Наркотик

Настойчивый стук в дверь. Перевернувшись на бок, Феликс только сильнее натянул одеяло на голову, чтобы заглушить этот раздражающий звук. — Молодой господин, вы уже проснулись? — раздался за дверью голос прислуги. — Вам пора вставать, водитель должен выехать через тридцать минут, если вы не хотите опоздать в школу. Господин, вы слышите меня? — парень досадливо застонал. — Сейчас встану. Он с силой трет опухшие за ночь от слез глаза и медленно садится на постели. В голове отвратительно гудит, а руки и ноги, словно чужие, ватными плетями висят вдоль непослушного тела. Откинув одеяло, Феликс поднялся и, пошатываясь, пошел умываться. — Почему не ешь? — спросила сестра, когда они сидели за столом, завтракая. На длинном обеденном столе в их просторной столовой с высокими потолками дымилась яичница с беконом, сэндвичи и онигири с лососем, но есть совершенно не хотелось; даже сделать глоток воды оказалось неимоверно сложно, что уж говорить про еду. — Феликс? — парень со скрипом медленно отодвинул стул. — Я не голоден. Всю дорогу до школы они ехали молча. Со Ён то и дело пробовала начать разговор, но все ее попытки сразу же разбивались об угрюмость брата, равнодушно смотрящего в окно. Перед глазами у него все плыло, сливаясь в одно сплошное месиво раздражающих цветов, среди которых он снова и снова видел ту ужасную картину: Сынмина, целующего Со Ён. — Приехали. — сказал водитель и их автомобиль остановился у широкого крыльца школы. — Во сколько мне забрать вас? — В четыре. — не задумываясь, ответила девушка, открывая дверь. — Обратно я пойду пешком, — внезапно сказал Феликс. — так что поезжайте без меня. — Что? Почему это ты собрался идти пешком, а? Да что с тобой сегодня такое, что за унылая мина? — Отстань, Со Ён. — холодно бросил сестре парень и, захлопнув дверь машины, направился в здание школы. Уроки шли один за другим, мучительно растягиваясь, казалось, на целые часы, а слова учителей пролетали мимо ушей. Он не мог сосредоточиться на том, что они говорили, да и не хотел. На душе было так мерзко и холодно, будто только что прошел ледяной ливень и теперь, куда ни глянь, везде была противная слякоть, липнущая к рукам, лезущая в нос, мешающая открыть глаза. Вчера он по-настоящему прозрел. Вот только платой за это стал разбивший его эмоциональный паралич. Феликс прекрасно знал, что не всегда все бывает так, как ему хочется, но он почему-то верил, что с его чувствами все будет иначе, что Сынмин, если и не ответит взаимностью, то по крайней мере не отвергнет его, даст ему шанс и тогда… Однако все это было напрасной надеждой, разлетевшейся вдребезги. Не могло быть больше никакого шанса и счастливого конца для них, его другу нравилась его сестра. Как же ужасно! Феликс лег на парту. Голова кружилась из-за недосыпа и голода, на который ему было плевать, и хотелось умереть от усталости. — Эй, пойдем в столовую! — донесся до него знакомый голос, словно сквозь толщу воды. — Ты чего, тебе плохо, Феликс? — Ли нехотя поднялся; над ним склонился Сынмин, а рядом, поправляя волосы, ждала Со Ён. — Я не пойду. — парень вновь упал на парту под удивленным взглядом Кима. — Что это с ним? — Не обращай внимания. — девушка махнула на брата рукой. — Он сегодня с утра какой-то вялый, идем. — и, взяв Сынмина под руку, она повела его в столовую. Сжав кулаки, Феликс закрыл глаза. Ему было так больно и тошно от самого себя, от собственной наивности, что не хотелось больше ничего — просто сидеть и не двигаться, застыв в подвешенном состоянии немого бессилия. «Я не должен их винить, это их полное право, но… почему так ужасно больно?» — казалось, что он остался один в классе, да и не только в классе. Совершенно один в своей пустой скучной жизни, которая теперь была для него бессмысленной пыткой. «Не думаю, что смогу в ближайшее время разговаривать с Сынмином и Со Ён. Видимо, придется их избегать… ненавижу» Привычно открыв дверь, Хенджин вышел на крышу. Здесь, будто выпущенный на свободу резвый скакун, вовсю носился ветер, гоняя мелкий мусор по бетонному настилу. Парень облегченно вдохнул свежий воздух, достав из кармана пачку сигарет, и щелкнул зажигалкой. В воздухе пахло приближающимся дождем. Он с наслаждением выдохнул облако дыма, разлетающееся белыми вихрями в порывах ветра, и завернул за угол электрической будки, неожиданно обнаружив, что он здесь не один. Прямо на холодном бетонном полу сидел парень, уткнувшись лицом в колени. Его фигура была совершенно неподвижна, словно каменное изваяние, а на пиджаке пестрели пятна штукатурки от стены. Хенджин окинул школьника задумчивым взглядом. — Че ты тут забыл? — неприветливо спросил он. — Иди сиди в другом месте. — парень медленно поднял голову, щурясь, как от яркого света и Хван с изумлением узнал своего соседа по парте. — Ты что, плакал здесь? — Нет. — Феликс отвернулся, напрасно пытаясь спрятать стоящие в глазах слезы. — Да ладно, в этом нет ничего такого. — старший глубоко затянулся, делая шаг в сторону края крыши. Отсюда была прекрасно видна половина города, серыми зданиями простых домов окружавшая элитную частную школу. — Именно поэтому ты смеешься надо мной? — Я не смеюсь. — Хенджин выпустил струйку дыма, опершись спиной на бортик. — Хочешь? — и он, улыбнувшись краешком губ, протянул ему тлеющую тусклым огоньком сигарету. Феликс нахмурился, под его кожей заходили желваки. Хван сейчас издевается над ним? Или это просто очередная глупая шутка, потому что он думает, что ему слабо? Ха, пусть этот татуированный придурок обломится, ему все равно нечего терять! — Ах, ты же не куришь… — и Хенджин уже поднес сигарету к своему рту, когда Ли вдруг подскочил на ноги, оказавшись рядом с ним. Он схватил руку Хвана и впился губами в фильтр, затягиваясь прямо из чужих пальцев. Ошеломленно смотря на Феликса, Хенджин буквально завис, наблюдая за слегка подрагивающими длинными ресницами и приоткрывшимися губами. Парень вдруг закашлялся. — Эй, я же пошутил… — рассеянно произнес Хван, пока Ли пытался отдышаться от едкого дыма, лезущего в глаза и дерущего горло. — ты в порядке? — Какое, блять, в порядке?! Как ты вообще куришь эту дрянь? — Ничего ты не понимаешь. — Хенджин стряхнул пепел. — Это хорошие сигареты. — А как по мне так какие-то хуевые! Между ними повисла напряженная тишина. Только плывущие по небу тяжелые тучи нарушали неловкое молчание, да по-хозяйски расхаживающие по крыше голуби курлыкали что-то на своем непонятном языке. Отойдя от края, Феликс прислонился к будке. — Мне есть смысл спрашивать, что случилось? — старший пристально смотрел на мрачное лицо парня. Тот только покачал головой. — Как знаешь. Но, разве тебе не пора? Урок ведь вот-вот начнется. — А сам почему не идешь? — Не хочу. — Хенджин бросил окурок на землю. — Или ты собрался прогулять? — Твое-то какое дело? — огрызнулся Феликс, зябко передернув плечами. Его дико морозило с самого утра, а еще и погода испортилась. Однако в класс возвращаться он точно не собирался. Плевать, пусть отругают, пожалуются родителям, да хоть выгонят из школы — ему все равно. Стоило только представить, что ему придется сидеть весь оставшийся год прямо позади Сынмина, как в груди тотчас закололо. — Ты прав, меня это не касается, — немного подумав, сказал Хван. — но и оставлять тебя тут одного как-то грустно. — Прекрати прикалываться и свали уже! — Феликс начинал злиться из-за этой вечной холодной полуулыбки, которая просто выводила его из себя. — Не указывай мне. — Хочу и указываю! Хенджин в два шага оказался около него и ударил рукой в стену прямо около головы. Его глаза блестели бешенством. — Не забывайся. Это я позволил тебе находиться здесь. — Извини? — Феликс усмехнулся. — Это не твоя собственность, чтобы решать, кому можно находиться здесь, а кому нельзя! Хватит делать вид, что ты тут самый опасный, ни черта не страшно! — Не страшно говоришь? — угрожающе прошептал Хенджин, приблизившись к его лицу. В раскосых глазах плясали дикие огни, а проколотая бровь грозно выгнулась, сверкая металлической бусиной серьги. — А так? Феликс моргнул, и его душа ушла в пятки от этого взгляда, пристально буравящих его черных радужек, словно приковывающего тело к стене так, что невозможно было пошевелиться. По коже побежали мурашки. — Уйди, от тебя табаком воняет. — неуверенно сказал он. Хван даже не шелохнулся. — У меня сейчас нет никакого желания с тобой драться, пусти. Хенджин продолжал смотреть на него, пока парень судорожно думал, что творится в голове у этого переростка, прижавшего его к будке. Даже несмотря на тоскливую апатию, сделавшую его совершенно безразличным ко всему, страх неприятно шевелился внутри, заставляя зрачки расширяться, а сердце биться чаще. Вдруг Хван резко отступил. Не говоря ни слова, он вышел, хлопнув дверью и только тогда Ли облегченно выдохнул. «Что это, блять, такое было?!»

***

Она достала из сумочки тушь и принялась заново красить ресницы. На щеках все еще виднелись не высохшие, смешавшиеся с косметикой следы слез и, взяв себя в руки, девушка аккуратно вытерла их, перекрыв пудрой. Нет, ей нельзя плакать. Иначе лицо опухнет, станет страшным и некрасивым и никто больше на нее не посмотрит. Нужно успокоиться. Ай Рин вышла из туалета, поправляя одежду. Но стоило только вспомнить этого придурка, как злые слезы снова брызнули из глаз. — Ой, смотрите, она что плачет? — донеслись до нее голоса проходящих мимо девчонок. — Так ей и надо, стерва! Девушка поджала губы и со всех ног бросилась прочь, не разбирая дороги. Высокие каблуки ужасно мешали, но ей было все равно, лишь бы подальше от всех этих людей, которые боялись говорить ей что-то в лицо, а за спиной презирали. Вдруг шпилька подкосилась и Ай Рин в ужасе поняла, что летит прямо на пол. «Прекрасно, для полного счастья мне не хватало только растянуться посреди коридора» — уже сдавшись, думала она, когда безвольное тело подхватили чьи-то руки. Они аккуратно поставили ее обратно на ноги, и девушка увидела перед собой обеспокоенного рыжеволосого парня в очках. — Ты в порядке? — А, да… спасибо, что не дал мне упасть. — взгляд Ай Рин стыдливо блуждал по полу, пока она молилась, чтобы Минхо не заметил ее слез. — Что-то случилось? Почему ты плакала? — спокойно спросил парень. — Я… могу чем-то помочь? — она отчаянно замотала головой. — Это из-за Донхена? Я слышал, что вы начали встречаться. От этого вопроса ногти девушки с силой впились в кожу, царапая ее почти до крови, а к горлу подкатил ком. Как он узнал? Как этот парень так быстро все понял, неужели она совсем не умеет скрывать своих эмоций? — Я угадал, да? — Минхо тяжело вздохнул. — Слушай, ты же знаешь, что он плохой человек, не совершай ошибку, Ай Рин. Это может для тебя закончиться очень плачевно. — девушка только нервно кусала губы. — Он обижает тебя? Если да, то ты всегда можешь рассказать об этом кому-нибудь или на крайний случай пойти в полицию… — Какого хера? — внезапно раздался позади Минхо недовольный голос. — Что тебе надо от моей девушки? — Пак Донхен с нескрываемой враждебностью посмотрел на напрягшегося парня. — Хочешь выудить из нее что-то, чтобы настучать своему отцу на меня? Хуй тебе, а не компромат! — и он показал средний палец, притянув вздрогнувшую Ай Рин к себе. — Еще раз увижу тебя рядом с ней, пеняй на себя, понял? — Ты… — Если не хочешь потом собирать по полу свои зубы, то советую прислушаться. — оборвал его Донхен и потянул за собой девушку, скрываясь за поворотом. Проследив за ним взглядом, Ли мысленно послал ему вслед тучу проклятий. «Когда-нибудь ты поплатишься за все, ублюдок!»

***

Металлическая, с изящным изгибом спинки, скамейка была совершенно холодной. Феликс устало откинулся назад, смотря на давно опустевшее здание школы, из которого изредка выходили задержавшиеся ученики, и вяло толкнул свой рюкзак, досадливо скривившись. Их водитель уехал еще три часа назад. А он, чтобы не ехать, сослался на дела футбольного клуба, хотя ничего такого на самом деле не было. Ему было так неприятно находиться теперь рядом с сестрой, да и в принципе с людьми, что он предпочел, как и вчера, добираться самостоятельно. Все еще не отошедшие от такой дальней прогулки ноги ужасно болели, и, кажется, на них появились мозоли. — Феликс? — позвал его кто-то, отвлекая от безрадостных мыслей. — Что ты здесь делаешь? — Хенджин сел на другой конец скамьи. «Ну вот опять… что ему надо? Доебаться пришел?» — Ли равнодушно посмотрел на него. — Сижу, не видишь? Хван промолчал. Его взгляд был устремлен в землю, а руки, с обыденно закатанными рукавами школьной рубашки, сцепленным замком покоились на широко расставленных ногах. — Извини за вчерашнее. — неожиданно сказал он. — Я не хотел тебя задирать, само как-то получилось. — удивленно моргая, Феликс повернул голову. «Он сейчас прикалывается опять надо мной что ли?» — Ничего страшного. — если это очередная тупая шутка, то он сделает вид, что ничего не заподозрил. — Ладно… — Хван облегченно вздохнул. — Так почему ты все-таки сидишь здесь? Уроки уже давно закончились или ваша машина до сих пор в ремонте? — Нет. Просто не хочу уходить. — сам не зная зачем, признался парень. — Заебало меня все. — Хенджин посмотрел на него с каким-то странным выражением и усмехнулся. — Смешно тебе? Сам-то почему до сих пор в школе? Иди давай, куда ты там шел, хватит тут языком трепать! — Я плавал. — Плавал? — Ага, здесь хороший бассейн. Я часто туда прихожу после занятий. — Вау, так ты оказывается спортсмен! — с сарказмом воскликнул Феликс. — Только толку от этого, если ты куришь, как ни в себя. — Толку ровно столько же, как жить, зная, что все равно умрешь. — парировал Хенджин, доставая из кармана пачку сигарет. Сидящий рядом парень возмущенно всплеснул руками. — Эй, только не здесь! Не вздумай курить рядом со мной, я терпеть этого не могу! — Так тебе не нравится запах? — покрутив в пальцах сигарету, Хван задумчиво убрал ее обратно. — Тогда зачем сам хотел покурить вчера? — и любопытные черные глаза скользнули по лицу Феликса. — Да не хотел я! Это ты меня спровоцировал, думаешь, мне было слабо это сделать? А вот и нет! — на этот раз Хенджин громко рассмеялся, пока Ли, хмурясь, скрестил руки на груди. — Поэтому ты дымом подавился? — сквозь слезы спросил старший. — Да… курильщик из тебя никакой! Они сидели какое-то время молча. Хенджин то и дело хотел по привычке достать пачку, а Феликс просто не понимал, что этому парню от него надо. Но ему, собственно, было совершенно все равно. Солнце уже садилось, последними лучами цепляясь за верхушки кипарисов, окружающих школу идеально ровным забором, и начинало холодать. Ли зябко поежился, пытаясь согреть замерзшие ладони в карманах брюк, однако это не помогало. — И далеко ты живешь? — А? — Феликс совсем не ожидал такого вопроса. — Зачем тебе? — Просто так спросил. — Просто так ничего не бывает. — с подозрением заметил парень, однако, немного подумав, добавил. — В Чхондаме. Эх, опять пешком идти… — Это же семь кварталов отсюда! — удивился Хенджин. — Не проще вызвать такси? — Не хочу. — Вот как, и почему же? — Не хочу возвращаться домой. — тихо сказал Феликс. Там, в огромном трехэтажном коттедже, его не ждало ничего, кроме очередных упреков матери, вопросов сестры и самого страшного, чего он отчаянно пытался избежать — мыслей о Сынмине. Дома они преследовали его постоянно. Так как они дружили с самого детства, то практически с любой вещью, с любой комнатой у них была связана какая-нибудь общая история, и если раньше это грело душу, то теперь только медленно, по миллиметру, разрывало ее на части. В воздухе повисла тяжелая непробиваемая тишина. — Хочешь покататься со мной? — внезапно предложил Хенджин. — Колесить вечером по городу просто нереально круто. — Ну уж нет! Я больше никогда не сяду на твой мотоцикл! — Да ладно, он не такой уж страшный! Просто в прошлый раз я торопился, чтобы довезти тебя вовремя, поэтому ехал очень быстро. — от этих слов старшего у Феликса внутри неожиданно зашевелилась благодарность. Он немного неловко кивнул. — Я понял, но… все равно это было просто пиздецки страшно. Я думал, у меня сердце остановится. — Вообще, когда управляешь байком, то все чувствуется по-другому. Ты словно сливаешься с ним воедино и летишь, не чувствуя дороги, как на настоящих крыльях. Поэтому зря ты так. Ли покосился на спокойно улыбающегося парня. Он вдруг подумал, что тот совсем не такой ужасный и внешность типичного хулигана может быть лишь обманчивой оболочкой, скрывающей самого обычного парня, пусть и второгодку, который так же, как и все иногда прогуливает уроки, грубит и просто обожает мотоциклы. — На самом деле, — Феликс смотрел на покрывшееся фиолетовыми облаками небо. — я уже давно хочу научиться ездить на чем-нибудь таком, но возможности как-то пока не представилось. — Правда? Ну тогда я могу научить тебя, если хочешь. Только не думай, что это бесплатно! — Хенджин снова засмеялся, и в его смехе было что-то настолько простое и легкое, что губы младшего сами собой поползли вверх. Он впервые улыбнулся после того, как разочаровался во всем. Впервые ему, пусть и всего лишь на мгновение, показалось, что еще есть что-то, ради чего стоит жить.

***

Прозвенел звонок, возвещавший об окончании урока, и ученики тут же завозились, громко жалуясь на строгость учителя, который только что покинул кабинет. Феликс закрыл тетрадь, убрав ее в рюкзак, и хотел было достать смартфон, когда рядом плюхнулся Хенджин. Его форма была как всегда не выглажена, полуразвязанный галстук неприкаянно болтался на шее, а некоторые пуговицы сиротливо висели, скучая без своей петельки, словно об их существовании никто не подозревал. — Фу, ты опять курил? — Ли поморщился. — И что с твоим внешним видом? Бомжи около школы выглядят приличнее. — Так я хуже бомжа, получается? — Хван мрачно усмехнулся. — Честно говоря, не понимаю, почему тебя вообще на уроки пускают… Хенджин повернулся, чтобы ответить парню очередной колкостью, но тут в класс ввалилась толпа — Донхен со своей свитой. Все тотчас притихли, опасливо глядя на вальяжно идущего мимо доски парня с самодовольным лицом, а тот, приблизившись к парте у окна, пренебрежительно посмотрел на съежившегося от страха старшеклассника. — Слышал, ты задолжал одному из моих парней. — сказал он, достав из кармана свой складной нож. Бабочка вспорхнула в его руках, кружась холодным угрожающим блеском. — Вернешь по-хорошему или нам стоит сначала поговорить с тобой об этом? — свита за спиной Донхена загоготала и Хан, стоящий рядом с Паком, закинул свою биту на плечо. — У меня сейчас нет с собой столько денег, — пролепетал парень. — но на следующей неделе я обязательно все верну! — Ох, на следующей неделе? — Донхен склонился над ним, хищно улыбаясь. — До следующей недели ждать слишком долго, а деньги мне нужны сейчас. Разве родители не учили тебя, что долги нужно возвращать вовремя, а? — Я все верну, клянусь! — Он поклялся, слышали? — сделав удивленное лицо, бросил через плечо Донхен и в ответ ему тут же раздался мерзкий смех. Остальные ученики напряженно наблюдали за происходящим, боясь вмешиваться. — На черта мне твои клятвы, заморыш? Мне нужны бабки! Бабки, понимаешь? — Но я же сказал, что у меня их нет… — Что ж, — Пак устало вздохнул. — давай проверим это. Джисон, будь добр, помоги нашему другу найти деньги. Сделав шаг вперед, Хан схватил дрожащего парня за шиворот и с силой встряхнул, будто от этого у того вдруг ни с того, ни с сего мог появиться конверт с толстой пачкой купюр. Худой старшеклассник испуганно пискнул, вцепившись в его руку. — Пожалуйста, не надо! — Просто верни ему деньги и никто тебя не тронет. — криво улыбнувшись, Джисон выдернул парня из-за парты. Донхен одобрительно хмыкнул. — Правильно, Ханни, преподай ему урок! Джисон бросил парня на пол, подобрав свою биту, и придавил ботинком его плечо, отчего тот болезненно вскрикнул. Внезапно где-то сбоку раздался шорох. Подняв голову от скорчившегося на полу школьника, которому вот-вот должно было прилететь битой, Хан оглядел застывший класс и столкнулся взглядом с Минхо. Тот, в отличие от остальных, уставившихся в пол испуганных учеников, смотрел прямо ему в глаза. На его лице не было страха или опасения, только разочарование и так внезапно ударившее в Джисона ледяной волной презрение. Хулиган моргнул, словно надеясь, что ему это привиделось, однако Минхо никуда не исчез. И от этого ужаснувшего Хана взгляда, его руки ослабели, опустив занесенную негласным приговором биту. — Чего застыл? — раздался над его ухом недовольный голос Донхена. — Какие-то проблемы, Ханни? — и он мерзко ухмыльнулся, напоминая Джисону о том, что тот просто не имеет права его ослушаться. — Нет. — парень нервно сглотнул и вновь поднял биту. Выбора у него в этой ситуации не было. Но только он собирался пустить свое страшное оружие в ход со всей мощью, закрыв глаза, чтобы не видеть этого, как почувствовал, что кто-то перехватил его руку. — Прекрати. — Хенджин выдернул у него деревяшку и отбросил в сторону. — Оставьте пацана в покое, разве он не сказал, что вернет долг? — Донхен тут же напрягся. — Эй, тебя никто не просил вмешиваться, татуированный мудак. Уйди с дороги! — Кого это ты мудаком назвал? — глаза Хвана угрожающе сверкнули. — Я вижу здесь только одного мудака и это не я. — Не нарывайся, идиот. — рука Пака вдруг прекратила крутить порхавший все это время нож, оставив его в состоянии боевой готовности. — Уйди пока тебя просят по-хорошему. — Странные у тебя представления о хорошем. — Собрался лясы со мной точить? Я сказал уебывай! — и ни на шутку разозлившийся Донхен почти вплотную подошел к Хенджину. — Или может быть хочешь вернуть долг за него? Только вот куда уж тебе, ты же ничего не умеющий чмошник без мозгов и бабла, который только и может, что проебывать уроки! — ноздри Хвана начали гневно раздуваться, а кулаки сжались так, что костяшки побелели. — Да что ты обо мне знаешь? — Ну, например, — Пак понизил голос до шепота. — что ты сын дешевой потаскухи. Раздался звук глухого удара. Донхен упал на пол, хватаясь за челюсть, а Хван нагнулся, поднимая его за шиворот. — Не смей говорить об этом! — весь его облик пылал неконтролируемым гневом; кулак снова просвистел в воздухе и у Пака пошла кровь носом, заливая белоснежную рубашку. — Успокойся, псих! — он пытался вырваться из цепкой хватки Хенджина, но все было напрасно. В него летели новые яростные удары, из-за которых он не мог даже подняться. — Еще раз я услышу от тебя что-то в этом духе, — Хван наконец перестал бить тяжело дышащего Донхена и, выпрямившись, резко придавил его голову к полу ногой, не давая тому подняться. — и так легко ты не отделаешься! — в классе звенела пораженная тишина. — Убери ногу, блять! — Пак сплюнул кровь, силясь освободиться. — Ты еще пожалеешь, сукин сын! — Это мы еще посмотрим, кто из нас будет жалеть! — и напоследок сжав черепную коробку Донхена до такой степени, что у того из глаз брызнули слезы, Хенджин резко развернулся и вышел, хлопнув дверью под аккомпанемент гробового молчания. — Он же реально отбитый… — ошеломленно выдохнул Сынмин, повернувшись к Феликсу. Однако тот не ответил другу и сделал вид, что все это время очень внимательно смотрел в окно.

***

— Ну что, ты нашел то, о чем я тебя просил? Хван сидел, откинувшись на спинку дивана и курил. Вошедший в комнату парень подошел к нему и опустился напротив. Его идеально уложенные каштановые волосы ярко блестели лаком, обрамляя точеное красивое, словно у модели лицо, а безупречно сидящая дорогая одежда делала его похожим на фарфоровую куклу, в которой нет ни одного изъяна. — Какой же ты все-таки неприветливый! — капризно сказал он, закинув ногу на ногу. — Зовешь меня только когда тебе что-то нужно. — Не правда. — Хенджин выдохнул густое облако дыма. — А вот и правда! Хоть бы раз позвал меня просто выпить или хотя бы на свидание… — Прекрати, Гарам. У меня нет сейчас настроения, чтобы шутить. — И кто же так тебя расстроил, милый? — Гарам удивленно подался вперед. — Расскажи мне. — Лучше отдай мне ту папку, что у тебя в руках и не провоцируй меня. Я не хочу сейчас говорить об этом. — Нашел себе новую цель? — вздохнув, парень протянул ему тонкую черную папку с несколькими листами. — И кого же на этот раз? — За кого же ты меня держишь? — Хван усмехнулся и сделал очередную затяжку, разглядывая содержимое переданных ему бумаг. — Как будто я не знаю, что ты все это прочитал и досконально изучил. — Ты прав. Но Джини, у этого парня очень влиятельные родители, ты уверен, что связываться с ним хорошая идея? Все же он не так прост, как кажется. — Я сам разберусь, Гарам, спасибо за то, что достал информацию. — Смотри не заиграйся. — хитрые голубые глаза тускло сверкнули напротив. — будет очень жаль, если ты снова попадешься после того, как совсем недавно вышел. — Хенджин задумчиво посмотрел на него. — Думаю, это того стоит. Если такой экземпляр сам бросается тебе в руки… будет грех его упустить.