Спящий красавец

Они стояли перед громадной ледяной глыбой и не представляли, что делать дальше. Во льду, словно несчастный доисторический мамонт, навеки застыл Занзас. Найти, где его прятали, и тем более выкрасть, уже было почти невыполнимой задачей, и любой план, придуманный офицерами Варии, заканчивался успешным бегством с драгоценной добычей в мешке, точнее на специальной большой тележке. Сейчас добыча невидяще смотрела перед собой и скалила зубы, все еще пребывая в том последнем дне, когда Девятый все-таки потерял терпение. – Как живой, – Луссурия растроганно покачал головой. Он был прав. Замороженный Занзас все еще выглядел довольно жутко. – Дубина, он и есть живой! – впервые за время знакомства Скуало заработал признательный взгляд Леви-а-Тана. – Давайте думать, как его выколупывать оттуда будем. Луссурия тяжело вздохнул и сказал: – Попросим Бела. Помните, как он на дне рождения у Девятого выиграл конкурс по ледяной скульптуре? Бельфегор тонко ухмыльнулся, и Скуало бросил на него неприязненный взгляд. Он был вторым конкурсантом и вырезал прекрасный реалистичный ананас! Даже с рельефом на кожице, что между прочим было непросто сделать большим длинным лезвием! Разве это его вина, что у ананасов нет груди шестого размера, которая, несмотря на топорное исполнение, собрала все призы, включая кубок зрительских симпатий? – Давай, мелкий, – мрачно скомандовал он. – Только не забудь, что нам нужен босс, а не русалка. – Очень смешно, капитан, – Бельфегор ухмыльнулся еще шире и стал похож на Чеширского кота. – Годы идут, а он по-прежнему не умеет проигрывать, – пробормотал Маммон себе под нос. Словно дирижер, Бельфегор взмахнул руками, и десятки острых ножей появились будто из ниоткуда, закружились вокруг него в зловещем танце, а потом ринулись в атаку. Они ударялись об лед со звуком, который производит ноготь, если провести им по стеклу, и падали погнутые, похожие на печальных мертвых бабочек. Когда все закончилось, Скуало первый вынул пальцы из ушей. – Не проканало, – подытожил он. – Есть еще идеи? – Теперь ты попробуй мечом, – прогудел Леви-а-Тан. – А дальше что, ты зонтиком потыкаешь? Это замороженное пламя, не буду я об него хорошее лезвие портить! – Капитан, это нечестно! – У меня меч – один! У тебя ножей – тысяча! Ты даже половину не потратил! – Мальчики, не ссорьтесь, – вмешался Луссурия. – У меня такая мысль возникла, вы только дослушайте, прежде чем возражать. – Ну?! – после короткой паузы не выдержал Скуало. Луссурия деликатно прокашлялся. – В общем, если ненадолго забыть, что там босс, выключить этот ужасный желтый свет и добавить разноцветную подсветку в тон каждому виду пламени, то получится очень красивая инсталляция. А если огоньки будут еще летать вокруг, лед замерцает и запереливается! Маммон безуспешно дернулся, когда Леви-а-Тан стиснул огромной лапищей его настоящее тело. – Если будет красиво, я хочу посмотреть, – заявил он. – Я не работаю бесплатно, – пропыхтел крошка-аркобалено. Леви-а-Тан сжал кулак чуть сильнее. – Меняю твою жалкую жизнь на подсветку. Маммон пискнул, и флуоресцентные лампы, тускло светившие в этом подвале заброшенного здания, погасли. Разноцветные огоньки загорались один за другим и летели к ледяной гробнице, точно мошкара на свет. – Фиолетовый где? – У нас нет хранителя облака! Ай! Не дави так... – А, ну тогда ладно. – Я устал, – пожаловался Маммон минуту спустя и демонстративно обмяк в огромном кулаке. Кошмарное представление, к счастью, закончилось. Огоньки пропали, старые лампы над головой озадаченно поморгали, но все-таки зажглись. – Стоим тут, как чертовы пять гномов у гроба, – сказал Скуало, ни на кого больше не глядя. Для тех, кто знал его, это был знак, что Скуало не видит выхода. Он всегда поддерживал зрительный контакт со своим окружением, с удовольствием участвуя в этом своеобразном поединке нескольких воль, но иногда, в очень редких случаях, Скуало закрывался, воспринимая безнадежную ситуацию как личное поражение. – Девчонку в сказке разбудил поцелуй истинной любви, известное магическое средство, – задумчиво произнес Маммон. – Босса сковала волшебная сила пламени, значит и освобождать его тоже надо с помощью волшебства... – Нам его целовать теперь?! Ты серьезно? Леви-а-Тан, ты слишком сильно придушил малявку, его мелкий мозг пострадал и выдает бессмысленные идеи! – Скуало, ты драматизируешь, – Луссурия посмотрел на него с укоризной. – Речь об одном поцелуе. Даже без языка. Вот, смотри, я первый пойду. Он шагнул вперед, и ему в грудь уперся кончик зонтика. – Не приближайся к нему. – Леви, дорогуша, я понимаю твои чувства, но сейчас не время для ревности! Я же для пользы дела себя предлагаю. – Никто не предан боссу сильнее, чем я. Леви-а-Тан выпятил грудь, подошел к ледяной глыбе и торжественно запечатлел поцелуй где-то на уровне губ Занзаса. – Фу. Вот просто фу! – сказал Скуало. Прошла секунда, две, десять, и стало ясно, что ничего не произойдет. Леви-а-Тан молча отошел в сторону. Луссурия сочувственно посмотрел на него. – Ну, раз мне нельзя, тогда твоя очередь, Скуало. Скуало знал, что совсем отвертеться не получится, но собирался потянуть время. Его чуть не опередил Бельфегор. – Ладно, тогда я... Покончим с этим побыстрее. – Это что, получается, я в самом конце, когда все уже послюнявили?! Скуало приблизился к ледяной гробнице, демонстративно протер поверхность рукавом и быстро, по-деловому, чмокнул. Никаких изменений. Бельфегор безропотно приложился, когда подошла его очередь. Маммон щелкнул пальцами, и рядом повисла его точная копия. – Мои иллюзии это концентрированное волшебство, – заявил он, и желающих спорить не нашлось. Заговорщики переглянулись, и у всех на лицах появилась одна и та же мысль. – Вот черт, его же тогда возвращать придется, – сказал Скуало. Они затеяли эту авантюру в надежде, что удастся освободить Занзаса и закончить неудавшийся переворот. На этот раз они действовали бы умнее, накопили побольше сил, и только потом занялись бы Девятым. Они бы победили! Но Занзас по-прежнему спал в своем ледяном гробу, и все остальное просто не имело значения. Более того, на след похитителей рано или поздно выйдут ищейки Вонголы, прятать Занзаса вечно не выйдет, и это понимал каждый из них. – На старое место мы его не сможем отнести, – посерьезнел Луссурия. – Оставить его где-то еще тоже нельзя. Кто-нибудь увидит его таким... Занзас должен попасть сразу к Девятому, – Скуало посерел, как будто смерть уже приблизилась и постучала его по плечу. – Будем тянуть жребий. Кто-то должен был остаться и проследить. Все понимали, чем это закончится: его убьют. Маммон вздохнул. – Я знаю простой и дешевый способ, как вернуть босса и не попасться. На следующий день Девятый получил назад свою пропажу, отправленную в большом деревянном ящике итальянской почтой.