Измена

Звук проносится по комнате и впервые он так невероятно звонок, словно оглохнуть можно. чуя сейчас предпочел бы навсегда перестать слышать, да и вообще чувствовать подобное. Впервые любимый ему человек поднял на него руку в ссоре. Раньше они могли что-то не делить, ругаться на людях, материть, но никогда еще Осаму не смел замахиваться, а уж тем более бить его. Сегодня все переменилось. Нет, это было вполне ожидаемо и Чуя вполне понимал, что тот способен на подобное и не только, но брошенные в ссоре слова, крики и удар имели такие краски лишь будучи воедино. Наверно, только этого и нужно было, чтобы нанести последнюю каплю в терпение Накахары. - Вот так... - бормочет он, повернув голову в сторону удара, от чего лицо оказалось закрыто рыжими прядями, но Осаму прекрасно мог заметить красный след на щеке, который оставил. Тот замер, но ничего не сказал. Извиняться, плакать или на колени встать перед тем он не видел смысла. Голубоглазый сам во всем виноват и удар был лишь последствием, которое он сам же заслужил. В глубине души он и сам знает, что погорячился, что не стоило так делать и наверняка теперь рыжик затаил на него лютую обиду до самой смерти, но он вывел его из себя таким поведением. - Ненавижу тебя, - шепчет парень. Пожалуй, слова, брошенные в ссоре, в порыве эмоций, являются самыми грязными, за которыми не уследишь. Чертовы гнев и гордость... - Ну и где ты шлялся? - холодно спрашивает шатен, скрестив руки на груди. Прошло всего три часа после их ссоры, а Чуя успел куда-то пропасть, появиться пьяный в хлам, с синяками на теле и едва ли стоящий на ногах. Один лишь вид вызывает жалость и отвращение, не говоря о том, как он себя ведет. Дазай подошел ближе, беря напарника за подбородок, и поднял на себя. Зрачки расширены, от уголка рта идет кровь, но ухмылка не покидает лица. - Выглядишь как бездомная псина. Накахара лишь усмехается, шмыгая носом, и падает на пол. Как бы ни был горд Осаму, но он все таки взял того на руки и понес в комнату, дабы привести парня в чувства. Пускай он и не в адеквате, но им есть о чем поговорить и нужно помириться. - Я... Тебе изменил... - шепчет тот и смеется. Дикий, гортанный смех проносится по комнате так же звонко, как та самая пощечина, но ударяет по сердцу намного больнее. - Что? - не верит сказанному Дазай, кладя того на диван. Он просто не хочет в это верить, ведь принять то, что любимый человек посмел ему изменить, было сильнейшим ударом из всех. Самый подлый поступок, который только мог быть и сейчас он слышит это. Но не хочет слышать. - Я... тебе... изменил... - хрипло произносит парень и кашляет, прикрыв рот рукой. На ладони остается кровь. Видимо, от удара ботинком по животу сломались ребра. Пускай Дазай его возненавидит. Пусть бросит. Навсегда забудет. Но врят ли Чуя ему скажет, что измена была не по согласию. Что он вовсе не хотел этого и все произошло насильно. Плевать. Тот уже все понял и теперь уйдет. Навсегда и бесповоротно, оставив после себя лишь красный след на щеке