Глубокая осень

Сакуноске Ода познакомился с Осаму Дазай при весьма банальных обстоятельствах. ******* Стояла глубокая осень. Ода собирался прогуляться, искренне считая, что Йокогама прекрасна в любое время года. Вообще, он думал, что главное украшение города — люди. Особенно дети. Они непосредственны, умны, не мыслят узко… Но уже жестоки. Детская жестокость отличается от взрослой простотой, точностью попадания слов в раны и непризнанием всех норм этикета. Сакуноске написал отчёт и уже выходил из здания, как вдруг вспомнил, что оставил в кабинете книгу. Он вздохнул и пошёл наверх. Внимание его привлёк тихий скрежет. Ода постучался в кабинет, откуда и доносился звук. Но никто не ответил. Выждав минуту, он вошёл, на всякий случай, снимая пистолет с предохранителя. На высоком табурете (и откуда тот взялся?), посреди тёмной комнаты стоял мальчик с петлёй на тонкой шее. Время будто остановилось. Как в замедленной съёмке, Ода увидел, что ребёнок делает маленький шаг с неопознанного табурета. Весь мир сузился до маленькой фигуры в чёрном. Сакуноске пришёл в себя, в ужасе широко распахнул глаза и выстрелил в верёвку. И табурет, и ребёнок упали одновременно. Само время будто вновь пошло. Мальчик закашлялся и обернулся. — Зачем ты меня спас? — хрипя, безразлично прошептал он. — Мне не хочется, чтобы твой труп тут висел, — приподнял бровь Ода, — Он бы загородил вишни. Они прекрасно цветут весною. Ты, конечно, весьма красив, но вишни красивее. (Конечно же, никаких вишневых деревьев за окном не было) Взгляд мальчика, отрешенный и пустой, немного ожил. — А мне казалось, что ты спас меня из чувства долга. Тебе нельзя просто смотреть на то, как умирает человек. Если он повесится, но тебя не будет рядом, то твоя совесть осталась бы чистой. Люди спасают не других, а свою совесть. Впрочем, что такое «совесть»? Что такое «добро» и «зло»? Эти понятия — выдумка людей. Как и «нравственность». — Нет, конкретно здесь замешаны вишни, — улыбнулся Сакуноске, — А совесть… Я думаю, что совесть — это голос разума. Ребёнок приподнял брови. — Я — Сакуноске Ода, — протянул мужчина руку мальчику — Осаму Дазай. — Вообще, я просто зашёл за книгой. А, вот она. «Шесть белых Венер» — Я читал её, — бросил Осаму, — Но мне больше нравится «Состояние времени» — Вот как… Может, прогуляешься со мною? — Может. И они ушли в глубокую осень, пока ещё не понимая, насколько сильно изменят друг друга. — Знаешь, Одасаку, говорят, что если кто любит летние цветы, то ему суждено умереть летом… ******* Цвели ярко-жёлтые хризантемы. Распускались белоснежные бутоны пионов. Их лепестки были будто местами испачканы разбавленною кровью. Табурет валялся в пустом кабинете. Глаза Осаму медленно теплели. Ода искренне улыбался. …Хризантемы плакали, опадая жёлтыми слезами на грязный асфальт… Была глубокая осень.