ромашки в кудрях

Варламов был Кацу приятен. Но на этом все. В основном Максим считал его чересчур подозрительным, но не боялся, что это зайдет слишком далеко. Он думал, что Илья наиграется с ним и уйдет из его жизни, спокойно, сам, просто испарится так же, как и появился. — О Господи! Ты чертов маньяк! — вскрикнул Максим, на резкое появление его нового кучерявого друга прямо перед входом в «тот самый парк», и начал быстрей идти домой, делая вид, будто никого и не встретил. — Если и такой, то только велосипедный, кстати, хватит уходить от меня, садись, я не могу долго везти два велосипеда сам! — проварламил Ворчалов, в три огромных шага догоняя Каца. — А ты попробуй заставить меня, — Максим остановился и решил: «если боишься проиграть — придумай свои правила». — Зачем мне садиться за велосипед? Я слишком устал. Этот поворот событий явно озадачил кучерявого, но не зря же он вчера всю ночь читал блог этого-самого-Каца и перебирал огромное количество материала по урбанистике, потому что наш дорогой Максим этим очень заинтересован. — Потому что тут есть велодорожки! — Илья осознал, что просматривать материал и изучать его это разные вещи, потому что ничего умней он вынуть из своей головы не смог, зато вызвал задорный смех Максима, что его очень порадовало. Слишком уж завораживающая у парня была улыбка, не голливудская, но по-своему уникальная. — Мог хотя бы сказать, что при езде на велосипеде выделяется эндорфин - даже ребенок бы сообразил, — Кац успокоился, выдохнул и всё-таки подошёл к Илье. — Видимо, ты правда прочитал, что я вчера тебе понарассказывал. По диагонали прочитал, но все же… мне приятно, что ли, все равно… — он повесил портфель на ручку одного велосипеда и забрал его у Варламова. «Ес» — мгновенно подумал кучерявый.

***

— Вообще-то, ты правда похож на маньяка, я не шутил! Погода резко похорошела, выглянуло солнце, тучи рассосались, поэтому парни решили попетлять ещё кружок-другой по парку. Сейчас они спорили, маньяк ли Илья. — Ходишь за мной, бродишь, поджидаешь после учебы, — старался нагнетать Кац, хотя сам еле сдерживался, чтобы не начать смеяться в голос, как это делает Варламов, реагируя так на обвинения в его сторону. — А для чего это всё, Илья? Чтобы изнасиловать меня? — Но вот тут Варламов поперхнулся и резко посерьёзнел. — Нет! — резко отрезал он. — У меня вообще-то есть де… — как удачно он опомнился, ведь, ему нельзя светить своими отношениями, если он хочет по-настоящему развести Максима на «взаимные чувства». — …ла поважнее! Дела! Например, стать мэром Москвы! — теперь очередь закашляться была за Кацем. — И вообще…ты для меня слишком костлявый. Последняя фраза вылетела просто так, вдобавок к тому, почему он не может быть маньяком. Не то, чтобы Илья оценивал Максима в этом плане. Сам Варламов об этой фразе даже и не задумался, а Максим горько вздохнул: такие фразы от других были причиной отказов и, как следствие, его девственности. Но сейчас он слишком сильно об этом задумался… — Твою мать! — закричал Илья из-за неожиданного столкновения с Максимом, которое привело к небольшой «аварии» и падению. Так как инициатором всего этого недоразумения был Кац, кучерявому перепало больше всего, потому что именно на него упала несуразная туша с велосипедом, придавливая его к асфальту и сковывая движения. — Максим, чего завис, ты слезать будешь? Но его будто никто не слышал. Хотя их лица находились настолько близко, что волосы Каца спадали на лицо Ильи. Максим все продолжал разглядывать веснушки на лице нового друга и прислушиваться к тяжёлому дыханию. «а если бы я был полнее, он бы захотел меня?» — Максим, мне тяжело, — прохрипел Илья. — Да, по дыханию заметно. Ой, я встаю, — Кац наконец-то опомнился и отогнал все мыслишки, что успели посетить его голову, встал, подал руку помощи.

***

— Вообще да, ты прав! И велодорожки нужны, нужны… — снова эта пара заговорила про градостроение, и на этот раз Илья не стал применять свои частичные знания, а только слушал Максима и цеплялся за те темы из его монолога, что ему были интересны или казались очень перспективными, а дальше они размышляли вместе. — А ещё платные парковки. И вообще город должен быть настроен на пешехода. — Илья никогда бы не подумал, что урбанистика это интересно, если бы не этот странноватый парень со смешной мимикой, большими мечтами и горящими идеями глазами. — Ладно, тогда, до завтра, Илья, — так получилось, что Варламов проводил Максима до самого дома. Им было сложно оторваться друг от друга. Раньше Илья спешил после вуза сразу домой, к своей девушке — Любови, но сейчас он взял «отгул» на целую неделю, сказав, что готовит курсовую. «Ага, занимаюсь активно курсовой… ага, курсовая… странный, нескладный парень — моя курсовая.» Максим распластался на кровати звездой, плюхнулся в ее объятия, сказал, что любит каждую присутствующую у него на «симпозиуме» подушку, поперекатывался с одного края постели на другой…в попытках заглушить то тепло, которое зарождалось где-то у него в животе, но разливалось по всему телу при мысли о ромашках в кучеряшках нового знакомого.