Рецепт апокалипсиса 2

Я потягивал ледяной коктейль, удобно устроившись в шезлонге на берегу моря, и услаждал свой взор прекраснейшим зрелищем - в нескольких метрах от меня арранкарки играли в пляжный волейбол. Нелл, Тиа со своими фраксионами, еще несколько нумеросов женского пола, и все в купальниках. Девушки постепенно вошли во вкус, и так азартно перекидывались мячом, что если бы не укрепляющие кидо-заклинания, он бы уже давно превратился в тряпку. Но не один я оказался таким ценителем – некоторые арранкары или пристраивали свои шезлонги в пределах видимости, или то и дело проходили мимо, делая вид, будто просто прогуливаются. Такой прогресс не мог не радовать, глядишь, кто-нибудь сподвигнется на признание, и в Лас Ночес появится первая парочка. После того, как я нагрузил Эспаду работой, многие из них вспомнили, что могут обходиться без сна и еды, и развили чрезвычайно бурную деятельность, поэтому пришлось вводить восьмичасовой рабочий день и пятидневную рабочую неделю. Зато после ударного труда и отдыхалось веселее, тем более, что Гина, ответственного за хозяйственную часть, я тоже напряг, и тот в рекордные сроки сумел организовать первое в этом мире увеселительное заведение – караоке-бар. Кстати, на Ичимару у меня были далеко идущие планы, я даже придумал, как мотивировать его на еще более великие свершения, но это пока дело будущего. Да и сам я совсем без дела не сидел, а то как-то совестно перед подчиненными. Так что теперь Лас Ночес с одной стороны был окружен морем, а с другой – лесами. Но вырастить лес – не то же самое, что несколько деревьев, для этого нужны были гены Первого Хокаге. Вот тут-то мне и пригодились запасенные еще в прошлом мире клоны Зецу и тело Хаширамы. Пока внутренние личности развлекались, воплощая в жизнь самые безумные проекты ландшафтного дизайна, псевдо Хокаге решил не оригинальничать и на своем участке создал почти точную копию леса, окружавшего Коноху. Коктейль закончился, и новенькая арранкарка, из недавно нанятых, тут же подала мне новый бокал. Она совсем недавно пришла в Лас Ночес, да и умерла всего около месяца назад, так что прошлую жизнь еще не забыла. И сейчас явно строила мне глазки. Заводить интрижку с кем-то из Эспады или их фраксионов мне явно не с руки, ведь это практически служебный роман. Да и встречаться с ними - то же самое, что со школьницами-младшеклассницами, они ведь даже целоваться не умеют. Поэтому я и не совершал никаких телодвижений в эту сторону, предпочитая по-прежнему искать необременительных развлечений на Земле. Зато теперь и в Хуэко Мундо после арранкаризации появилось много красивых девушек, и можно было не мотаться туда-сюда. Я улыбнулся девушке в ответ и… - Саске-кун. Улькиорра бледной тенью вдруг возник рядом. Без причины он бы меня беспокоить не стал, поэтому я безропотно отложил более близкое знакомство с новенькой на потом. - Что-то случилось? - Я хотел кое о чем поговорить. Мне показалось, или Уль-чан немного смущается? Нет, точно показалось. - В последнее время меня почему-то начала интересовать женская грудь. Коктейль попал не в то горло, я закашлялся и едва не забрызгал неуместный для пляжа бело-черный костюм Улькиорры. Наконец, отдышавшись, произнес: - Поздравляю. - С чем? – слегка недоуменно спросил арранкар. - Большинство мужчин очень интересуются женской грудью, и это вполне нормально. Даже я, чем, по-твоему, тут занимаюсь? - Отдыхаете? - Любуюсь, - я указал взглядом на Нелл, которая только что удачно подала мяч, и теперь весело подпрыгивала, выкрикивая нечто восторженно-радостное. Улькиорра полминуты понаблюдал за игрой, а потом вновь повернулся ко мне. - Но меня интересует только грудь Иноуе Орихиме. И я не понимаю, почему. Я ведь не млекопитающее, чтобы меня привлекали чьи-то молочные железы. - А вот об этом поговори с самой Орихиме-тян. У нее лучше получится все объяснить, - произнес я, стараясь не ухмыляться слишком широко. Забавная, должно быть, выйдет сценка. Улькиорра старался навещать Орихиме каждый раз, когда у него выпадали выходные, но к сожалению, время Хуэко Мундо не совпадало со временем мира живых, и встретиться получалось не так уж часто. А один раз он даже случайно пересекся с Куросаки недалеко от ее дома. - Ты! Что ты тут делаешь?! – Ичиго по привычке сделал движение выхватить меч из-за спины, но вспомнил, что у него больше нет занпакто. - Я пришел в гости, - равнодушно ответил Улькиорра, мысленно прикидывая, как лучше в случае драки освободить руки от коробки с пирожными и огромного плюшевого монстра. Женщине почему-то очень нравились такие. И не нравилось, когда он звал ее женщиной, поэтому она попросила называть ее по имени. Куросаки только сейчас понял, что непонятная штука в руках у пустого – это мягкая игрушка. - Арранкар пришел в гости, ха! Думаешь, я тебе поверю?! - Саске-кун ведь ходит в гости к тебе, - ответил Улькиорра, испытывая легкое раздражение, что вынужден стоять тут и объясняться с этим мусором, вместо того, чтобы просто смести его с дороги. Но тогда женщина расстроится, если он что-нибудь сделает ее другу. - Это другое! – Ичиго на миг смешался, но не дал себя запутать. – Он меня учит! - Орихиме тоже учит меня, как лучше понимать людей. А теперь, будь любезен, уйди с дороги. Последнюю фразу Улькиорра добавил только потому, что женщина как раз недавно объясняла ему, зачем нужна вежливость. И поэтому сейчас он вежливо улыбнулся этому бесполезному Куросаки. Впрочем, Саске-кун говорил, что над мимикой стоит еще поработать перед зеркалом, но для этого недошинигами и так сойдет. У Ичиго по спине ледяные мурашки побежали, когда он увидел эту жуткую гримасу, а ноги, словно сами собой, сделали шаг в сторону, освобождая дорогу. Улькиорра мимолетно удивился, что вежливость на самом деле работает, и двинулся дальше к своей цели, но Куросаки уже справился с шоком. - Стой! Уль-чан мысленно поморщился, а потом воспроизвел эту же эмоцию, но уже с помощью мимики. Саске-кун советовал почаще придавать физиономии всякие выражения, чтобы лицевые мышцы привыкали к подвижности. Но тут арранкару пришло в голову, что и от недошинигами может быть польза. - Ты знаешь, кто оставил Орихиме все эти шрамы? - Какие шрамы? – опешил от неожиданного вопроса Ичиго. - На ней отметин больше, чем на Гриммджоу. Ты знаком с ней столько лет и даже не заметил? - Улькиорра окинул Куросаки презрительным взглядом. Вслух он этого не произнес, но Ичиго показалось, что он отчетливо услышал: «Бесполезный мусор». Он хотел было вспылить в ответ, но тут дверь квартиры открылась, и выглянула Орихиме, удивленная, что Куросаки-кун до сих пор торчит у ее дома. Скрытую реацу Улькиорры до этого момента она почувствовать не могла, и теперь оживленно приветствовала арранкара. Ичиго даже почувствовал легкую досаду – его приходу она радовалась не так бурно. Но устроить стычку с этим арранкаром на глазах у Иноуе определенно было не лучшей идеей, поэтому пришлось смириться. И даже оставить ее наедине с этим подозрительным типом, потому что Орихиме на самого Куросаки внимания почти не обратила, только попрощалась еще раз. Улькиорра уже настолько привык к квартире Иноуе, что чувствовал себя здесь вполне комфортно. Более того, даже смог полюбить бутерброды, которые для него готовила женщина, хотя и подозревал, что сочетание консервированной скумбрии и ананасов не является нормальным даже для людей. Ему просто нравилось быть рядом с ней, смотреть и слушать, изредка вставляя несколько слов, если женщине вдруг хотелось узнать его мнение. Иногда он сам задавал ей какие-нибудь вопросы о людях или уточнял что-нибудь. Вот и сейчас он, не подозревая подвоха, спросил: - Можно потрогать твою грудь? И поэтому был совершенно ошеломлен, когда в следующий миг Орихиме дала ему пощечину. Машинально прижав ладонь к пострадавшей щеке, он с удивлением посмотрел на женщину. Впрочем, та и сама была порядком шокирована собственной бурной реакцией. Зато теперь стало понятно, почему Саске-кун так широко улыбался, когда посоветовал обсудить эту тему с самой Иноуе. Он явно знал, что женщина так отреагирует. - Я нарушил какое-то человеческое правило? Извини, я не знал, что просить о таком запрещено. Однако тот же Саске в прошлом рассказал ему, что надо делать, если каким-то образом расстроил девушку. И неважно, понимаешь, в чем виноват или нет, надо просто применить странный прием, который Учиха почему-то называл «бровки домиком». Улькиорре пришлось долго тренироваться, прежде чем Саске счел его достижения в этом навыке удовлетворительными. - Прости меня. К удивлению Уль-чана прием сработал, как и вежливость до этого. Он уже хорошо научился разбираться в эмоциях Орихиме, и теперь ее изумление и раздражение исчезли, осталось только смущение. - Извини, Улькиорра-кун, мне очень стыдно, я не должна была так делать, ведь ты правда не знал. Я от неожиданности тебя ударила. – Она осторожно коснулась пострадавшей щеки кончиками пальцев. – Очень больно? - Совсем не больно. Иноуе, опомнившись, отдернула руку, и нервно теребя манжеты кофты, начала рассказывать, почему просить о таком неприлично, и что подобными вещами могут заниматься только очень близкие друг другу люди. А Улькиорра про себя удивлялся, зачем живые придумывают столько сложностей. Саске-кун сказал, что все мужчины интересуются женской грудью, но оказывается, открыто демонстрировать этот интерес нельзя. - Я понял. Я больше никогда не буду так делать, - произнес арранкар. А Иноуе вдруг испугалась, что все испортила. Теперь из-за нее Улькиорра-кун никогда не сможет признаться девушке, которую полюбит. Будет молчать, потому что глупая Орихиме дала ему плохой совет и наговорила ерунды. И навсегда останется один и умрет тоже в одиночестве, проклиная ее. - Н…Нет!!! – она даже замотала головой, отгоняя картинки мрачного будущего, которое она просто обязана исправить. – Трогай! Ты должен потрогать!!! Она схватила его руку, сама положила ее себе на грудь и зажмурилась, сгорая от стыда. Улькиорра не понял, почему женщина так резко передумала, впрочем, с ней такое частенько случалось. К тому же, глупо было бы отказываться от возможности исследовать интересующий его предмет. Теплая упругая тяжесть легла ему в ладонь, и это было невероятно приятное ощущение. Чтобы лучше понять, какие именно чувства в нем вызывает это прикосновение, Уль-чану пришлось использовать и вторую руку. Он чуть сжал пальцы, тщательно контролируя силу, и Орихиме издала странный сдавленный звук. - Я сделал тебе больно? – Улькиорра тут же замер. - Нет, - девушка на миг открыла глаза и тут же снова зажмурилась, для надежности еще и закрыв лицо ладонями. Поняв ее ответ, как разрешение, арранкар продолжил исследование. Только вот постепенно с ним самим начало твориться что-то странное. Учащенный пульс Орихиме, сначала отдававшийся эхом лишь в кончиках пальцев, теперь словно бы расползся по всему телу, как медленный горячий яд. Улькиорре стало жарко, и если сперва он хотел просто разобраться, почему его так привлекает эта женщина, то теперь запутался еще больше. Орихиме чувствовала, что вот-вот просто задымится от смущения, но все равно испытала легкое разочарование, когда Улькиорра-кун убрал руки. Колени слегка подрагивали, а голова была словно набита ватой, поэтому Иноуе и смогла только обессилено упасть на диван рядом с арранкаром и попытаться унять бешено колотящееся сердце. - Спасибо, - медленно произнес Улькиорра. – Это было самое приятное, что я когда-либо испытывал. Орихиме увидела, как он сжимает пальцы, будто старается навсегда запомнить ощущение подаренного тепла, и почему-то вдруг неожиданно четко представила его посреди бесконечной серой пустыни. Представила, как он год за годом проводил в одиночестве, такой белый и крылатый, почти как ангел, и не мог даже поговорить ни с кем, а непролитые слезы оставляли на его щеках несмываемые следы. И от одних только мыслей об этом становилось так печально, что хотелось плакать, и даже подумать было страшно, что же чувствовал Улькиорра-кун, проживший так сотни лет. - Все будет хорошо, - поддавшись внезапному порыву, Орихиме прижала его голову к своей груди и начала нежно поглаживать по волосам. – Ты больше не один. Улькиорра всегда хотел понять, что есть душа. Он думал, что ее можно увидеть или почувствовать, когда человек умирает, но все оказалось не так. И когда Орихиме его обняла, на миг почудилось, будто она запустила руки ему под кожу, и теперь его собственная душа билась и трепетала в тонких девичьих пальцах. Только вот освобождаться от этой нежной хватки совсем не хотелось, и если бы это было в его силах, он растянул бы это мгновение на целую вечность.