Часть 1
2 апреля 2021 г., 15:27
Намджун размеренно поднимался вверх по вытоптанной тропинке меж сосновых деревьев. Лес благоухал хвойным ароматом, от которого темп шага постепенно замедлялся, заставляя насладиться тишиной природы. Мужчина вдыхал полной грудью, успокаивая тем самым свое дыхание и учащенное сердцебиение. До конечной точки путь предстоял неблизкий, и как бы не хотелось жнецу насладиться лесным умиротворением, ему стоило поспешить.
Небольшой домик, который на вид был одного возраста с Намджуном, одиноко стоял посреди лесной опушки. Сделан он был из массивных бревен какого-то хвойного дерева, покрытый в некоторых местах мхом. Окна были плотно занавешены изнутри, а оконные рамы только недавно покрыты лаком. Ни скамейки, ни маленькой клумбы с цветочками, лишь кем-то рукотворно вымощенная тропинка из грязного камня. Мужчина, слегка нервничая, сжимал рукава своего драпового пальто. На его лице было написано легкое замешательство, но все же он поднялся по дорожке и постучал в дверь. Через какое-то время по ту сторону послышалось тихое шарканье тапочек о ковер.
– Кто? – раздался довольно неприветливый голос.
– Вы Чон Хосок? – твердо уточнил гость. – У меня есть несколько вопросов к Вам.
– Я не звал никого, убирайся.
– Я преодолел долгий путь, так что прошу, уделите мне хотя бы пару минут, – Намджун требовательно постучал в дверь снова. – Из-за Вас у меня проблемы.
Хозяин лесного домика на это ничего не ответил. Жнецу даже показалось, что вся эта дорога была в пустую, и что наглая ложь Сокджина о приветливости Хосока была придумана только для того, чтобы отвлечь его, Намджуна, от рабочей рутины и собственного затворничества.
Но дверь, с ржавым скрипом, открылась.
– Только пару минут, – ответил брюнет.
Жнец перевел дух. Все таки, не зря он сюда пришел. Внутри домик был еще меньше, чем мог показаться снаружи. Вся мебель стояла плотно друг к другу, а рабочий стол завален книжными стопками и грязными чашками. Хозяин дома с некой усталостью плюхнулся на старенький, потрепанный временем диван, обитый темно-синим, плешивым бархатом. Рукой, он пригласил гостя сесть напротив. Жнец кивнул головой в знак признательности, присев в не менее старое кресло, с неким цветочным мотивом.
– Я слушаю, – более спокойно начал Хосок, смирившись с непрошеным гостем.
Гость сложил руки в замок, чуть склонившись вперед. По своей натуре, Намджун всегда был педантичным в вопросе чистоты, и он ощущал в себе некую брезгливость к окружающему сейчас его быту. Даже выцветшие картины с пейзажами не привносили уюта, для которого были созданы. Все здесь говорило о том, что хозяин дома не особо-то о нем и заботится.
– Что, тебя удивляет то, как я живу? – ухмыляясь, спросил Хосок, видя, что Намджун более заинтересован в изучении дома, чем в диалоге. – Или тебя прельщает такой образ жизни?
Намджун скривил губы в подобии улыбки, реагируя не неудачную шутку. Он не планировал задерживаться тут дольше нужного, так что не стал медлить с списком своих вопросов:
– Или может тебя больше интересует Пак Инхё? – Хосок не дал гостю и возможности подумать о том, какой из вопросов следует задать в первую очередь. Намджуна не удивило, что ему было известно это имя. И скорее всего, как такой же жнец, всю историю тот знал ничуть не хуже остальных в конторе. – Ах, где же мои манеры! – встрепенулся вдруг хозяин дома, поднимаясь с дивана. Он преодолел небольшие метры до кухни. – К сожалению, я более не держу какие-то изысканные сорта. Так что могу лишь предложить самые обычный зеленый чай. Думаю, против ты в любом случае не будешь.
Намджун безотрывно наблюдал за действиями Хосока. Раз тот знает об Инхё, то и наверняка догадывается, по какой причине жнец явился на разговор. Комната наполнилась ароматом крепкого, зеленого чая не самого хорошего качества. Скорее всего, это был пакетированный сорт, перетертый в порошок. Этот смрад от дешевой заварки то и дело отвлекал «избалованный» вкусом элитного чая разум, не давая возможности собраться с мыслями.
– Боюсь, ты не там ищешь ответы на свои вопросы, – Хосок хлопотливо поставил перед гостем чашку, покрытую склейками. – Я не могу тебе помочь.
– Это все началось именно с тебя, – сухо ответил Намджун, не обращая внимание на “гостеприимство”, которое больше было похоже на издевательство. Никто бы в здравом уме не стал покупать столь дешевый, пакетированный чай. А тем более, подавать его гостям. – Я пытаюсь понять для себя, стоила ли эта душа смерти невинного человека.
Хосок же брезговать не стал. Он взял кружку за ручку, поудобнее откинулся на спинку, тревожа тем самым столетнюю пыль в обивке. Она небольшими клубочками разлетелась по комнате, поблескивая на солнце.
– Мой ответ будет положительным, – попивая чай, ответил Хосок. – Так же, как и ответ любого другого жнеца, который мог бы оказаться на моем месте. Но все же, меня удивляет, что ты пришел именно ко мне.
– Потому что началось все с… – Намджун уж было собирался возмутиться, как его перебили.
– Тут ты глубоко заблуждаешься, – улыбка не сходила легкой ухмылкой с губ Хосока. – Ты ведь не настолько молод, чтобы не знать истинной причины, а тем более не знать о династии Ким.
Эта фамилия отозвалась где-то под коркой небольшим чувством дежавю. Намджуну уже где-то приходилось слышать о ней, и кажется, от одной из многочисленных душ, которые довелось ему проводить на ту сторону.
– Династия Ким, – жнец смаковал эту фамилию, стараясь припомнить подробности о ней. – Это ли не о той династии идет речь, которую сверг народ за зверски высокие налоги? – уточнил он, с сомнением поглядывая на своего собеседника.
– Нынешнему поколению она знакома именно по этому, – подтвердил Хосок. – Но это лишь хорошо сочиненная летописцами ложь во благо сохранения чести Ким. Не более.
– Как Ким связаны с пустым конвертом? – скептически спросил Намджун.
– Тесно, – заверил его Чон. – Позволь тогда мне внести некоторые корректировки в твои знания истории.
Намджун сложил руки на груди. Чашка, в которой плавал пакетик с порошковым чаем, остывал. Но жнец и не планировал к нему прикасаться. Он был в ожидании, какую чушь выдумает сидящий перед ним коллега, чтобы оправдать свои действия?
– Проблема династии Ким началась с вступления на престол Ким Дэсона. Этот юнец, 18-ти лет отроду, являясь с рождения беспросветным тупицей, влюбился в дочь китайского посла. Девушка, будучи обещанная другому, не стала отвечать взаимностью на чувства Дэсона. Тщетные попытки молодого императора резко переросли в кардиальные: он решил приворожить ее, – Хосок рассказывал неспешно, посматривая на то, как пыль красиво оседает на поверхность чая в его кружке. – Ворожба удалась, но молодой император должен был отдать что-то взамен: свой рассудок, возможность здраво мыслить. От чего император часто нервно тряс головой, постукивал ногой. Порой, даже вел разговоры сам с собой, переругиваясь с воздухом, – усмехнулся Чон. – Меж собой слуги переговаривались, будто сами демоны нашептывает ему на ухо всякое, вследствии чего император так себя вел.
– Ворожба или нет, – Намджун с сомнение покачал головой. – Но пока это похоже лишь на шизофрению. Откуда тебе знать о таком? Ты с времен Чосона живешь?
– Я был сыном императорского генерала, – не стал скрывать этого Хосок. – Приворот будущей императрицы не был каким-то секретом, о нем просто не говорили. Но при всех последующих событиях мне довелось быть молчаливыми смотрителем, являясь стражей при дворе. Так, – отвлекся он на объяснение. – На чем я остановился… Императрица Джиао родила императору Дэсону троих сыновей. Старший погиб еще будучи младенцем от некой болезни. Средний сын – был отравлен на дипломатической поездке в Японии. В своём младшем сыне, Тэхёне, чета Ким души не чаяла. И разрешено было ему, от слова, все. Так, в 16 лет у императорского сынка был свой гарем и отвратительный, избалованный характер. Но, – Хосок поднял палец вверх, обращая все внимание Намджуна на себя. – Стоит отдать должное госпоже Джиао, сына она воспитала умного, с подвешенным языком. Тэхён мог уболтать любого, выуживая то, что ему требовалось: будто это очередная игрушка или же пара рабов. Но беззаботное детство под маминой юбкой продлилось для него недолго, – Хосок сделал небольшую паузу, грустно так вздохнув. Он отставил чашку на кофейный столик. – Император Дэсон, полностью потерявший рассудок, вдруг объявил своей жене, что та, якобы, крутит шашни с одним из его генералов. Конечно же, это были бредни сумасшедшего человека, но никто не стал придавать его слова сомнениям. Как итог: один из лучших генералов, по совместительству мой отец, был обезглавлен лично императором, а госпожа Джиао – отравлена ядом из цветков ликориса.
– Что за тупость, – вздохнул утомительно Намджун. – Звучит как отличный сценарий для дорамы, но никак не историческая правда.
– Мое дело лишь поделиться с тобой знанием, – напомнил ему Хосок. – Я не держу тебя здесь, ты волен уйти в любое время. Что? Нет? – внимательно посмотрел он на Намджуна, который безэмоционально продолжал восседать напротив. – Тогда я продолжу. Конечно, убийство генерала и императрицы, как нам известно из учебников, списали как нападение предателей престола, которые решили подкосить императора. В это время, уже подросший и возмужавший Тэхён, искал утехи от горя под юбками девиц своего гарема. Одной из них он наврал с три короба, что одарит ее несметными богатствами, сделает своей женой и остальная, подобная чепуха. Но наложница восприняла это слишком уж серьезно. Дожидаясь все момента, когда императорский сын сделает ей предложение, она подбирала себе свадебный ханбок. Вспомнить бы имя ее, – призадумался Хосок, подняв свой взгляд в потолок. Намджун машинально повторил это за ним, но после поспешно отвел глаза в сторону. – Хва… Хва Ёнг! Точно. От “мимопроходящих” служанок до Хва Ёнг донесся смешок, якобы, та дурында, и императорский сын такое каждой встречной-поперечной говорит. Каждый мужчина не понаслышке знает, на что способна разъяренная женщина, отвергнутая и осмеянная. Она действовала решительно: облачилась в ханбок, накрасилась и сделала себе прическу. После чего направилась в Белый зал, где императорский отпрыск любил проводить свободное время. Хва Ёнг потребовала от Тэхёна немедленного исполнения обещаний. Но тот лишь посмеялся над ней. Что же он сказал тогда? – нахмурил лоб Чон. – Точно, его слов уже не припомню, но была задета ее честь и родословная. Однако Хва Ёнг не хотела просто так сдаваться. Она принялась осыпать Тэхёна проклятиями, и произнесла следующее, дословно: “так знай же, что впредь ты больше никогда в своей жалкой жизни не будешь счастлив. Даже если счастье постучится в твою дверь, я буду тут как тут, чтобы лишить тебя такой возможности хоть на секундочку ощутить себя любимым. Тобой будут пользоваться точно также, как и ты использовал меня в качестве игрушки для плотских утех. И в минуты отчаянья, от вечного гоненья по проклятой земле ни одна любящая душа не спасет тебя, потому что ты, Ким Тэхён, порождение демонов! Я проклинаю тебя, проклинаю тебя, проклинаю тебя, проклинаю тебя. И пусть эти слова будут закреплены моей кровью!” Тогда я был достаточно напуган ее словами, что отпустил ее руку. А она, улучив момент, выхватила мой меч и пронзила им себя, – Хосок сжал руки в замок, шумно выдохнул. Намджун ощутил его скорбь, как свою собственную.
– Мне жаль, – чуть слышно проговорил он. – И где сейчас этот наследный император?
– Около двух лет назад он был в Канаде, с одним из моих очень дальних родственников, – отмахнулся Хосок. – Где же он живет сейчас, я не могу сказать.
– Ну надо же, один из твоих предков рядом с ним, а ты не знаешь, где он сейчас, – Намджун даже слегка удивился такому стечению обстоятельств. – Но это все еще не дает мне ответы на мои вопросы.
– После моих объяснений, у тебя их станет намного больше, – пообещал ему Хосок. – Наследный император слова убитой всерьез не воспринял. И продолжал вести свою размеренную и богатую жизнь. Но рано или поздно, расплата за содеянное наступает. Мы сопровождали наследного принца до северных земель для заключения мирного договора с местными поселениями. Цена вопроса – здешние земли и деревни. Но неотесанные северяне и не планировали вступать в мирный договор с империей. Войны все равно было бы не избежать в таком случае, так почему бы не прикончить императорского сыночка? На ужине все было тихо, подписанный тогда договор не вызвал у принимающей стороны даже толику счастья. Тэхён ушел в свои покои, а на утро будто ошпаренный вылетел прочь оттуда. Как только я заглянул в комнату, увиденное поразило меня: простыни были пропитаны кровью.. Думаю, наследника ударили около двух или трех раз. Но он остался жив, – Хосок с каждым словом говорил тише, будто выдавал страшную тайну. Под конец, он перешел на шепот. – Я не заметил на теле Тэхёна ни шрама. Он был целым и невредимым. Видел бы ты лица северян… Они были белы, словно снег. А в глазах их читался такой страх, как если бы пред ними стояла костлявая с косой.
– Тогда-то Ким Тэхён должен был умереть, – закончил за ним Намджун, задумавшись. – Но тогдашнему жнецу не удалось забрать душу, потому что она прикована к своей физической оболочке проклятьем. Но что сталось с конвертом?
– Имя просто стерлось, как и дата с причиной смерти, – пожал плечами Хосок. – Ким Тэхён – стал неизвестной переменной, из-за которой нарушился баланс. Из-за которой я и моя возлюбленная попали в некое подобие временной петли, – объяснил брюнет.
Намджун нахмурился. Если все настолько очевидно, значит и решение данной проблемы лежит на поверхности.
– Исходя из этого, достаточно передать душу Ким Тэхёна его жнецу, – подытожил мужчина. – Странно, что за все свое сознательное существование, я не слышал о данной проблеме. Кто является ответственным за конверт?
Хосок тяжело вздохнул и потер переносицу.
– Я могу быть неправ, ведь это моя догадка, исходя только из моего случая, – мужчина собрал мысли воедино. – Я предполагаю, что жнец, который должен был забрать душу Тэхёна – его мать.
День слишком быстро сменился ночью. Пение птиц заменилось за стрекот цикад, что разбавляли своим “пением” лесную тишину. Луна уныло освещала сквозь тучи и полузавешанные окна небольшую комнату, где мебель стояла слишком плотно друг к другу. Чай, остывший в склеенной кружке, покрылся пленкой из чайного налета. Намджун молчал, не осмелившись прервать тишину. Он и не подозревал о том, список вопросов, так тщательно составленный им, пополнится.
– Это уже проблематично, – мужчина хмуро посматривал на кружки, что стояли на потрескавшемся кофейном столике. – Она явно сейчас носит другое имя, если вообще решила его взять. Навряд ли кто-то знает ее, как императрицу Джиао. С чего ты пришел к такому выводу? – решил на всякий случай уточнить Намджун.
– Мне показалось странным, что конверт с именем моей возлюбленной попал именно ко мне, – ответил на вопрос Хосок. – Все таки, наши души связались в день смерти.
– Как это произошло? – тихо спросил Намджун, бестактно перебивая собеседника.
– Слухи подобно ветру – разносятся так быстро, что и лошадь не сможет догнать. Люди подхватили эту “хворь”, разнося вплоть до императорских ушей, что Ким Тэхён – порождение дьявола, смерть не смогла унести его жизнь. Народ, наравне с этим, принялся припоминать и выходки императора, дескать, тот давно охвачен демонами. Императорский двор был осквернен темными, грязными силами. По приезду Тэхёна во дворец, люд уже плотно подступал к воротам, желая свергнуть “нечистую” семью. Окованный страхом, моля свой народ успокоиться и не верить глупым слухам недругов с Севера, император не нашел ничего умнее, как обвинить своего сына в “правоте” лжи, что ныне ходит из уст в уста. Он выхватил кинжал из ножен у охраны и, проклиная Тэхёна во всех бедах, вонзил ему его в самое сердце. Тогда оборона замка была прорвана. Многие солдаты в тот день обратились против императорского трона. То ли в поддержку селян, то ли от страха перед смертью, – глаза Хосока чуть увлажнились. Стараясь сдержать слезы, он запрокинул голову вверх, шмыгая носом. – Такие воспоминания особенно неприятны, потому что свежи, словно вчерашний день. Я видел, как тело Тэхёна рухнуло у ног Дэсона, и как стража ринулась к ним. Я пытался найти взгляд Йерин, звал ее. И в этой суматохе я краем глаза заметил, как заговорщики против престола, резали служанок налево и направо, словно мясо для пира. Она была там, одной из жертв. Лежала в собственной крови, захлебываясь. Я метнулся к ней, пытался остановить кровь, придавливая рукой рану, как не заметил недруга позади себя. Тот лихо разрубил мне череп надвое, – его передернуло. Мурашки пробежались по спине, от чего Намджун сжал губы, скрипнув зубами от представленной картины.
– Ты сумел вспомнить свою человеческую жизнь, будучи жнецом? Но как? – уточнил гость у хозяина дома, на что тот криво улыбнулся.
– Ваша “церемония” очищения на мне не сработала, – пожал Хосок плечами. – Я помнил все и всех. Я даже помню чистилище, эту серую, безжизненную землю, скалистую и холодную, по которой распростерлась, будто густой, белесый туман, река из душ, – с неким отвращением описывал он свое пристанище после смерти.
От упоминания этого места у Намджуна заныл затылок. Вспышками, в его голове возникали расплывчатые образы, которые тяжело было соединить воедино. От неприятной боли, жнец зажмурился.
– Не знаю, сколько времени провел в этом месте, но после я переродился как жнец. Моим наставником стал Сокджин, – продолжал Хосок свою историю. – Он помог адаптироваться мне, объяснил мои обязанности и, в общем-то, стал мне другом.
– Да, Джин в этом хорош, – проговорил хрипло Намджун, надавливая ладонь массирующими движениям на затылок. – Он и мне помог.
– Вся моя новая жизнь шла своим чередом: я хорошо справлялся с работой, заводил новые знакомства и вел дневники, – брюнет кивнул в сторону стола, где среди стопок книг лежали тетради в кожаном переплете. – Я боялся, что Комитет прознает о моем секрете, так что решил все записать, чтобы в случае забвения вернуть себе свою жизнь. А ты, помнишь что-то из своей человеческой жизни?
Намджун отрицательно покачал головой. Ему тяжело было вспомнить тот день, когда он впервые примерил на себе роль жнеца. Что уж говорить о прошлой, человеческой жизни. Но мысль о том, что он тоже может как-то вернуть себе забытую память, соблазняла его, словно чай дарджилинг.
– Мои первые воспоминания датируются встречей с Сокджином. Все, что осталось человеческого… – образ Инхё всплыл в его мыслях. – Смятение, сомнения, тревога. Я начал испытывать эмоции, когда встретился с потерянной душой.
– Правда? Хм… Довольно интересно, – некое любопытство проскользнуло в глазах Хосока. Он даже иначе стал смотреть на своего незваного гостя. – Это все, что ты чувствовал? – поинтересовался брюнет.
Но Намджун не удостоил его ответом. Это было слишком лично для него, да и сам он еще толком не мог понять, что же случилось с ним. Дни, проведенные с Инхё, были наполненными разными эмоциями: от сочувствия до трепета в груди.
– Я было уже расслабился, приняв новую участь, – продолжил Чон. – Пока мне в руки не попал конверт. Он отличался от остальных, был пустым. Ни имени, ни времени, ни причины. Я спросил о нем у Сокджина, на что он ответил, что этот конверт, как головная боль, что это потерянная душа. Я не знал, что мне с ним делать, так что просто прикрепил его к доске в уголок. А через неделю я встретил ее… – он вдруг замолчал, уставившись на небольшую пробковую доску, которая висела над рабочим столом. На ней были прикреплены булавками лишь парочка визиток с именами.
– Это была Йерин? – поинтересовался Намджун.
– Изменился лишь ее стиль в одежде. О перерождении я знал, и, возможно, даже мечтал о том, чтобы она переродилась. Но когда я увидел ее на улице, почувствовал себя предателем, – Хосок вновь запрокинул голову к потолку, закрыв лицо руками. – Меня никогда еще так сильно не грызло чувство вины, словно ее смерть была от моих рук. Не смея этого выносить, я вернулся в свою чайную, и заметил, что безымянный конверт более не безымянный. Я обрадовался. Наконец-то смогу избавить контору от, так называемой, головной боли. Пока не понял, что имя Йерин в этом мире точно такое же, как и на визитке. И что смерть ее наступит через 3 месяца от остановки сердца.
От услышанной причины смерти, Намджун поднапрягся. Может быть, это фишка такая всякого безымянного конверта или же просто совпадение.
– Я испугался, не желал принимать эту действительность. Долго думал над тем, как следует поступить, – Хосок рукавом стер с уголков глаз капельки слез. – И меня вдруг осенило: мне известно все, что нужно, чтобы спасти ее. Я не смог уберечь ее будучи человеком, а вот будучи жнецом, бессмертным, у меня есть все шансы. Сдружиться с ней проблем не составило, Йерин работала неподалеку от той кофейни, где я ее впервые увидел. Она была такой же, как и в свою прошлую жизнь: улыбчивая, добрая, рассудительная. Я влюбился в нее с новой силой и желание уберечь от неминуемого росло с каждой нашей встречи. Но изменения в ее состоянии были слишком заметными: она сильно уставала, кожа ее стала бледнее, появились синяки под глазами, она забывала элементарные вещи и путалась в словах. Все вело к тому, что я не исправляю ситуацию. Ненароком подумалось, что даже усугубляю ее. И тогда мне пришлось соврать, что от фирмы у меня срочная командировка, чтобы поразмыслить над тем, что делать дальше. Я прибегнул к старым книгами, дневникам некромантов каких-то и прочей белеберде. Все это увлекло меня так сильно: я не отвлекался ни на что, кроме работы. Стал более нетерпеливым к ее выполнению, старался как можно быстрее проводить души по ту сторону двери. И совсем забыл, что 25-ого августа я должен был прийти по ее душу, – Хосок шумно выдохнул. – Я уснул за дневником одного японского экзорциста, проспав сутки. А когда проснулся, календарь радовал меня 26 августа. Первое, что ощущалось, было страх. И он не отпускал. Забыв о том, что мне следует скрываться от человеческих глаз, я хотел как можно быстрее очутиться в квартире у Йерин.
Намджун помрачнел. Такой расклад в истории ему совсем не нравился. Он ничего не прояснил, лишь раздражал. От этого, жнец нервно задергал ногой, постукивая носком лаковых туфель о скрипучие половицы.
– У дверей ее квартиры я достал из кармана накидки конверт. Но он вдруг вспыхнул легким огонькоем, рассыпаясь в пепел, – нервная улыбка дрогнула на губах Хосока. Намджун ухмыльнулся. – Я постучал, а через секунду Йерин мило улыбалась мне, радуясь моему приезду. От тех признаков скорейшей гибели не было и следа. Я запутался полностью во всем этом. Голова кипела, раскалывалась, мне было сложно рассуждать здраво. Комитет вызвал меня, обвиняя в том, что я пошел против кодекса, за что буду изгнан. И вот – я здесь, уже пятый десяток лет проживающий на окраине Кореи. В моем распоряжении не более 10 конвертов в год. И я чувствую себя, словно старая, половая тряпка.
Хосок поднялся с своего места, подошел к столу и отодвинул ящик. Копошась в нем, он выудил оттуда один конверт и протянул его Намджуну.
– Это – последний из 10, что мне дал Юнги. Открой его.
Намджун забрал конверт, вскрыл его с осторожностью. Он достал оттуда плотный, акварельный лист. Бан Хэвон, 06.02.2021, 15:41, остановка сердца.
– Это Йерин, а точнее, ее перерождение, – объяснил Хосок. – Я получил его в том году, 24 декабря, курьером конторы. Он был в общей стопке, пустым. Имя появилось только недавно, после того, как я случайно наткнулся на Йерин, то есть на Хэвон, у подножья горы.
– Инхё погибла 23 декабря, около половины третьего ночи. Конверт сгорел, после того, как я забрал ее душу. Но почему конверт вновь оказался у тебя? Я не спас ее, я вообще ничего не сделал для этого, – в глазах Намджуна читалась растерянность. – Ты окончательно меня запутал. Я не за этим сюда плелся.
– К ответам, что волновали меня, я пришел лишь недавно, – Хосок забрал свой конверт, вернув его обратно в ящик стола. – Моя душа и душа Йерин ведь связаны между собой. При жизни мы давали друг другу клятву, что смерть не разлучит нас. Поэтому ее конверты достаются мне. Я предполагаю, что после шестого февраля конверт перейдет тебе. Там точно будет ее имя, точнее ее перерождение. Скорее всего, в прошлом ты знал эту девушку, возможно любил или вы давали друг другу клятву. Поэтому ваши души связаны. Скорее всего, вы оба погибли в одно и тоже время, когда должна была наступить очередная смерть Тэхёна. Возможно и причина смерти будет такая же – остановка сердца. Я полагаю, что это связано с тем, что первая смерть проклятого наследника была именно от остановки сердца. Тэхён очень сильно любил свою мать, и был привязан к ней. Поэтому я и предположил, что жнец, который должен забирать его душу, это госпожа Джиао. Тэхён часто говорил своему советнику, тому, что был моим двоюродным братом, потомки которого до сих якшаются с ним, что в день смерти его матери, умерла и его душа, – Хосок старался говорить как можно спокойней, но было видно, что его распирает рассказать все, и как можно быстрее. Столько времени хранить это в себе, без возможности с кем-то поделиться и быть уверенным, что тебя поймут, та еще мука.
– А что на счет Йерин? – сомнительно спросил Намджун. – Как она выжила, если ты безответственно отнесся к своим обязанностям?
– Я прекратил с ней общение и думаю, это спасло ей жизнь. Все таки мы жнецы, проводники в загробный мир. Мы вполне можем вытягивать из людей их жизненную энергию, – на одном вдохе протараторил Чон.
– Так, стоп, – тут же отрезал Намджун, привстав. Он слишком близко подошел к Хосоку, всматриваясь в его глаза. – Ты хочешь сказать, что мое пребывание рядом с Инхё, убило ее?
Его голос был устрашающим, от чего брюнет сделал пару шагов назад, вытягивая руки перед собой.
– Это только мое предположение, – с расстановкой повторил Хосок. – Если ты сможешь найти другое объяснение этому, я буду рад его выслушать. А пока у нас есть только это, – развел он руками. – Я не буду ничего делать по отношению к Йерин. Если она будет жива после указанного времени, значит моя теория подтвердится.
Сдерживая подступивший гнев, Намджун сжал кулаки. Слова Хосока звучали логично, и в конце-концов были похожи на правду. Ему много раз хотелось прекратить общение с Инхё, но его непомерной силой тянуло к этому девушке. И, как оказалось, это могло стать роковой ошибкой.
– Я знаю этот взгляд, я знаю, о чем ты думаешь, – Чон покачал головой, нервно улыбаясь. – Ты выполнишь свой конверт, если тебе его пришлют 7ого февраля. А не будешь творить отсебятины.
– Я проверю твою теорию, – отрезал Намджун. – Тогда и посмотрим. Спасибо за разъяснения.
Он круто развернулся на каблуках, направляя к выходу. У самых дверей перед ним проскочил Хосок. Он расставил руки на ширине плеч, не пропуская жнеца.
– Нет, ты будешь делать так, как того требуют правила, – настаивал на своем брюнет. – Или ты хочешь прозевать свою жизнь как и я? Тогда милости прошу к нашему шалашу. Твоя Инхё все равно переродится, если ты так терзаем чувством вины.
– А что если нет!? – Намджун схватил Хосока за воротник его фланелевой рубашки, притянув ближе к своему лицу. Разница в росте была очевидна, от чего Чон стоял на носочках. – Что, если все сказанное тобой, не более чем догадки? Что, если конверт лишь проделки судьбы и не более того? А? Что ты скажешь мне на этот счет? Это ведь твой дорогой человек доживает отведенную ему жизнь, пока я вынужден забирать жизнь моего дорогого человека.
– Ты правда думаешь, что я не понимаю тебя? – Хосок оттолкнул с силой от себя Намджуна, освобождаясь от его хватки. – Закрывая глаза я прокручиваю каждый день, каждое мгновение, связанные с Йерин. Я жалею, что моя память осталась при мне. Так, наверное, мне было бы гораздо проще воспринимать все происходящее. Так что, прекращай вести себя как главный герой романтической драмы, – Хосок зачесал рукой растрепавшиеся волосы назад. С некой злостью он смотрел на Намджуна, в надежде, что до того дошел посыл. – Пусть остается все, как есть. Кроме тебя о моих догадках никто не знает, и терять единственного, кому можно доверить такое у меня нет желания.
Намджун с отвращением воспринимал сказанное. Хосок был прав, когда упоминал, что вопросов станет еще больше. Особенно, не могла “не радовать” мысль, что смерть Инхё это его вина. И как ему теперь смотреть ей в глаза, после осознанного? Конечно, если она переродится. Намджун с минуту стоял, не отрывая взгляда от Хосока.
– Выход из всей сложившейся ситуации только один? – сухо заметил он.
– Предполагаю, что надо умертвить нашего наследного императора, – ухмыльнулся Хосок.
– Тогда, для начала, советую навестить своего потомка, – предложил Ким.
Хосок скорчил недовольную гримасу. По нему было видно, что именно этого ему не хотелось больше всего. Он даже не знал, как отреагирует на встречу с проклятым наследником, ведь к нему у него была особенная ненависть. Да и к тому же, как же забрать душу у того, кто бессмертен? Хосок погрузился в свои мысли, вовлеченный в рассуждения. Он даже не заметил, как незваный гость, ставший другом, протянул ему руку. То был жест заключения взаимовыгодного сотрудничества для обоих. Хосок с уверенностью пожал ее, решительно посмотрев на Намджуна.
