Не вычёркивай

Всё сегодня шло не так, как обычно. Ваши с Джеймсом Барнсом встречи превратились в своеобразную традицию и проходили по одному и тому же сценарию: прогулка, потом — бар, беседы обо всём понемногу, минимум выпивки и по домам. Джеймс неизменно провожал тебя и скромно прощался, ни разу не дав понять, что надеется задержаться. Он вообще, казалось, не умел проявлять эмоции: общаясь с ним, ты порой ловила себя на мысли, что Джеймс словно отделён от остального мира невидимой преградой. Все его слова и жесты были как будто приглушены и транслировались с помехами. Не очень-то он жил, Джеймс Барнс, скорее — вынужденно находился в этой реальности. Тем дороже становились те короткие моменты, когда эта преграда таяла — пусть чуть-чуть, пусть ненадолго, но всё же! Ты научилась подмечать мгновения, когда улыбка Джеймса становилась расслабленной, душевной и искренней, когда морщины на вечно хмуром лбу разглаживались, когда во взгляде мелькало оживление. В последнее время таких моментов становилось всё больше, но вот сегодня… Сегодня Джеймс был сам не свой. — О чём задумался? — негромко позвала ты, поняв, что без твоей помощи он не вынырнет из прострации. Джеймс вздрогнул и нервно, вымученно улыбнулся. — Да вот прикидываю, не взять ли ещё пива. Недоверчиво покачав головой, ты вгляделась в его лицо. Наверное, со стороны он походил на завсегдатая злачных мест — неопрятная щетина, круги под глазами, потёртая кожаная куртка… Однако ты знала, что дело вовсе не в пристрастии к выпивке, не в нездоровом образе жизни или ещё чём-то подобном. Джеймс Барнс не был пропащим, он просто… Его словно выпотрошили и выбросили обратно в повседневную жизнь. А он не знал, что с ней делать. Ты не тешила себя надеждой, что сумеешь помочь ему — если честно, ты не была уверена в том, что хоть кто-то сумеет. И всё же это не значило, что не стоит даже пытаться. — Почему бы и не взять? — Составишь мне компанию? — Не-а, лучше какую-нибудь закуску закажу. Больше еды богу еды. Джеймс посмотрел на тебя с лёгким замешательством, как делал всегда, когда ты озвучивала не самые привычные для него современные обороты. Да-а, чтобы приспособиться к новым реалиям, ему понадобится немало времени. Пиво не сработало, он остался таким же напряжённым, тревожным даже. Тебя охватило нехорошее предчувствие, но ты всё равно старалась ненавязчиво отвлечь Джеймса, приободрить его. Сложная задача, с учётом того, что он остро реагировал на любые попытки поднять ему настроение: это удавалось только в том случае, если попытки оказывались незаметными для самого Джеймса. В противном случае он ещё сильнее замыкался в себе, не желая идти на контакт. Ты попробовала развеселить его дурацкой историей про то, как ухитрилась заблудиться в знакомом тебе районе, но не преуспела. — Т/И, мне нужно тебе кое-что сказать, — вдруг прервал он на полуслове. По коже прошёлся холодок. Рано или поздно это должно было случиться. — Я вся внимание, — ответила ты, но улыбка у тебя, кажется, вышла такой же неестественной и натянутой, как у него. — Может, выйдем на улицу? Ты не стала спорить, просто подала Джеймсу руку и слегка сжала его крепкую жилистую ладонь. Вторую он никогда не показывал, хотя ты прекрасно знала, что там. И он знал, что ты знаешь. Тема его прошлого не являлась для вас табу, хотя и проскальзывала очень редко. Едва вы очутились на воздухе, повеял ветер, тёплый даже поздним вечером, и растрепал твои волосы. Джеймс, заметив это, отрешённо заправил прядь тебе за ухо. Даже в городе, среди высоток и машинного шума, витало что-то свежее, пробуждающееся, весеннее. Если бы вы были просто мужчиной и женщиной, то наверняка смогли бы, поддавшись атмосфере, уловить нотку романтики во всём происходящем. Ты бы взяла его за рукав куртки, он приобнял бы тебя за талию… …но всё это было далеко от вас. Очень. Ведь ты догадывалась, о чём он хочет поговорить, хоть и боялась этого момента. — Тебе ведь известно, что я… Что у меня есть список, — начал Джеймс, буравя взглядом асфальт. Тебе тоже было трудно поднять глаза, и ты смотрела на проезжающие мимо машины, освещающие вас вспышками фар. — Да. В этом списке числились имена тех, кто пострадал из-за Зимнего Солдата. Те, перед кем Джеймс пытался искупить вину. Он сам считал это провальной затеей, но таким было условие психотерапевта, чьи сеансы он обязался посещать. Что бы Джеймс ни думал о невозможности исправить прошлое, он честно старался. Вы почти никогда не говорили об этом, но однажды его накрыло после того, как очередной человек, чьих близких убил Зимний Солдат, в ярости прогнал Джеймса прочь, узнав правду. Это случилось незадолго до очередной вашей прогулки, и на ней Джеймс выглядел таким разбитым, что ты не отставала от него, пока не выяснила, что случилось. После того, как он всё рассказал, эту мучительную для него тему вы больше не поднимали. Зато в тот день ты поняла, почему он познакомился с тобой. Это не было совпадением. — Так вот, этот список… В нём… Джеймс всё-таки нашёл в себе силы повернуться к тебе, лицом к лицу. Его взгляд, зачастую мрачный и тоскливый, сейчас бил все рекорды: ты едва могла вынести глухое отчаяние, насквозь пропитавшее его. Губы Джеймса подрагивали, словно не желая выпускать на волю слова, которые он собирался произнести. — Я должен… И в этот миг ты подумала: к чёрту, ничего он не должен! Ты бы сделала что угодно, лишь бы облегчить его страдания. Вот только это значило, что тебе придётся признаться первой, чтобы не заставлять его озвучивать страшную правду. — Я знаю, Джеймс. Зимний Солдат убил моих родителей, которые просто оказались не в то время не в том месте. Несколько мгновений он молчал, впав в ступор. Для тебя время остановилось, и даже шумы города больше не касались ушей — вы словно попали в вакуум, где не осталось ни звука. Наконец Джеймс разомкнул губы и надтреснутым бесцветным голосом произнёс: — Как ты… Откуда?.. — Я была неподалёку, — откликнулась ты едва слышно. Во рту пересохло, но, сглотнув и сделав над собой усилие, ты заставила себя продолжать. — Просто они успели меня спрятать. Они понимали, что случайных свидетелей расправы убийца уничтожит, и им уже не спастись, поэтому отец бросился тебе наперерез, отвлекая, пока мама… Тут ты всё-таки не выдержала и закашлялась. Горло сдавило спазмом. Сколько бы лет ни прошло, эта картина так и стояла перед глазами, не желая стираться. Видимо, Джеймс почувствовал это, потому что глухо проговорил: — Значит, я для тебя — самый страшный кошмар детства… — Не ты. Зимний Солдат. — Разве есть разница. Он не спрашивал, он ставил точку, припечатывая приговором себя самого. Тебе на миг представилось, сколько людей из списка уже вылили на его голову всю боль и ненависть, сколько велели убираться с глаз долой — или, может, попытались отомстить… У них было право испытывать все эти эмоции. Но ты их не разделяла. — Конечно, есть. Его взгляд остался таким же безнадёжным, ничуть не оттаяв. Ты поняла, что Джеймс не поверил тебе. Ещё несколько мгновений длилось гнетущее молчание, потом он сухо бросил: — Почему ты общалась со мной всё это время? — Джеймс… — услышав своё имя, он болезненно поморщился, будто теперь, после того, как всё выяснилось, вы больше не должны были друг к другу так обращаться. — Утрату родных людей восполнить нельзя, это так. Но время научило меня одной простой истине: ненависть разъедает душу и затмевает разум. Пока я была подростком — собирала информацию, думала о мести… Потом это желание сошло на нет. Особенно когда всплыла правда о твоей предыстории. Я тогда побывала в музее Капитана Америки, и эти стенды про Джеймса Барнса, верного друга и соратника, которого Кэп называл просто Баки… Он со свистом втянул воздух. — Не знаю, как объяснить, но я увидела всё в другом свете. Ты — человек, что сейчас стоит передо мной — уже совсем не тот Баки из прошлого, понимаю, но ты и не Зимний Солдат. Ты… пострадал от него так же, как и остальные жертвы. Или даже сильнее. Его лицо исказилось судорогой. — Ты не можешь так думать. Никто из тех, кто столкнулся с Зимним, не может так думать. — Но я так думаю, — ты пожала плечами. — Иначе зачем, в самом деле, общалась с тобой всё это время? Подозреваешь, что ждала удобного момента, чтобы отомстить? На этот раз Джеймс всё же посмотрел прямо в твои глаза — долго, словно надеялся добраться до сердцевины души. Ты взглянула в ответ, прямо и открыто. — Наверное, после всего, что с тобой произошло, ты потерял веру в хорошее. Но ты ведь всё равно стараешься делать всё, что в твоих силах, верно? Ему пришлось кивнуть, ведь так оно и было. — Вот и не отказывай мне в таком же праве. Джеймс… Баки… Пожалуйста. То ли так повлияло старое прозвище, то ли что-то иное — но Джеймс вдруг заговорил быстро и рвано, сжав пальцами локти с такой силой, что кожаная ткань его куртки заскрипела. — Вообще, Т/И, обычно я сразу сообщаю людям из списка, кто я такой. Оттягивать момент признания — та ещё пытка. А с тобой не получилось… Не знаю, почему. Язык не поворачивался, и всё. Я завяз в наших встречах, каждый раз обещал себе, что прекращу это и расскажу всё, просто… Просто… Запнувшись, он схватился за голову и сжал виски. Ты почти физически ощущала, как тяжело ему искать слова — всегда нелегко, но сейчас — вдвойне. И ты разделяла эти запутанные чувства: слишком хорошо помнила, сколько противоречивых эмоций пришлось пережить при знакомстве с Джеймсом, несмотря на то, что к тому моменту уже не винила его. Всё равно это стало испытанием — и всё равно пришлось перешагивать через внутренний барьер. Всё менялось постепенно, Джеймс медленно, едва заметными шажками открывался тебе, и раз за разом ты утверждалась в мысли, что искренне сочувствуешь ему и действительно хочешь быть рядом, хочешь помочь ему привыкнуть к обычной жизни, насколько это возможно. — Всё в порядке, честно, — ты осторожно дотронулась до его рукава, затем — до ладони. Он не отдёрнулся, напротив, легонько сжал твоё запястье. — И ты справился, можешь ставить галочку напротив моего имени в списке, или что там, вычёркивать его… Твоя несмелая улыбка тут же потухла — с такой горечью он взглянул на тебя. — Честно говоря, это ничуть не облегчает бремя. — Что ж, тогда… Не вычёркивай. Пусть оно останется в списке в знак того, что у нас будет ещё много-много встреч впереди. Ты не знала, что добавить, поэтому сделала ещё шаг навстречу и, зажмурившись, обняла его. Джеймс не шелохнулся, и на мгновение тебе подумалось, что он так и останется стоять, не отвечая — но потом его руки легли на твою талию, бережно притягивая ближе. И хотелось верить, что с этого дня не только ты видела шанс для вас обоих.