порейвим?

Русский студент — существо живучее, изобретательное и безрассудное. Может не есть много дней, не спать и заучивать материал одного семестра за одну ночь (часто так делать не стоит). Иногда можно ограничиться водкой, разведенной пополам с энергетиком, и не совершать особых подвигов. Собственно, так и поступил Брагинский тем весенним вечером. До сессии было ещё далеко, просто спать решительно не хотелось. Точнее, была весомая причина для бодрствования, а именно переписка с… близким другом. Да, подходящая формулировка, не придерешься. Вообще, Иван изначально пил чистый Адреналин, но потом на него накатило лирическое настроение, и он достал из морозилки початую бутылку сорокаградусного ледяного великолепия. Если бы сосед проснулся, пришлось бы поделиться — так требовали правила приличия. Однако товарищ по комнате спал сном младенца, а значит, все было учтено — и не один, и жадностью не попрекнешь. Намешав нехитрый коктейль, Брагинский вернулся к ноутбуку. Придумывать ответы на немецком — дело серьезное, потому на всякий пожарный были открыты несколько вкладок с разными словарями. Иван с большой внимательностью относился к каждому слову, поскольку не хотел ударить в грязь лицом перед носителем языка. В принципе, многие иностранцы говорили, что не придают особого внимания ошибкам. Но этот немец был не кто-то там, приехавший на пару дней — это был Людвиг, которого Иван, не побоюсь этого слова, обожал с их первой встречи на научной конференции, куда второкурсник Брагинский попал по чистой случайности, так что все сообщения тщательно проверялись по несколько раз. [Людвиг] С темой диплома я долго определялся, так что это нормально. Кстати, я, скорее всего, приеду в следующем месяце по работе. [Иван] Правда? Было бы здорово, если бы мы могли встретиться… [Людвиг] Полностью согласен. Я же тебе обещал. [Иван] Я много думал о том, как бы мы могли провести время вместе. Что-то вроде плана даже составил)) [Людвиг] Расскажешь? Иван отхлебнул большой глоток из банки и чуть не закашлялся от жара, прокатившегося по горлу. Момент, которого он так долго ждал, наступил внезапно, будто снег на голову свалился. Миллион раз прокручивал в голове возможные варианты событий и фразы, а когда они наконец пригодились, впал в ступор. Хрустнув костяшками пальцев, Брагинский откинулся на спинку стула. Может, придумать что-то краткое для отмазки и не говорить лишнего? Хотя, с другой стороны, Людвиг всегда был с ним предельно откровенен. Стоит попробовать… Можно написать и не отправить… — Была не была, — пробормотал Иван, снова застучав клавишами. [Иван] набирает сообщение… Знаешь, я недавно видел в новостях, что во Франции народ рейвил в пустом коровнике двое суток подряд, пока их не прервали полицейские. Представляешь, сорок восемь часов свободы и единения с музыкой? Только волны бита по телу, только случайные прикосновения, только стук сердец в унисон, и мир снаружи со всеми его безумными ограничениями не существует. Понятное дело, те ребята были под стимуляторами, иначе бы не выдержали столько, мы могли бы и без них обойтись, правда? Не знаю, занимается ли такой серьезный человек, как ты, такими несерьезными делами, но я бы очень хотел, чтобы мы порейвили вместе под какую-нибудь Doja Cat. Я не так уж общителен и до сих пор не научился говорить словами через рот, писать мне проще (но ненамного). Буду опираться во многом на музыку, так будет яснее. Если ты вдруг захочешь чего-то помрачнее, мы послушаем пост-панк. Это специальная музыка, чтобы курить во дворе, сидя на скрипящих ржавых качелях и сутулясь под взглядом окон обшарпанных хрущевок. Ты обязательно поймешь, я верю. Может быть, не слова, тексты зачастую сложны и для моего понимания, однако самим нутром ты почувствуешь смысл. С этих строчек липкой смолой капает чёрная тоска, которая нам достается вместе с молоком матери. Намеренно загрязненный звук, чтобы проникнуть поглубже под слои реальности, такая вот особенность. А если захочешь красивых пронзительных текстов с разбивающими сердце на осколки строфами, я тебе сыграю песни Вени Дыркина и Александра Башлачева. Пальцы, конечно, не будут слушаться, потому что я гитару беру в руки очень редко из-за своей лени, но я обязательно смогу, вот увидишь. Рябиной за окном… Да, Нибелунг тебе точно понравится. Если ничего не имеешь против английского, я бы хотел сидеть где-нибудь на скамейке в парке, возможно, под дождем и слушать Take me to church. Сначала быть на уважительном расстоянии, а потом ненароком покачнуться на припеве, уронить голову тебе на плечо (если ты не против), взять тебя за руку и как бы ненароком коснуться губами щеки. И этого будет достаточно, даже твоего присутствия и молчания. Не знаю, хватит ли твоей поездки на все это, но выбери хотя бы один пункт, ладно? Отправлено Ивану весьма ярко представлялось все то, о чем писал, и в какой-то момент он поймал себя на том, что кружится среди разноцветных пятен, за некоторыми из которых угадывается строгий взгляд Людвига. — Не уходи! — Брагинский судорожно обернулся, пытаясь уловить высокий силуэт среди прочих теней. — Не уйду, — прозвучал знакомый голос над ухом, а плечо крепко сжали. Проснулся Иван лицом на ноутбуке, к счастью, закрытом. — Надеюсь, все это мне приснилось, — пробормотал он, зевая, и спустя секунду комнату огласил вопль. — Брагинский, шесть утра, имей совесть, — прошипел сосед и кинул в нарушителя спокойствия подушку. — Твою мать, я все-таки это отправил, — Иван схватился за голову, увидев отметку «прочитано». — Мне конец. — Да, если ты не заткнешься, — заворчал на него невольный свидетель. — О боже, он ещё и ответил… — Брагинского ощутимо потряхивало, пока он ужасно медленно проматывал страницу вниз. [Людвиг] Мы обязательно порейвим, если ты наденешь маску :)