Этот мир придуман не нами

Придумано не мной, что мчится день за днем, То радость, то печаль кому-то неся. А мир устроен так, что все возможно в нем, Но после ничего исправить нельзя.

Сережа любил солнце, вопреки всему. Тепло, разливающееся по телу, помогало чувствовать себя живым. В Питере так редко можно было увидеть солнце, что каждый такой день становился праздником для Сережи. Поэтому Сережа сделал такие большие окна, и шторы отсутствовали. Олег любил тихую ночь, любил мягкий дождик за окном, теплый плед и черный чай. В детском доме в такие вечера было холодно и сыро, потому что окна протекали. Но именно тогда Олег чувствовал себя настоящим героем, ведь Сережа дрожал и прижимался к нему всем тельцем. Теперь у Сергея не было солнца, он не мог открывать шторы, не мог прогуляться по солнечной Венеции. Теперь он международный преступник, террорист и псих. Ему оставалось только мешать таблетки с алкоголем и лежать на кровати. Сергей, бывало, не спал сутками, а потом отрубался часов на двенадцать, пока не было Олега. Когда приходил Олег, все возвращалось в норму. - Блять, блять, блять, сука, блять, - некрасивые слова сорвались с губ. Сергей проснулся в холодном поту. Кошмары никуда не делись от таблеток, только усугубились. Ему снился Птица, черные перья, облитые дегтем, красные глаза и сковывающий страх. Сергей вскочил на кровати и забился в угол, прижимая к себе колени, закрываясь одеялом. Из одежды на нем были только пижамные штаны и майка-алкоголичка, Сергей взглянул на руки, покрытые отметинами от уколов, а затем надавил на локоть изнутри, где давно был черный синяк от долгого пребывания под капельницами. - Сережа, - Олег поднял голову и протер заспанные глаза. Ему удавалось так редко поспать в последнее время, но Олег не винил в этом Сергея. Сереже самому нужна помощь. - Уходи, уходи, уходи, уходи, - забормотал Сергей, зажимая уши руками. Он зажмурился и брыкался ногами, молился безыменному богу о том, чтобы остаться одному. - Сережа, это я, - Олег сел на противоположный угол и показал руки. Олег спал в спортивных штанах, тело было покрыто шрамами, ожогами и рубцами, а у Птицы оно было ровное, гладкое, как у куклы Кена. - Нет, нет, - Сергей замотал головой, - Ты не настоящий, ты не Олег, уходи, уходи, уходи, ты не настоящий, это не по-настоящему. - Сережа, - Олег подполз ближе и обхватил лицо Сергея руками. Такое было не в первый раз, когда Разумовский его не признавал, но каждый раз это было очень тяжело. - Не трогай меня! Ты не настоящий, тебя не существует, ты умер, - Сергей шептал слова охрипшим голосом. Еще вечером все было нормально, Олег взглянул на часы: около пяти утра, именно в это время у Сергея случаются обострения. - Я жив, Сережа, - Олег отпрянул и взял небольшую открывалку из тумбочки. Ему не нравилось, что Сергей мешает таблетки и вино, но он ничего не мог сделать. - Открой глазки, прошу тебя. Не бойся, Сережа, я здесь, я спасу тебя, - эти слова были мантрой из детства, когда маленький рыжий мальчик убегал на чердак от злобных сверстников, а другой маленький мальчик дрался за него. Сергей открыл глаза и разжал уши. Взгляд бегал по комнате и остановился на Олеге. Тот включил свет на тумбочке и поднес открывашку к пальцу. С силой вдавил тупое лезвие в палец, на нем появилось несколько капель крови. - Видишь? - Олег отложил открывалку и поднес пальцы к Сергею, - Живой, я истекаю кровью. Он так не может, Его здесь нет. Тут только я, живой и только твой. - Олег, - прошептал Сергей, хватая руку друга. Он притянул окровавленные пальцы ко рту и поцеловал их. Воспоминания возвращались, как и осознание реальности, - Спасибо. Спасибо, Олежа, спасибо. Я так люблю тебя, спасибо. - Все в порядке, - Олег не стал убирать руку, позволяя Сергею слизать кровь, поцеловать костяшки и ногти, пройтись губами по пальцам. - Поспишь еще? - Олежа, - он взял два пальца в рот. Металлический вкус крови вернул в реальность. Живой и теплый Олег спас его, как и всегда. Теперь хотелось отблагодарить его. Больше ничего Разумовский не мог ему дать. - Тебе надо поспать, родной, - Олег плавно вытащил руку и взглянул на мокрые пальцы. Слюна Сергея будто бы была целебной. Но пока Олег не завелся, нужно это прекратить. Врач говорил о психическом состоянии Сергея, сексуальная активность может окончательно сломать его. Или исцелить. - Хорошо, - Сергей вытянул руки и лег в кровать. Он был уже болезнено-возбужден, кровь начинала бурлить, эмоции нужно было выплеснуть. Олег лег рядом, а Сергей устроился на его плече. Сергею хотелось прижаться сильнее, забраться под кожу, остаться там навсегда, где Олег смог бы защитить от Него. Сергей скользнул рукой в штаны Олега. Теплая плоть соответсвующе отреагировала, Олег сжал зубы с коротким стоном. Удовлетворять себя на войне было некогда, пользоваться пленными мерзко, а мусульманками с промытыми мозгами - низко. Да и никто, кроме рыжего безумца, не мог сделать так приятно. Плавные, медленные движения рукой подводили к грани. Себя Сергей не трогал, но позволил себе тереться сквозь пижаму о бедро Олега. Тот задыхался от мягких движений, от неразборчивого шепота в собственную шею, от рыжих волос, лезших в глаза. Сергей извинялся, признавался в любви, молил о прощении, благодарил и тихо, почти невозможно постанывал. - Еще, еще, еще, - просил Олег. Он был на грани, пара толчков в тонкую руку, нежный укус в ключицу, и Олег кончил себе на живот. Сергей вытащил мокрую руку и осмотрел её, красота оргазма возбуждала еще сильнее, он облизал свои пальцы. Олег, не отрываясь, смотрел на это дикое зрелище, пока на руке Сергея не осталось ни капли спермы. Через несколько секунд Олегу пришло в голову, что Сергей еще не кончил. Для Волкова обоюдный оргазм был также важен, как признание в вечной любви. Олег медленно приподнял одеяло и повернул Сергея на спину. Майка задралась, а Олег плавно опустил резинку пижамных штанов. Раскрытый и жаждущий Разумовский был создан для того, чтобы тонуть в теплых руках и нежном языке. Олег сделал пару движений рукой и поцеловал головку, но тут Сергей дернулся, схватил любовника за плечи и притянул к себе. Глубокий и крепкий поцелуй, за который они хватались, будто утопающие за последний спасательный круг. Сергей кончил мелкими каплями себе на живот. В области паха расплылось тепло, а через секунду нежность захватила и сердце. - Ты в порядке? - спросил Олег, ложась рядом. - Спасибо, - Сергей снова поцеловал. Маленькие лужицы спермы подсыхали, нужно бы вытереться, но вместо этого они лежали и целовались. Тягуче и нежно, как бывает у давных любовников, какими они и являлись. - Олежа, пообещай мне, что мы одни, - Сергей расплылся в улыбке, - Его нет. А даже если, ты же защитишь меня. И не оставишь больше. - Не оставлю, - подтвердил Олег. - И не умрешь, - Сергей перестал улыбаться и взглянул Олегу в глаза, - Если ты умрешь, я снова отдамся Ему. Олег, клянусь, я убью себя, если снова испытаю это. Олег промолчал. Чувство вины раздирало его изнутри, скреблось в сердце. Никакие деньги не могли оправдать то, во что Сергей превратился без него. Страшно вспомнить, скольких Олег убил, предал и обрек на смертную казнь, пока пробирался к Сергею. И сейчас, чувствуя спокойное дыхание под боком, Олег понимал, что это все было не зря. Лучик солнца пробрался сквозь плотные шторы и упал на лицо Сереже. Яркое, мягкое тепло было и снаружи, и внутри комнаты, где рядом лежал Олег, где безопасно и спокойно.