Август

Август полыхает, как закат. У него свои приметы, и загустевший от прощальных отголосков запахов лета, воздух сбивается в ноздрях. Хочется вдохнуть – и вообще не выдыхать, глядя на алые зори. Август начинается быстро, и всё вокруг будто преображается, сохнет, прощаясь с летом и подготавливая природу для того, чтобы торжественно-золотая осень пришла быстро, безветренно поджигая листья жёлтыми, рыжими и красными язычками огня. Есть у него и другие приметы – всё становится другим, и постоянно отчего-то грустно, будто навсегда прощаешься с близким человеком. И улыбки у людей становятся другими, будто бы проницательными, залезают в душу глубоко-глубоко и врезаются там, не давая забыть. И поведение становится другое – не порхает уже на крыльях весны и лета счастливая Валя, меньше шутят и Холодов с Тихоновым, всё чаще вздыхает Круглов и Амелина срывается с диеты, «наедаясь на зимовку». Уже строже и непростительнее смотрит на работников Галина Николаевна немного потемневшим, застывшим бездонным океаном глаз, реже ухмыляется и реже заливисто смеётся. Этими открытиями поражены все – раньше в августе не было так. А ведь это просто месяц.

***

Это просто август, когда листья полыхают не потрескивающим огнём, когда трудно сосредоточиться от этой предосенней грусти, когда опера уже не обсуждают свои краткие романчики или интрижки, когда не хочется летать, когда непонятное счастье вперемешку с ещё более непонятной грустью затмевает глаза и когда хочется смотреть на ещё не опадающие листья. Август приходит на смену прохладному мятному июню и терпкому, с запахом Иван-чая, июлю. Август, когда уже не тянет заводить романы и получать новые номера телефонов от случайных красоток. Просто так вышло. «Так вышло», когда упустили вора на задержании, «так вышло», когда опоздали на работу, «так вышло», когда вновь вырубились в лаборатории, хотя хотели сорваться домой. И все вновь поражены этой ухмылке Майского, которая висит на его лице не притворно, и хоть немного успокаивает, но до глубины души поражает. Своим спокойствием. Своей радостью. Своей особенной августовостью, которую ни он, ни кто-то другой не может объяснить. Он мечтательно смотрит в потолок, несмотря на август, он улыбается в ответ Тихонову.

***

А вдалеке, за городом, за тем, что мы видим, разливается душное марево, заслоняя пейзажи и тёплым солнцем освещает лица и сцепленные руки замерших на месте от восхищения возвышенной красотой светло-жёлтого, как листья на тополях, заката, которые им так редко приходилось встречать, Майского и Тихонова. Глазами уже не управляешь – они сами застывают и протестуют, не желая смотреть на дорогу и останавливаясь на расплывшихся городских пейзажах вроде дымных труб вдалеке и деревьев, уже ближе, залитых светом. И Тихонов буквально приплюснут всеми этими открытиями, которые совершил буквально за день без своих «хакерских амулетов». У Майского тёплые руки и щетина шершавая, если прикоснуться к ней рукой, а когда он обнимает, то внутри мигом становится тепло. Он зажат в углу между Майским и Амелиной, в углу, который сужается и пора бы уже выбирать, куда идти и по какой стене. В августе всё становится не таким, какое есть. И всё мигом так просто – подружиться с Оксаной, извиниться перед Андреем за нагло съеденное печенье из «неприкосновенного запаса», забыть о проблемах и утонуть в объятиях этих крепких тёплых рук. Майский окрыляет его на разные поступки – от извинений и простой помощи до сплошной неразумицы. Он дарит надежду на то, что рядом кто-то будет в тяжёлые моменты.

***

Август заканчивается. А зорям только и остаётся, что гореть, сверкать и радовать людей, слушающих музыку или встречающих и ждущих августовскую зарю на крыше или подоконнике в тихой полудрёме. Им и остаётся только, чтобы будить людей невесомым и неощутимым прикосновением рыжего огненного лучика. Только и остаётся, что светить на сцепленные руки. Только и остаётся, что давать августу спокойно уйти восвояси. Только и остаётся, что дарить тепло. Августовское тепло. И воздух уже разжижается, отходя от обилия запахов и августа. Август только и делает, что влюбляет в себя и в других людей. Август дарит тепло. А что ему остаётся, кроме как гореть ранними зорями и радовать? Разве что нагонять неизведанную грусть вперемешку с тихой радостью и оставлять солнечные лучи в копилках радостных моментов у людей. И когда заря догорает, тлея, август горит за неё ночным огнём.