Кукла.

Второго января Филипп проснулся 14.39 рано. Кое-как разлепив глаза и почитав последние новости, Киркоров сделал необходимые утренние дела и спустился на первый этаж своего дома. А внизу вовсю шел разбор полетов, вернее подарков, огромная куча которых возвышалась возле елки. - Пап! Смотри, какую мне куклу подарили!!! – Алла-Виктория Киркорова прыгала возле большой коробки, из которой торчала вполне натуральная человеческая рука. Отец семейства протер глаза и осторожно нагнулся. - Твою… - вовремя остановившись, Киркоров озадаченно рассматривал человеческое женское лицо с пухлыми губами и длинными ресницами. – Это точно кукла? - Ну пап, ты что! Конечно это кукла! – дочь народного артиста шустро снимала целлофановую обертку. – Смотри, у нее даже одежда есть! Мартин, помоги ее вытащить! - Ну, давай вместе, - Филипп не без труда выволок достаточно тяжелую куклу из коробки и завалил на диван. Теперь ее можно было рассмотреть как следует. Но как только дочка нажала на невидимое что-то, кукла издала томный стон и открыла глаза. - БЛ…БЛИН, - Киркоров мгновенно понял, что это за подарочек, и что эта игрушка предназначена явно не детям. – Так, я ее забираю к себе в комнату. Может она по ошибке к нам попала. Филипп накинул на резиновую «барышню» покрывало, хотя резиновой ее назвать было нельзя. На ощупь она была нежной и немного теплой, что даже пугало. - Папа, это моя кукла! Тут открытка есть: «Тому, кто себя хорошо вел»! А значит мне! Ты же не девочка, папа, и ты не играешь в куклы!!! Алла-Виктория явно не собиралась сдаваться без боя и тянула куклу за ногу в свою сторону. Но внезапно подключился до поры молчавший Мартин. - Я тоже хорошо себя вел, значит это мне! Дети, уцепившись за «барышню», насупившись, тянули каждый к себе. Кукла дышала и грозила порваться напополам, и так бы и случилось, если бы не вмешался отец. - Так, дети! Я ее пока заберу к себе, потом мы выясним, кто ее подарил и кому она. Сынок, а тебе то зачем? Ты же машинки любишь? - Она… Она красивая, - сурово ответил Мартин, неохотно выпуская куклячью ногу. - О… И тут Филипп подумал, что его сын как-то внезапно быстро вырос. - Ничего она не красивая! – Алла-Виктория ревниво бросила ногу и моментально потеряла интерес к подарку. Киркоров, хихикнув, поволок куклу по лестнице наверх. К слову сказать, изделие было среднего человеческого роста и довольно сисястое упитанное. Но на его пути возникло препятствие в виде вездессущего вездесущего пса Хари, и Киркоров, коротко, но громко матюкнувшись, сложился пополам, придавив собой странный подарок. Когда Филипп приподнялся, ненавидя лестницы, новогодние праздники, салаты, жаркое и прочую снедь, от которой он явно прибавил в весе, то наткнулся на охуевший недоуменный взгляд Бедроса. Папа народного, с застывшим вопросом в глазах, взирал на картину маслом в виде валявшегося на ступеньках сына и торчавшей из-под него очередной голой шлюхи женщины. - Пап, это не то, что ты думаешь, - по-детски оправдался Филипп, поправил сползшее с тела покрывало, подхватил поудобнее и потащил в свою нору комнату, оставив за спиной шок и разочарование наследником. - Надеюсь, он на этой беспардонной суке девушке не женится, - пробубнил Бедрос. - Это же надо, до чего дошел прогресс, - тыкал Филипп в резиновую Зину, вначале осторожно, но потом явно увлекаясь процессом. «Подарочек» призывно смотрел на мужчину огромными глазищами, приоткрыв ротик, словно намекая на минет поцелуй. И Филипп, очарованный, уж было потянулся к пухлым сиськам губам, но вовремя одумался. - Этого мне еще не хватало! – почувствовав возбуждение и от этого взбесившись, Киркоров накрыл силиконовое изделие одеялом, намереваясь выяснить, кто из врагов друзей смог это подсунуть. - В моей спальне сегодня убирать не нужно! – крикнул вслед домработнице Филипп, почему то покраснев, как мальчишка. Дети и плотный легкий завтрак из оставшихся от нового года блюд отвлекли Киркорова от загадочного «подарка», потом снова были гости, потом рассматривание новогодних фоток и видео, игры с детьми, короткий сон на три часа на диванчике в гостиной, вечерняя прогулка и швыряние в закромах гардероба. Утром семья уезжала в Майами и нужно было приготовить стопятьсот чемодан летних вещей. Погрузившись с головой в Луи Витоны, Версаче, Бальманы и прочую дизайнерскую лавину, Филипп окончательно забыл о том, что в спальне он сегодня не один. - Твою мать!!! – хлопнувшись на трахадром кровать, мокрый после душа Киркоров, как ужаленный отскочил к двери, потому что из под одеяла простонали и высунули руку с накрашенными ногтями. – Я и забыл, что ты тут, подруга. «Подруга» скучала, бесстыже развесив упругие сиськи с розовыми сосками. Филипп хмыкнул, прикусил нижнюю губу, и зачем то оглянувшись, протянул руку к силикону крепкого четвертого размера. - Надо же, как живая, - опять удивлялся певец, опять возбуждаясь, но уже не психуя по этому поводу. – А что если мы тебя трахнем протестируем? – Зачем то спрашивал Филипп у барышни, все глубже проникая вникая в хитроумно сделанную неизвестными производителями игрушку. Внезапно Киркоров пулей метнулся к двери и запер ее на ключ. С резиновой куклой ему быть еще не приходилось, поэтому присутствовал некий стыд и неловкость. Плюсом ко всему, его новая пассия при каждом прикосновении к ней вздыхала, а то и постанывала, и была теплой и очень даже схожей с самкой человека женщиной. Как следует рассмотрев куклу и засунув свои любопытные пальцы во все отверстия, Филипп решился таки приступить к делу. Даже свет зачем то выключил, но потом, опомнившись, снова включил. Прям так, не смазав поговорив, запрыгивать на девушку, пусть и резиновую, было неприлично, и Филипп выудил из запертого ящичка лубрикант, и зачем то показал Диане. Почему он решил, что она Диана было неизвестно, паспорта он ее не видел, как и справки об отсутствии инфекций, но тем не менее не Аллой Катей Настей Олей же называть! Как следует смазав себя и девицу, Киркоров поднес к ее губам член и легко протолкнул внутрь. И почему то зажмурился. Чего он ожидал? Зубы? Кстати, зубы у нее были, но тоже силиконовые и нисколько не мешали процессу. Сделав пару фрикций, Филипп остановился, недовольный результатом. Все равно, что в грелку пихать. Грелку он конечно никогда не имел, но ощущения были непонятными. Скользко от смазки, тепло и грустно. Зина, она же Диана, энтузиазма не проявляла, покорно принимала в себя что давали, а хотелось Киркорову обоюдного экстаза, или, на худой конец, по принуждению, чтобы с соплями, слюнями и слезами. Чтобы как в жизни. - Так, ладно, зайдем с черного входа, - Филипп перевернул куклу на живот, от чего она всхлипнула, и согнул ноги в коленях, сделав из «подарочка» что-то наподобие лягушки. Пятая точка молча смотрела на мужчину, не подавая признаков жизни, но Филипп залез в нее сначала одним пальцем, смазывая, потом присоединил и второй и третий, а потом, вспомнив, что перед ним не живой объект и ничего растягивать не надо, бодро вломился в анальное отверстие. - Не надо! – вдруг ожила Зина-Диана. - В смысле? – Филипп опешил, не ожидая, что чудо-кукла вообще умеет говорить. - Я не хочу! – продолжала боевая резиновая подруга, правда не сопротивляясь. - А я то хочу! – Киркоров воспрял духом и дело пошло на лад. При каждом шлепке по упругой заднице кукла стонала и упрашивала насильника прекратить. - Я же вижу, что тебе нравится, да? А? – вошедший во вкус Киркоров слегка запамятовал, что под ним игрушка, поэтому вел себя с ней, как со своими обычными сучками женщинами. - Не хочу! Плохой! – подзуживала кукла, дышала, сопела и даже хлопала ресницами. - Хочешь! Еще как хочешь! – Киркоров завернул куклячьи руки за спину, но на пике вцепился резиновой партнерше в горло, отчего ЗинаДиана захрипела, но ублажила своего мужчину по полной, приняв в себя хорошую порцию семени. - А ты ничего так, - довольный Филипп вытянулся на кровати, позевывая. – Пожалуй, пригодишься еще. Главное - замуж не просишься. И, подмигнув своей новой подружке, погрузился в сладкий сон.