Расстояние между нами

Никто не знал, почему связь проявлялась так. Иногда соулмейты делили общий рисунок на теле, иногда слышали мысли друг друга, иногда видели друг друг во сне. Жану достался самый плохой тип — он и его пара чувствовали боль друг друга. Такие пары могли всю жизнь прожить и так и не встретиться. Был верный способ — лезвие и номер телефона, но многие из них слишком ненавидели друг друга, чтобы даже пытаться. Жан родился в благополучной семье, настолько благополучной, что сам не осознавал, насколько ему повезло в этом мире. Синяки он получал и сам, но вот голод, страх, а позже порезы и ноющую боль во всем теле ему поставлял его соулмейт. Жан не знал, что думать. Ему казалось страшным, что где-то может быть девушка, с которой происходит то же самое, но он в тайне надеялся, что это будет девушка. Потому что если это парень, то все еще хуже, чем ему кажется. Что это за парень, над которым так издеваются? Почему никогда не дает отпор? Все прекратилось, когда Жану было пятнадцать. Сначала он был даже рад. Тот день — демонстрация пыток в аду, не иначе. Его внутренности вытащили наружу. Его разорвало пополам. А потом пустота. Он больше никогда не испытывал боли, и был рад этому. Он был таким идиотом. Он сам не знал, насколько на него повлияла эта история. «Соулмейт всегда с нами, даже, когда далеко», говорили люди. Вместо перспективной работы в фирме своего отца, Жан пошел в медицинскую школу. Зубрил днями и ночами, а в душе скреблись кошки. «Слишком поздно». Но что он мог сделать тогда, в детстве? Он же ничего не знал.

***

Жану не нужны были деньги. Он взял дежурства на скорой из-за бессонницы. «Может быть, так мы встретимся скорее», — усмехнулся про себя Жан. — «Эта работа забьет последний гвоздь в мой гроб.» Жан был выносливее любой собаки, и он знал это, так что даже бессонница бы не смогла его сломать. Скорую вызвал пацан, который вернулся с ночной смены и обнаружил, что его сосед спит подозрительно крепко. Это бы не было странным, если бы у того не было бессонницы, от которой ему прописали сильнодействующее снотворное. Пациент был едва жив. Вообще-то, Жан не любил самоубийц. Он пытался спасать жизни, а эти ребята сами себя гробили. И часто все его усилия оказывались напрасными. Одна попытка, две, три, многие из них пытались, пока не получится. Но раз он здесь, придется парня вытаскивать. Жан бы не вспомнил об этом случае, если бы этот парень сам не нашел его. Стук в дверь. «Кого там еще принесло?» Жан посмотрел на время. Неужели его хотят задержать в последнюю минуту? Вот ведь удача. — Заходите. Дверь открылась, и на пороге появился смутно знакомый парень. Ничем не примечательная внешность, лет 25, черные волосы, на улице пройдешь и не заметишь. Неуверенная улыбка застыла на губах, и лицо, поначалу приветливое, исказил страх. — Добрый вечер, — поприветствовал Жан, но парень его уже не слышал. Жану было знакомо такое выражение лица. Он видел его на лицах солдат, вернувшихся из горячих точек. Парень уже не здесь, а там, в своем прошлом. Трогать его сейчас опасно. Прошла секунда, и все вернулось, как будто ничего не было. — Добрый, — парень неуверенно улыбнулся. Поразительно светлая улыбка для человека, для человека, который секунду назад забыл, как дышать. Жан не был специалистом по психическим расстройствам, но мысленно похвалил парня. — Я зашел поблагодарить вас. — За что? — Вы спасли мне жизнь. Несколько дней назад. Вы наверное не помните. Жан оценил его смелость. Немногие рискуют признаваться в том, что сделали, а тем более говорить об этом с незнакомым человеком. — Почему же, конечно, помню. — Я бы хотел угостить вас кофе, — быстро выпалил парень. Жан не сомневался, что эта идея пришла ему в голову только что. — Простите, я ведь даже не знаю, как вас зовут. — Жан, — протянул руку Жан. Вообще-то, это было непрофессионально, пить кофе с пациентом, пусть и бывшим. «Не бывает бывших самоубийц,» — напомнил себе Жан, — «а еще не бывает бывших солдат». Но Жану, почему-то, не хотелось отказываться. Парень на секунду застыл снова, а потом пожал ему руку. — Марко, — сказал он.