привязанности

Ярика крупно трясет. Он выглядит совсем не как обычно, выражение лица слишком уж болезненное, глаза красные, словно он плакал или вот-вот расплачется, кожа как мел бледная, синяки под глазами глубокого фиолетового оттенка и в общем вид оставляет желать лучшего. Саше даже смотреть на него больно, он хочет обнять и к себе прижать, чтобы хоть как-то успокоить, облегчить состояние и помочь, сделать что-то. Сам ведь знает, насколько сложно бывает из-за нервов, кучи проектов и концертов, когда столько дел, что даже не знаешь, за что первым хвататься и куда бежать. Казьмин руку на чужое плечо кладёт. — Ясь, могу я?.. — Не нужно. Пройдет.. расслаблюсь немного только, — Баярунас носом шмыгает, улыбается криво и совершенно неестественно, Саша видит, как у него крупно дрожат руки, какой он весь зажатый и напряженный, словно хочет свернуться в маленький комочек и отталкивать от себя всех. Да даже чужое плечо под рукой позволяет это понять после первого прикосновения. — Ярик. — Все нормально. Тихий осуждающий вздох, затем Яр глаза в пол опускает — нормально все, ага — и Казьмин видит, как у него ходят по скулам желваки. Видимо, что-то сказать хочет, но не может, не позволяет себе даже на несколько секунд потерять контроль над ситуацией или показаться слабым. Саша думает, что у него есть идея. Не факт, что это сработает, не факт, что Яр не пошлет его после этого, но попробовать стоит. — Пойдем, — и, осторожно взяв за руку, тянет в комнату. Ярослав хмурится, но идет следом послушно, все еще не поднимая глаз. Казьмин осторожно проводит по чужому запястью пальцами, ловит нервную дрожь прикосновением, оставляет короткий поцелуй под подбородком и скулы гладит. Кожа теплая, до мурашек знакомая, Саша может с закрытыми глазами чужие родинки найти, каждую поцеловать. Ярик словно из мрамора вытесан бледный и болезный, как ночной призрак, сотканный из тумана. Саше не нравится это сравнение, потому что Баярунас может раствориться с наступлением рассвета и оставить его в одиночестве. Оставаться одному не хочется критически. Ярик в своём желании все контролировать дошёл до крайности и довёл себя до того, что даже расслабиться нормально не может. Несколько коротких успокаивающих прикосновений к шее и плечам, затем Яр отстраняется, опять кривит губы в ухмылке, словно говоря, что не стоит сейчас так делать. Саша вздыхает. Саша помочь хочет ему очень сильно, он готов ради этого что угодно сделать, лишь бы легче стало. — Разденься, пожалуйста. До трусов. Если хочешь — можешь остаться в футболке, — говорит осторожно и мягко, чтобы Баярунас не хотел огрызнуться или воспротивиться. Его потряхивает до сих пор, это видно невооружённым глазом: как плечи дергаются, дыхание то становится слишком частым, то срывается на один глубокий вдох раз в минуту. — Зачем? — уставший вопрос, взгляд, который просит: помоги-помоги-помоги. Саша это видит прекрасно, понимает, что вслух Ярик не скажет, но он и не требует. — Я хочу помочь тебе расслабиться. Так будет проще, — Казьмин говорит так, словно успокаивает напуганного зверя или ребенка. Терпеливо, мягко и четко, чтобы не спугнуть. — Ладно. Абсолютно безэмоционально говорит Ярослав, после чего снимает свитшот, в сторону отбрасывает, не озаботившись судьбой вещи. Затем он снимает и штаны, так же просто отпихнув их куда-то. Казьмин отходит к столу, берёт расческу и резинку, а затем возвращается и становится сзади Яра. Чужие волосы расчесывает бережно, начиная с кончиков, чтобы не было больно. Любуется, насколько красивые у Яра эти самые волосы, если бы еще не были краской пожжены, но даже так это выглядит неплохо. Саша завязывает их в хвост, чтобы не мешали в дальнейшем. Кончиками пальцев он ведёт по плечам невесомо, замечая, как Баярунас до болезненности лопатки сводит, словно его выламывает от прикосновения, голову в плечи вжимает и Саша даже не видя его выражения лица готов поклясться, что он сейчас кусает нижнюю губу, чтобы сдержать рвущийся из горла всхлип. Внутри за живое цепляет эта картина. Ярик такой всегда был — готовый впахивать столько, что даже про себя забываешь, готовый отдавать, получая взамен энергию, подпитываясь этой энергией и существуя благодаря ей, сгорая. Казьмин его понимает слишком хорошо, только вот в такой тактике есть один существенный минус — привыкаешь к напряжению настолько, что не можешь расслабиться, что с Ярославом и произошло. Саше хочется Ярика в свои объятия заключить и держать так, пока он не отпустит все, что у него внутри накипело, пока мышцы не расслабятся. Яр сейчас как расстроенная гитара и хочется сделать так, чтобы струны звучали не от болезненного напряжения, чтобы не фальшивый звук выдавали, а от малейшего ласкового прикосновения мелодия под пальцами рождалась. Для этого нужно ослабить натяжение, по каждой струне бережно провести, пригладить, проследить, чтобы все нормально было. Саша готов потратить на это остаток вечера(да и своей жизни, в принципе, для Яра не жалко), потому что иначе не получится уже. — Доверься мне, хорошо? Закрой глаза, — он становится напротив Баярунаса, пальцами проводит по нижней губе, заставляя прекратить её кусать. Ярик в полу истеричном состоянии и с этим немедленно надо что-то делать. Казьмин идет к шкафу, роется там долго и с дальней полки достаёт средних размеров коробку. Открывает её и рассматривает содержимое задумчиво. Какую же выбрать? В итоге выбор падает на простую джутовую верёвку чёрного цвета, достаточно длинную, чтобы хватило обвязать руки и торс. Для первого раза этого будет достаточно, тем более Яр и так будет.. удивлен, так сказать. Саша возвращается к Ярославу и надеется, что тот не пошлет его куда подальше, ведь это действительно может помочь. Это поможет передать контроль, буквально физически покажет, насколько легче можно себя чувствовать. — Вытяни руки чуть вперёд и сомкни запястья.. да, вот так, — Саша нежно целует в уголок губ, а затем неспешно начинает вязать узел. Чужие глаза испуганно распахиваются, запястья коротко дергаются, а Ярослав, кажется, ещё больше зажимается. — Прошу, доверься. Пожалуйста, Яр. Пожалуйста. Баярунас смотрит с подозрением, видно, как он сомневается и все-таки вздыхает тяжело, но руки не отнимает, позволяя Саше продолжить. Казьмин чувствует чужое напряжение снова слишком отчётливо, будто под его руками высоковольтные провода, стоит только задеть не так — затрещит ток, напряжение, и считай, что не было тебя. Это немного страшно. Внутри Яра такие эмоции сейчас кипят, что дать им выход жизненно необходимо, чтобы потом это чудо не таскать по больницам, мало ли, каких делов он может наделать... такой. — Погоди секунду, — Саша оставляет первый узел завязанным, отходит, чтобы включить почти незаметный музыкальный фон. Так будет спокойнее обоим, чем в тишине, так можно будет и мыслями отвлечься, погрузившись в музыку. Казьмин чувствует, как тихие звуки фортепиано заполняют собой всю комнату. Он вяжет узлы осторожно, размеренно и спокойно, словно время остановилось и нет сейчас занятия важнее. Он пальцами по чужой коже проводит, успокаивающе губами мажет по виску и старается не слишком туго связывать. Если бы первопричиной не был срыв, то Саша бы больше залипал на то, как веревка эстетично чужие запястья обхватывает, но пока что его беспокоит только эмоциональное состояние Яра. (веревка на его бледной коже смотрится все еще слишком). Виток за витком, узел за узлом, постепенно вырисовывается красивый узор, стягивает чужие руки не сильно, но ощутимо, привнося ощущение беспомощности. Саша видит, как Ярику тяжело, как он не может дышать почти, как его выгибает и как Баярунас сглатывает тяжело, облизывает пересохшие губы. Наверняка в горле у него тоже пересохло. — Хочешь пить? — Казьмин проверяет, насколько сильно затянуты узлы, не передавливает ли верёвка вены где-то. Это нужно, чтобы потом не было последствий, чтобы не болело. Саше слишком нравится то, что он видит перед собой. И он прекрасно знает, что хотел бы еще раз вот так Баярунаса связать. — Да.. пожалуйста, — Яр снова сглатывает, при этом слишком остро выделяющийся сейчас кадык дергается так, что Саше почти физически больно. Довёл себя. Казьмин приносит стакан воды и к губам чужим подносит, наклоняет, чтобы Ярику было удобно пить. Тот не возражает и после того, как Казьмин ставит стакан на стол, они продолжают так же молча. Саша переходит на плечи и торс, пальцами много касается чужой кожи, ловя релакс от процесса. Вроде бы Ярослав уже не настолько зажат, хотя бы дыхание более менее выровнялось, что не может не радовать. Только это еще далеко не все. Саша понимает, что слишком сильно Ярика любит, чтобы вред ему причинить. Казьмину иногда самому страшно от осознания, насколько сильно он в Яра вляпался, так что сейчас он просто вяжет последние несколько узлов. На самом деле очень страшно, что Баярунас однажды захочет уйти, поэтому Саша его сейчас словно бы к себе привязывает. По крайней мере думает от этом. — Что ты чувствуешь? Расскажи, — говорит так же мягко, понимая, что сейчас нужно объяснить, зачем он вообще все это сделал. Ярику будет проще так понять, отпустить все негативные ощущения и выдохнуть. — Я.. чувствую себя беспомощным. Мне страшно. Понимаю, что ты ничего со мной не сделаешь плохого, но страшно. Я нервничаю, мне хочется контролировать ситуацию, я слишком напряжен и.. в последнее время так постоянно, — чужой голос хриплый и надломленный, Баярунас опускает взгляд в пол, а Саша думает, что результат определенно есть. Казьмин немного давит на чужие плечи, заставляя сесть на кровать, ведь они достаточно долго простояли, пока он занимался обвязкой. — Тебе ведь из-за этого тяжело. Быть слабым — это не плохо, Яр. Отдавать контроль тоже не плохо. Это нормально, что есть то, что не зависит от тебя. Ты не можешь отвечать за все, ответственность это и так большой груз, который лежит на твоих плечах. Так позволь себе расслабиться, отпусти хотя бы сейчас это все. Почувствуй себя беспомощным в моих руках. И это абсолютно не стыдно, Ясь. Давай дышать вместе, вот так, — Саша притягивает Ярослава к себе, обнимает крепко и чувствует дрожь. Ярик плачет. Плачет на грани истерики, утыкаясь в плечо ему. Ткань футболки быстро промокает в том месте, где чужое лицо вжимается. Яр воет почти, его так трясет и дергает, что Саше приходится держать крепко, не давая отстраниться. Баярунас именно что рыдает, но Саша не пытается его успокоить, потому что ему это нужно сейчас, нужно проплакаться, а потом легче будет. Он рядом, он гладит по спине и обнимает, он целует в висок и терпит влажные прикосновения к коже, он готов терпеть это столько, сколько нужно будет Ярику, чтобы наконец успокоиться. Постепенно чужая истерика затихает, рыдания сходят на нет, оставляя только редкие всхлипы, Казьмин гладит чужие волосы, целует в макушку и думает о том, как же сильно любит Ярика. Любого. Даже вот такого истерично ревущего ему в плечо. Внутри нежности столько, что даже ком к горлу подкатывает, настолько хочется Баярунаса защитить, спрятать, окружить заботой и любовью, собой. Саша понимает, что все сделает, чтобы больше таких срывов не было. Все, что зависит от него. Он ведь мог раньше заметить, что все не в порядке. — Ты молодец, Яр, ты у меня очень хороший, ты самый лучший, все будет хорошо. Ты очень смелый. Тшш, все, все. Давай успокаиваться. Вдох, а потом выдох, вот, вдох и выдох, дыши, солнышко. Дыши, Ясенька, давай, — Саша тихо шепчет в ухо, понимая, что Баярунас больше не напряжен. В его руках абсолютно расслабленное тело, все еще немного всхлипывающее, но расслабленное. Казьмин и сам выдыхает, понимая, насколько же чужое состояние влияло на него. Остается только коснуться своими губами губ Ярика коротко, затем почти полностью его на себя уложить, в объятия крепкие. Лечь удобнее и глубоко дышать, слушая музыку, все еще тихо играющую фоном. Через некоторое время Яр перестает всхлипывать, его дыхание становится ровным и глубоким. Он даже почти не шевелится, только изредка руками дергает. Саша думает, что пора его развязывать, наверняка руки уже затекли в подобном положении, да и нужный эффект был достигнут. — Ясь, мне нужно тебя развязать. Садись, — Саша его усаживает на кровати, отмечая, что Ярослав очень податливый, мягкий такой, смотрит совершенно расфокусировано, веки у него, правда, чуть припухшие и глаза покраснели, но это сейчас не важно. Казьмин осторожно целует сначала правое веко, затем левое, гладит по щеке, только после этого начиная медленно развязывать узлы. Развязывать человека нужно так же плавно, как и связывать, нельзя резко выдергивать из подобного состояния, в котором Яр как раз находится. Саша очень рад, когда добирается до последних витков на руках. Он откладывает верёвку в сторону, разминает чужие запястья, плечи растирает, заботливо проверяет, все ли нормально, не осталось ли ссадин, может, веревка где-то сильно впилась. — Спасибо, Саш. Мне правда стало намного легче, я чувствую себя.. лучше. Спасибо, — Баярунас совсем слегка уголки губ приподнимает, а для Саши это лучшая награда, что ему полегчало. Казьмин к себе его прижимает так крепко, как только может, со всей нежностью целует в нос, пытаясь сказать то, о чем вслух боится. Ярик и без слов понимает. Ярик его чувствует так хорошо, что остается только удивляться. Саша в ванную Баярунаса на руках тащит, потому что абсолютно не способен сейчас его отпустить. После того, как Яр настолько ему доверился это слишком сложно, а он и не против совсем. — Сашенька, а ты мог бы когда-нибудь.. связать меня и взять? — Ярик спрашивает почти невинно, когда они уже валяются в кровати перед сном. Саша от неожиданности чуть не давится воздухом. — Все для тебя, — они оба смеются. Чужое желание Казьмин запоминает слишком хорошо.