это «просто» было не так просто. Тяжело сдерживаться, видя, что тебя и за человека-то не считают. Проснувшись примерно в полдень, Кёя ощутил, насколько сильно он хочет есть и пить. Мукуро к тому времени дома уже не было, и его никто не трогал. Найдя на первом этаже кухню, Кёя с удивлением обнаружил, что есть-то и нечего, кроме разве что еды в капсулах и таблетках. Но он терпеть не мог эти новшества. Кёя предпочитал нормально приготовленную еду, а не эти заменители. Он был голодный и злой. Кёя уже отказался от плана не обращать внимания на Мукуро и спокойно ждать, он решил сразу перейти к избиению до смерти, как только Мукуро придёт. К тому же чувствовал себя Кёя намного лучше, — раны практически не болели. Хибари Кёя хотел защитить Либертас и уничтожить «высших». Рокудо Мукуро всё больше хотел погрузить весь мир в чистое и красивое море крови. С каждым вдохом эдема и очередной улыбочки влиятельного денежного мешка Мукуро убеждался, что этот мир даже не стоит того, чтобы его захватывать, а достоин только полного уничтожения. Стать полностью свободным можно лишь умерев... ______ Либертас (лат. Libertas) — богиня, олицетворявшая свободу.