Лис

- Свалился на мою голову, - тихо выдыхает парень, усмехаясь, и прикрывает глаза. Коробка довольно тяжелая и нести ее сложно, особенно из-за проливного дождя, что нещадно поливал его, как из ведра. Будучи мокрый до нитки он старался как можно скорее попасть домой и наконец-то переодеться во что-то более сухое. Но нужно потерпеть ручейки с головы, по щекам, и капающие с подбородка капли воды. Он бы наверняка видел в этом некую эстетику, если бы было не так холодно, озябшее тело не прошибала дрожь, а руки не ныли от усталости нести чертов груз, который словно становился только тяжелее с каждым шагом. Вскоре показался нужный дом. Собирая последние силы, шатен быстро, перескакивая сразу по две ступеньки, поднялся на нужный ему этаж и проскользнул в собственную квартиру. Наконец-то тепло и можно выдохнуть спокойно от дикой усталости за весь рабочий день. Довольно сложно пытаться делать вид, что он заполняет отчеты, пока Куникида орет во все горло, что тот просто ничего не делает. Как же, сидеть тоже сложно. Но тот не слушает ни одного его слова. Он аккуратно поставил коробку на пол и принялся переодеваться из промокшей насквозь одежды в обычную, сухую и домашнюю, в которой ему будет более удобно. Когда все дела были сделаны и можно выдохнуть спокойно, Осаму все-таки решил обратить внимание на найденный ранее объект, который протащил несколько кварталов на руках. Явно же не зря. С полотенцем на голове он подошел к коробке и раскрыл края, обнажая содержимое. На дне, свернувшись клубком от холода и шума, находился маленький лис. Странно, что кто-то подумал выкинуть его в метро. Шатен искал хозяина достаточно долго, но так и не нашел, поэтому забрал животное себе. Маленький, беззащитный и испуганный, который одним своим видом просит ему помочь и пожалеть. Жалкое животное, но вряд ли ему есть на кого положиться или кто бы мог помочь. Единственный человек, хозяин - и тот бросил, не оставив даже корма. Жалкая коробка - единственный дом под проливным дождем на холодном вокзале. Шатен унес того в ванну. Долго мыл, пока тот недовольно отфыркивался от воды и пытался выбраться из чужих, перебинтованных рук, но не хватало силенок слабых лап и он оставался на дне ванны, под струей воды. Через некоторое время его все-таки вытащили и вытерли полотенцем насухо. Словно котенок, но более пушистый, рыжий и с большими ушами. Даже и не сказать, что это животное из семейства собачьих. Хотя, возможно, именно из-за такой особенности его и выкинули. Не похожий на обычных животных, дорого выкупить или продать. Хотя, все равно странно, что его решили именно выкинуть на улицу, а не оставить. Осаму положил лиса на диван, предварительно укутав в одеяло, дабы он не замерз, и сел рядом, поглаживая худощавой, перебинтованной рукой, что была еще мокрая. Тихо вздыхая, тот пробормотал, чуть улыбаясь: - Вот и куда мне тебя девать? Не то, чтобы он действительно хотел выбросить столь забавное и милое существо, которое привлекает к себе столько внимания и на вид довольно таки слабое. Только вот, в его планы не входило заводить домашнюю зверушку, которую нужно содержать, кормить и уделять столько внимания. Он привык быть в одиночестве, каждый день возвращаться в холодную, одинокую квартиру, где даже звонко от тишины. Пока другие люди заводят семьи, женятся и плодятся, Дазай был рад побыть наедине с собой. После смерти любимого человека он никого к себе не подпускал и жил лишь воспоминаниями. Бывший напарник - Накахара Чуя, стал для него смыслом жизни. Тем, ради кого стоит вообще перестать думать о суициде и жить заново. Но, увы, тот погиб по его вине и теперь подпустить к себе кого либо еще он не хотел. Даже эта маленькая тварь может умереть и оставить кучу боли. Чуя был для него всем. Именно ради Чуи не больше не истязал себя желанием умереть. Все это осталось в прошлом, когда появилась причина жить. Да, они друг друга терпеть не могли, поэтому и любовь была тайная, неозвученная, словно запретная. Но все равно грела сердце, заставляя жить и верить, что когда нибудь все станет лучше. Жаль только, что не стало. Его любимый человек погиб от своей же способности, что жила внутри него. А боль он ненавидел...